***
2 октября 2025 г., 01:33
Тэхен выходит на балкон, весь сжимаясь и обнимая себя руками. Тут прохладнее и есть возможность снова дышать. Нет той душащей тишины, что стоит в квартире. Тяжесть в груди медленно уходит, мужчина приглаживает взворошенные до этого волосы и уменьшает громкость играющего плейлиста, опуская телефон на перила. Музыка успокаивает, возвращает в реальность. Тэхен делает медленный, едва слышный вдох, поднимая голову к горящему ярким оранжевым закатом небу, но замирает, увидев его.
Парень. Он словно тонет в своих светлых джинсах и шоколадно-карамельных тонов худи. На его голове огромные серые наушники, а под ногами несётся золотой кокер спаниель. Незнакомец подпрыгивает в такт музыки, ярко улыбается щенку, когда треплет того по голове. Его волосы отливают золотом в свете заходящего солнца. У Тэхена перехватывает дыхание, но он чувствует себя хорошо и это странно. Сердце пропускает удар, а рука, вновь схватившая телефон, останавливает музыку. Дрожащими пальцами он открывает камеру.
Как же неловко, странно.
Мужчина чувствует смущение, но воровато снимает незнакомого паренька. Тот уже бежит на перегонки со своим щенком, ловя его после в объятия и неловко приземляясь на пятую точку, тут же начиная хохотать. Тэхен же чувствует себя живым. Прямо сейчас, смотря на развернувшуюся перед ним картину, он чувствует себя одной из шестеренок этого мира. Маленькой, незаметной, но тем не менее имеющей свою значимость.
Он наблюдает за ними, опустив руки, пока те не скрываются за поворотом в пожелтевших кронах каштанов, а после уходит, плотно закрывая балконную дверь.
Этой ночью он впервые засыпает так быстро. Думает о записанном на камеру и кажущимся волшебным моменте, прикрывая слипающиеся глаза. Золото в прядках темных волос, аккуратные касания. Этой ночью Тэхена впервые не мучают кошмары.
***
Он видит его во второй раз ранним утром спустя всего лишь какую-то неделю. Тэхен ужасно опаздывает, а потому почти выругивается вслух, когда лифт тормозит этажом ниже. Кажется, хотелось ударить прямо по стали стен от цепкого негодования. Однако мужчина лишь до боли впивается ногтями в ладонь, не понимая, спит ли он или же его уже убил начальник отдела за опоздание, а все происходящее – его предсмертный бред. На ворвавшемся в маленькую кабину все такие же огромные джинсы, сейчас серые, и грязно-голубая худи. Его кучерявые пряди мокрые после душа, а кожа щёк окрашена пыльцой розового. Парню явно холодно. Возможно, не будь Тэхен собой, он бы посоветовал тому вернуться домой, высушить голову и одеться потеплее в ещё туманное утро. Но он лишь смотрит на крутящегося в чужих ногах кокер спаниеля, что радостно виляет хвостом и, поймав чужой взгляд, подрывается к Тэхену, вставая на задние лапки. Незнакомец напротив тут же падает вниз, подхватывая щенка на руки и прижимая к себе: — Лапа, плохая девочка! — Парень переводит взгляд на Тэхена, неловко улыбаясь. В груди Кима будто взрываются маленькие фейверки тёплого зелёного и золотого оттенков. Чужой голос приятный слуху, затапливает тягучим сладким. — Простите, она очень прилипчива, если ей кто понравится. Тэхен и слова сказать не может, лишь кивает в ответ, когда раздаётся ненавязчивый звон, а двери лифта выпускают их в коридор. Он тут же срывается на бег, вылетая из подъезда к заждавшемуся его такси. Всю дорогу до здания офиса думает лишь об этой встрече. Телефон в кармане пальто неприятно жжет кожу своим присутствием. Тэхен удалит то видео сегодня же вечером. Какой стыд. Он чувствует себя глупым, осознавая, что пересматривал его слишком часто. Теплота момента, запечатленная на камеру, согревала вечно холодные пальцы и душу. Это странно, непонятно. Ненормально? Тэхен усмехается. Он правда удалит видео вечером. Осталось до вечера дожить. Беспокойство и тревога нарастают, задерживаясь тяжелым комом в горле. Сердце заходится бешеным ритмом, хочется просто вернуться домой и никогда из квартиры не выходить. Он прикладывает пропуск к турникетам. Панель загорается зеленым, возвращается уже знакомый ему тремор рук.***
В третий раз он видит его в грозу. Тэхен идет весь мокрый вдоль набережной, пока вокруг стоит лишь шум ливня, бушующих волн и пугающего грома. Тэхену холодно, Тэхену душно, Тэхену больно. Где-то в районе солнечного сплетения. Там все чувствуется глубже, неприятней. До дома осталось километра два, мужчина точно не знает. Часами ранее сбежал из квартиры, схватив лишь ключи, и бессмысленно плелся вдоль набережной. Дышал влажным воздухом и смотрел на собирающиеся тучи в уже сумеречном небе. Ливень начался резко, стал сигналом, что пора возвращаться. Завтра снова на работу. Внутри грудной клетки зябко, неприятно. — Хей! — Слышит он в шуме ливня не первый раз, оборачиваясь лишь сейчас. — Хей, мы здесь! С правой стороны, в тянущемся вдоль набережной парке стояла беседка. Старая, покореженная, не внушающая никакого доверия. Но всё, что видел Тэхен, — чужая, едва различимая улыбка и блестящие беспокойством огромные глаза. Знакомый паренек вжался в самый угол постройки — единственное сухое место, куда не заливало воду через дырявую крышу, — прижимая кокер спаниеля к своей грудной клетке. — Идите к нам, — перекрикивая ливень, тянет он. — Лучше переждать непогоду тут! Тэхен думает. Скорее пытается. Он отключил свою голову, как только за ним закрылась дверь подъезда. Безразлично смотрит вдоль набережной. Мужчина не против продолжить дорогу. Ему, наверное, хочется простыть, заболеть. Может даже умереть. А возможно, ничего и не хочется вовсе. Но парень, прижимающий к себе золотого щенка, привлекает своим... Своим… Чем-то притягивает Тэхена к себе. Снова странно, снова непонятно на душе. Тэхен на автомате заходит в беседку, останавливаясь на безопасном расстоянии. На голову всё ещё льёт из огромной щели. Холодно. Всё меняется за несколько секунд. Чужая ладонь обхватывает запястье, притягивая ближе. На лице напротив уже знакомые неловкая улыбка и пыльца розового. Между ними, ютящимися в сухом углу, почти нет свободного места. Парню рядом явно нестрашно промокнуть из-за одежды Тэхена. Он и сам мокрый и грязный из-за своей собаки. Их плечи соприкасаются, отчего Тэхен вздрагивает. До этого тихо сидящий в руках хозяина щенок начинает крутиться, увидев знакомое лицо, и мажет Тэхена языком по влажной щеке. — Ох, Лапа, так же нельзя! — Глаза парня напротив увеличиваются вдвое, хотя куда еще больше. — Извините ещё раз! На самом деле обычно она более послушна. Меня Чонгук зовут. Тогда в лифте не успел представиться, вы так спешили! Думаю, сейчас у нас есть время на знакомство.***
Тэхен видит Чонгука в четвёртый раз на лестничной площадке. На улице снова льет непроглядный дождь, балконная дверь в квартире плотно закрыта. Лестничные пролеты, отделенные от жилых квартир, встречают тишиной и спокойствием. Пахнет пылью, старым деревом, потерянностью. Слышится мелодия открывшейся двери подъезда, а совсем скоро раздаётся еле различимое цоканье коготков о бетон. Золотой кокер спаниель не заставляет себя ждать, становясь мокрыми задними лапками на домашние тапки Тэхена, пока верхними малыш пытается достать до его согнутых колен. Легкая улыбка расцветает на напряженном лице. — Лапа! Куда ты уже деру дала, божечки! — Слышится с четвёртого этажа. Макушка Чонгука показывается меж прутьев перил. Беспокойство в его огромных глазах меняется на удивление, а после те сверкают тёплой радостью встречи. — Ох, Тэхен, это ты? Кажется, она уже любит тебя больше, чем своего папу. Тэхен усмехается, приподнимая брови: — Ты называешь себя отцом собаки? — Если у вас с этим есть какие-то проблемы, мистер, мне на это плевать. — Бурчит Чонгук, наигранно вздернув подбородок. Любимая Тэхеном розовая пыльца красиво ложится на чужих щеках и шее. Ему хочется заправить завитые волосы Чонгука за уши, он уверен, что те тоже запылали ранним летним закатом. Парень тут же меняет тему. — Ты тут, кстати, чего сидишь? Что-то случилось? Он тут же преодолевает лестничный пролет, садясь рядом. Чонгук выглядит невозможно мило в жёлтом дождевике, под его ногами быстро собирается лужа. Он забирает такого же мокрого щенка, сажая к себе на колени, и смотрит своими огромными глазами, словно пытается прочесть чужие мысли. Тэхен смотрит в ответ, не может не. — Просто захотелось, не бери в голову. Всё нормально. Чонгук не верит, видно по тени интереса на лице и прищуренному взгляду. Чужой указательный палец упирается в плечо Тэхена, игриво толкая: — Дай мне ещё несколько дней, и мы будем рассказывать друг другу какой странной формы была сумка у причудливой старушки с улицы или устроим дебаты про важность заниматься любимым делом, а не гонкой за материальным. Это бьёт по больному. Тэхена передергивает. Чонгук начинает разговор о прошедшем дне, тараторя и заикаясь местами. Его щёки мило надуваются, когда речь заходит о неожиданно начавшемся ливне во время прогулки с Лапой. — Третий раз за эту неделю! И ноль предупреждений! Я уже просто начал таскать дождевик с собой на всякий случай. Чувствую себя пингвином в нём, но за то… — Чонгук, — тихо начинает Тэхен, прерывая чужой звонкий голос. — Думаю, тебе нужен горячий чай. И Лапе тоже бы не помешало оказаться в теплой квартире. Вы после дождя и все мокрые, уселись на холодный бетон. Не думаю, что ты или она желаете заболеть в начале сентября. Чогук молчит, задумавшись, но тут же резко поворачивается корпусом к Тэхену. На его лице вырастает улыбка. — Тогда пообещай мне, что сходишь с нами завтра на прогулку? Глаза мужчины сосредотачиваются на протянутом мизинце, пока всё вокруг расплывается задним планом. Кто Тэхен такой, чтобы отказать этим огромным сверкающим глазам? Короткий контакт с чужой кожей неожиданно теплый. Согревающий снова расползшийся по душе туман.***
— Прости. Не думал, что мог задеть этим. — Чонгук смотрит под ноги, словно чувствуя себя виноватым во всех бедах Тэхена. Это не так, они оба это знают. Мужчина надеется на это. Лапа, бегущая на поводке чуть впереди, весело виляет хвостом, не обращая на них никакого внимания. — Так и знал, что работа у тебя дерьмо. В глазах Чонгука растет удивление, когда он понимает, что сболтнул лишнего. Тэхен же тепло, но отстраненно усмехается в ответ. Пятая встреча не была неожиданностью. Мужчина исполнил обещание, направившись в сквер у дома сразу после работы на следующий же день. Холодные руки грелись о два стаканчика со смородиновым чаем, успокаивая тремор рук, а в солнечном сплетении все запузырилось, стоило ему увидеть идущего на встречу Чонгука с Лапой на руках. — Все в порядке, Чонгук. На лице парня выросла недовольная ухмылка: — Нет, и с этим все тоже хорошо. Ты мне нравишься, очень. И поэтому я волнуюсь. Внутри Тэхена все замерло, затем взорвавшись искрами медового трепета. Иногда Чонгук, сейчас сияющий такой родной розовой пыльцой на щеках, не умел держать язык за зубами. Тэхен улыбнулся, смотря на то, как горящие теплым золотым в лучах солнца темные волосы красиво обрамляли чужое лицо, завиваясь и торча в разные стороны. Младший похож на маленького лягушонка в своей оливковой худи и огромных джинсах. Тэхена, одетого в теплое пальто, передергивает, а по позвонкам проносятся колючие мурашки, что чуть отрезвляют от залившего тело тепла. Чонгук же, не говоря ни слова, уносится вперед к Лапе, подхватывая ту на руки и прижимая к себе. Целует чужой мокрый нос, смеется на ее попытки облизать лицо родного человека. Проходит, наверное, минута, когда он приседает на корточки, отпуская щенка на землю, но, все еще придерживая за передние лапы, громко сюсюкается со своей девочкой, щуря от счастья и солнца глаза. Неожиданный в своих действиях и поступках, Чонгук красиво выглядит в окружении золотой опавшей листвы. А потом смотрит на него, Тэхена, замершего на расстоянии от них и внимательно наблюдающего за происходящим. Смотрит уже спокойно, с трепетной радостью в глубине черных зрачков. — Я тут подумал, с этим надо что-то делать. — Улыбается Чонгук, чуть повысив голос из-за расстояния между ними. Тэхен подходит ближе, вскоре скрывая своей тенью сидящего на корточках парня. Вокруг ног мужчины уже юлой крутится Лапа, путая поводок. — Как насчет того, что наша встреча сейчас — свидание? Ты, я, Лапа, горячий чай и признания в симпатии в парке около пляжа? Он все также смотрит в глаза возвышающегося над ним старшего, вскоре становясь напротив него и протягивая руку. Снова то самое приятное медовое, оно разливается в солнечном сплетении и пузырится в груди Тэхена. Ему так нравится Чонгук. Ему так важен Чонгук. С ним все забывается, покидает голову хотя-бы ненадолго. Холодные пальцы свободной руки подрагивают, когда он протягивает ее, тут же переплетаясь ладонями с Чонгуком. Его кожа теплая, мягкая. Чонгук сам по себе будто создан из сахарной ваты, лучей солнца и тягучего меда. Тэхена тянут вперед, радостно посмеиваясь на его молчаливое согласие. Они не идут в тишине, Чонгук начинает говорить будто в три раза больше, хотя, казалось бы, куда еще. Втягивает Тэхена в разговор. Совсем скоро они выходят к береговой линии. Лапа, спущенная с поводка, срывается вперед, играя в догонялки с морскими волнами. Чонгук плюхается на край валуна, обхватывая бумажный стаканчик двумя ладонями и шумно отпивая чай. Тэхен присаживается рядом, повторяя чужие действия. Их плечи снова соприкасаются. Сейчас у Тэхена это вызывает сладкий трепет, бабочки приятно щекотят живот. — Насчет твоей работы… — Чонгук говорит почти шепотом, его мягкий голос съедается прозрачными волнами. — Мы что-нибудь придумаем с этим, да? Не сразу конечно, но все будет хорошо. Тэхена хватает лишь на грудное «угу». Он ставит стаканчик на камень и подхватывает подбежавшую Лапу, устраивая ту у себя на коленях. Маленькие лапки, покрытые мокрым песком, тут же марают его строгие светлые брюки. Но на это так наплевать. Сейчас совсем не до этого. Не когда Чонгук глубоко вдыхает морской воздух со шлейфом пожелтевшей листвы, устраивая голову у него на плече. Мягкие прядки его непослушных волос щекочут шею и правую щеку. Дыхание перехватывает в очередной раз. Чужой голос все еще тихий, все еще почти съедаемый морем. — Я так влюблен в тебя, Тэхен.***
Тэхен наблюдает за снующим по кухне Чонгуком в их шестую встречу уже через пару дней. Его квартира, уютная и залитая лучами заходящего солнца, безумно подходит своему владельцу. Смех Чонгука странный, громкий, интересный. Он запрокидывает голову назад, хохоча во весь голос, когда Тэхен рассказывает ему о чем-то. Мужчине нравится смешить Чонгука, теперь он это знает. Теперь он будет стараться делать это как можно чаще. Тыквенный пирог, приготовленный Чонгуком за эти три часа их разговоров ни о чем в светлой кухне младшего, остывает на подоконнике, а пузатые кружки с крохотными овечками на них дымятся апельсиновым чаем на столе перед Тэхеном. Все это время мужчина отвечал лишь за игры с не отлипающей от него Лапой. Лишь в самом начале Чонгук разрешил помочь с резкой не поддающейся ему тыквы, пока золотой щенок путался у них в ногах. — Что тебе нравится? — Неожиданно спрашивает Чонгук, опираясь бедрами о столешницу и пытливо смотря на возящегося со щенком старшего. Тэхен знает к чему тот ведет и лишь шумно вздыхает: — Ты. — Тэ, ты знаешь, о чем я говорю, — настаивает младший. Ровно пять секунд говорящей о многом тишины и Чонгук садится перед ним на пол, устраивая теплые ладони на его голых коленях. Прикосновения обжигают своим трепетным беспокойством и поддержкой: — Хэй, посмотри на меня. Глаза Чонгука вновь сверкают звездами и теплотой, смотря с низу вверх. Тэхен расслабляется на стуле, внезапно залезшее в душу напряжение медленно уходит. Внутри снова пусто, никак. И это все равно давит на него. — Я не знаю. — Тихо и честно. Лапа, чувствуя перемену настроения парней, устраивается на скрещенных бабочкой ногах Чонгука. Тот молчит, дает говорить дальше. Знает, что неприятно, но им это нужно. Тэхену это нужно. — Раньше было много увлечений, но последние пару лет… Ничего не привлекает совсем. А если и хочется чем-то заняться, запал пропадает почти сразу же. Неловко. Хочется пошутить про внезапный сеанс у психолога. Но сидящий у его ног Чонгук выглядит настолько трогательно, излучая тихие волны беспокойства и желания помочь, что становится совестно. Совсем чуть тепло в под ребрами. — Я люблю растения, ухаживать за ними, — внезапно говорит Чонгук после недолгого молчания, задумчиво закусывая нижнюю губу. Маленькая привлекательная родинка скрывается за передними зубами. Мило. Тэхен уже заметил интерес парня к цветам. Он увидел лишь прихожую, коридор и кухню Чонгука, но даже по ним было легко приметить это увлечение: — Это успокаивает и помогает мне отвлечься. А еще я люблю рисовать. Чем тебе нравилось заниматься раньше? Это заставляет задуматься. Тэхен мог бы рассказать про восемь лет занятий по боксу, на который он ходил с начальной школы. Про увлечение плаваньем, появившимся, когда друзья из клуба повели его в бассейн после очередной тренировки. Про внезапный интерес к резьбе по дереву, любовь к… — Чтение. Мне нравилось читать. Это тоже отвлекало и расслабляло меня раньше. И немецкий, любил его изучать. — А сейчас? Почему вдруг перестал? — Не хватало времени и сил. Сейчас нет и желания. Легкая, еле заметная улыбка Чонгука согревает. Он оглаживает большими пальцами рук коленные чашечки мужчины, озвучивая тягуче-подбадривающее: — Значит мы это исправим.***
Тэхен видит Чонгука в седьмой раз на горящей солнечными лучами лестничной площадке. Тот запыхался, пробежав пять лестничных пролетов, его волосы как всегда рассыпаны непослушными завитками. Вьются, красиво обрамляя чужое лицо. На коже причудливыми узорами гуляют тени веток и оставшейся листвы деревьев за окном. В руках у Чонгука тканевый пакет. Он весело размахивал им, когда увидел стоящего на балконе квартиры и наблюдающего за ним Тэхена, попросил выйти на встречу. Тэхен лишь рассмеялся на его громкие выкрики, а теперь стоял тут в своем теплом домашнем свитере и брюках, которые не успел стянуть, вернувшись с работы. Ведь почти сразу же поспешил на балкон. Подумать, подышать, расстроиться еще больше. Не вышло. — Я тебе кое-что купил. — Весело прощебетал Чонгук, преодолевая последние ступеньки и становясь напротив старшего. Его лицо тут же спряталось за пакетом, который он приподнял. В тишине было отчетливо слышно его сбитое дыхание, пока Тэхен смотрел на логотип местного книжного магазина, что располагался недалеко от их дома. — Ты сказал, что любишь детективы. Не знал, что выбрать, поэтому взял несколько. И там было пару легких книг в переводе на немецкий, прихватил и их на всякий случай. Чонгук светился, от него приятно пахло пряными специями и аксамитками вперемешку с чем-то воздушно-сладким. Тэхен продолжал молчать, глаза немного щипало, а в груди снова переливалось тягучее медовое. То самое, что только рядом с Чонгуком. — Если ты уже читал что-то из этого, то я согласен на вечер у меня в квартире с нашим пирогом, Лапой и тобой, читающим мне о всяких мерзких и ужасных преступлениях, – продолжил тараторить младший, заглядывая в пакет, но тут же замолчал, ощутив крепкие объятия. Он чувствовал, как высоко вздымается прижатая к его телу грудная клетка мужчины, дрожащие пальцы рук, сжавшие ткань его толстовки на спине, неровное дыхание благодарности около виска. Медленно перебросив пакет на одну руку, Чонгук прикрыл глаза, аккуратно обнимая в ответ. Тепло, спокойно, по-сентябрьски легко. Именно это чувствовал Тэхен, отстраняясь и оставляя невесомый поцелуй на чужом носу. Глаза Чонгука вновь увеличились от удивления и внезапности. Все еще такой же волшебный, добрый, согревающий. Все такой же не умеющий скрывать своих эмоций лягушонок. — Приму за согласие. — Улыбнулся он, смотря на не знающего что сказать Тэхена и протягивая тому пакет. — Значит ждем тебя через полчаса с одной из книг. Прихвати пломбир для пирога и спускайся! — Донеслось уже с четвертого этажа. — Он же у тебя есть? Забыл зайти за ним в круглосуточный! Вечер проходит быстро, запомнившись тыквенным пирогом с ванильным мороженным, пряным кофе и мягким пледом на кровати Чонгука. Тэхен не знает, от чего захватывало дыхание больше – от интересного сюжета читаемого им детектива или же от кривящегося при упоминании кровавого дела лица Чонгука, что полулежал на его груди, с интересом слушая мужчину и вышивая звезды на заднем кармане недавно купленных им джинсов.***
Первые секунды вдруг звенящей тишины кажутся сгущением темных туч перед началом кошмара. Тэхен смотрит на экран пустым взглядом слишком долго. Тот гаснет, открытая вкладка рабочего чата прячется в чёрном. Текст, написанный начальником их отдела все еще стоит перед глазами. Тэхену снова душно, а через секунду холодная дрожь пробирает все тело. Неприятные колючки прошивают позвоночник. Приподнятая рука начинает дрожать, дыхание учащается. Его подает то в жар, то в холод, стеклянная пелена застилает глаза. Грудь часто вздымается, вдохнуть и выпустить воздух становится все сложнее. Такое случалось и раньше, однако сейчас все будто в десятки раз тяжелее. Невыносимо больно, пусто, но в то же время удушающе и раздирающе полно в груди. Телефон почти выпадает из дрожащих рук, пока он пытается найти нужный контакт сквозь мутные слезы. Он делает все правильно, ему нужна поддержка. Имена коллег, пробегающие на экране, лишь усугубляют ситуацию. — Хей, привет! Лапа зажевала мои новые тапочки, тебе срочно нужно помочь мне с ее воспитанием. — Чонгук как всегда начинает тараторить, в его голосе слышна улыбка. Однако он тут же замолкает, услышав что-то похожее на всхлип. — Тэхен? — Чонгук-а… — Тэхен, давай я сейчас поднимусь к тебе, хорошо? — По ту сторону трубки слышится возня. Тэхену будет стыдно за то, что он заставляет младшего нервничать. Но не сейчас. Сейчас совсем не до этого. — Ты закрывал дверь? Можешь подойти открыть ее? Я уже бегу. Чонгук правда влетает в его квартиру через пол минуты, тут же прижимая к себе внезапно разрыдавшегося Тэхена. Тот редко проявлял при нем эмоции, грусть и боль проживались им молчанием и отстраненностью. Чонгук не был удивлен чужому срыву, хотел лишь знать, что стало той самой последней каплей. Тэхен не любил говорить о работе и проблемах с ней, но по его состоянию после каждого возвращения в дом все было видно, как на ладони. Чонгук почему-то не сомневался, что проблема именно в ней. — Все будет хорошо, по-другому и быть не может. — Шептал он в чужой взмокший висок. — Я же рядом с тобой. Вместе мы со всем справимся. Они уже лежали на кровати Тэхена, пока тот зарылся носом в чужое мягкое из-за кучерявой ткани толстовки плечо и тихо всхлипывал, немного успокоившись. Чонгук молча обнимал его одной рукой, второй невесомо перебирая пряди волос. Удостоверившись, что Тэхену стало физически легче, он аккуратно отстранился, заглядывая в чужие мокрые глаза: — Что произошло? Что-то случилось на работе? Тэхен дернулся под его взглядом, слипшиеся от влаги ресницы затрепетали. От вида такого Тэхена зябко, дождливо где-то в легких. Больно. Мужчина глубоко вдохнул. Его голос был тихим, охрипшим после пролитых слез: — Они сказали, что я виноват. Что раз на месте исполнителя вписано моё имя, то это все моя ошибка и вина. Они сделали мне выговор и попросили приехать завтра пораньше и написать объяснительную. Но… — Новый всхлип застывает в чужом горле, тут же разбиваясь громом в тишине квартиры, а Чонгук лишь бережно укладывает ладонь на чужую щеку. Кожа Тэхена холодная и влажная от пролитых слез. А сам его Тэхен такой чувствительный, в душе совсем еще ребенок. — Но я даже не прикасался и в жизни не видел этот проклятый договор, который якобы составлял. Я… Они никогда меня не уважали как сотрудника, но это можно было понять. Я пришел не так давно и не успел еще себя показать. Однако это… Они обвинили меня в провале сделки и потери этой огромной суммы, хотя я даже не брался за этот проект. Я не знаю… Тихий голос Чонгука прерывает его сбивчивую лихорадочную речь: — Хей, я все понял. Хорошо? Ты не виноват, Тэхен. Они просто придурки, нашедшие, на кого могут слить все говно, чтобы самим выйти сухими из воды. — Парень аккуратно убирает чужую челку со лба, большим пальцем стирая слезы под покрасневшими веками. — Сейчас мы с тобой успокоимся, выпьем чая с печеньем, а потом возьмем ручку и напишем с тобой заявление на увольнение, да? Видя чужой удивленный взгляд Чонгук лишь ободряюще поднимает уголки губ: — Ты не поедешь завтра на работу к гребанным семи утра. Придешь к началу рабочего дня, покажешь начальнику средний палец и уйдешь, оставив заявление на его столе. — Шутливо произносит он, глазами бегая по чужому заплаканному лицу. Тэхена хочется подмять под себя, зацеловать все покраснения на чужой коже и не выпускать из своего безопасного тепла. — Просто постарайся признать себе, что такая работа и такое отношение тебе не нужны, а откладывать уход не стоит. Твое состояние сейчас не стабильно, и ты знаешь, что послужило тому причиной. Поэтому не тяни с увольнением, сделай это сейчас. У тебя есть я. И я готов поддержать тебя в любом твоем решении. А сейчас пойдем пить чай. Весь день готовил это печенье по видео с ютуба. Получилось очень вкусно. Тебе какое: с орехами и карамелью или шоколадное? Тэхен не знает, что сказать. Внутри уже не пусто. Тепло маленького огонька надежды внутри согревает душу почти также сильно, как и парень, лежащий сейчас напротив него.***
Тэхен видит Чонгука в девятый раз следующим же вечером. Тот снова стоит у него на пороге с Лапой на руках и большим пакетом из круглосуточного под ногами. И он ярко улыбается, получая тихое «Да» на свое нетерпеливое «Конец?», переступает порог и тут же нежно оставляет легкий поцелуй на чужих сухих губах. Отпускает щенка на пол и забирает оставшийся на общей площадке пакет, пока Тэхен неловко мнется в дверях собственной квартиры. — Эту прекрасную новость стоит отметить! — Щебечет Чонгук, направляясь в сторону кухни. Тэхену остается только плестись за ним, пряча внезапно появившуюся улыбку на лице. — Я увидел тебя в окне, когда ты шел домой, и тут же побежал в магазин за всем, что показалось нужным. Не думал брать пирог, но из пекарни ниже по дороге так вкусно пахло запеченной вишней и ванилью, что я не устоял. В небольшой коробке, поставленной младшим на стол, правда оказывается половина еще горячего вишневого пирога. Живот Тэхена упрямо урчит, не получив и крошки с самого утра. Последний рабочий день был сложным, до головной боли стрессовым. Чонгук лишь издает тихий смешок, вытаскивая пакетики с корицей, гвоздикой и прочими пряностями. Когда на стол ставится бутылка красного полусладкого, Тэхен приподнимает брови, вопросительно смотря на парня. — Ну что? Чего ты так смотришь? Я же сказал, что будем отмечать. Фильмы по книгам Николаса Спаркса, твоя кровать, глинтвейн и Лапа, ворующая у нас вишневый пирог. — Да Вы самый настоящий романтик, — улыбается Тэхен. Крылья порхающих бабочек возле ребер, сладкое тягучее в солнечном сплетении. — А то! — Чонгук пучит глаза, усмехаясь после, и спешит в коридор. — А теперь постарайтесь ничего с Лапой не трогать, пока я буду мыть руки. От вас на кухне одни лишь беды. Когда Тэхен находит себя в своей кровати с вплотную улегшимся рядом с ним Чонгуком, огромной кружкой глинтвейна в руках и Лапой, лежащей в их с Чонгуком переплетенных под теплым пледом ногах, то понимает: это именно то, что было ему так нужно сейчас. Щенок с тоской поглядывает в сторону коробки с пирогом, давя на жалость Тэхена, а младший переплетает их свободные руки, притираясь еще плотнее. Ближе настолько, насколько сейчас это возможно. Они смотрят «Тихую гавань», а Тэхен громко смеется над предложением посмотреть «Лучшее во мне» после. — Когда я говорил, что мы будем смотреть фильмы по книгам Николаса Спаркса, то явно имел ввиду не один. Поэтому переставай смеяться, поганый тролль. — Хорошо, лягушонок. — Давай без этого! — Получает по ребрам Тэхен. И не один раз. Чонгук начинает щипать его за открытые участки кожи, до которых только может дотянуться. — Один поцелуй. И я тебя прощаю. — Станешь прекрасным принцем? — Все не может успокоиться старший. Яркое искрящееся пузырится внутри. Стало будто легче и свободнее дышать, когда он скинул с себя ношу работы. Впереди много сложностей и незнакомых, непривычных обстоятельств. Но теперь у него есть Чонгук. Тэхен верит, что у него все будет хорошо. — Черт, почему я влюбился именно в тебя? Вроде же взрослый мужчина… — Накрывшие внезапным глубоким поцелуем чужие губы заставляют парня замолчать. Кружки отставлены на тумбочку, а пальцы путаются в темных прядях волос Тэхена, пока Чонгук с улыбкой отвечает на согревающий сердце поцелуй, а Лапа медленно крадется к пирогу в приоткрытой коробке.***
Горьковатый привкус шоколадного рафа на языке и чужая теплая ладонь, ухватившая его свободные пальцы. Двадцать седьмая встреча в парке и наконец-то тепло одетый Чонгук с Лапой рядом. Горы золотой листвы на дорожках под ногами и прохладные лучи солнца, слепящие сквозь почти голые ветви деревьев. Тэхену снова тепло, бурляще приятно на душе. — Как прошла встреча? — Все хорошо. Господин Ким оказался приятным мужчиной. — Тихо ответил Тэхен, немного подумав. — Было тяжело, но думаю, это в самом деле то, что мне нужно. Я продолжу к нему ходить. Чонгук загорается словно лампочка гирлянды, поворачиваясь к нему всем корпусом и смешно подпрыгивая на месте, после пытаясь поспеть за не замедлившим шаг старшим: — Видишь! Ты так волновался, а все прошло хорошо! Хосок плохого не посоветует! Он сам периодически покупает консультации. — Щебечет он, умудряясь оставить на чужой холодной скуле легкий поцелуй. — Я рад, что сеанс прошел хорошо. Значит мы двигаемся в правильном направлении. Ты справляешься, и я счастлив. Октябрьский ветер путает чужие кучерявые прядки, и Тэхен убирает лезущие в лицо Чонгука волосы кончиками пальцев. Они идут к пляжу, полюбившемуся Лапе, встречая ранний закат. Кожа Чонгука блестит лучами золота, он смеется с тянущего огромную ветку щенка и Тэхену кажется, что он правда справляется. Рядом с Чонгуком будто в тысячи раз быстрее.***
Тэхен видит Чонгука в… Он не знает, какой это раз, сбился со счета очень давно. Сейчас раннее утро позднего теплого августа. Блики восходящего солнца красиво лежат зайчиками на чужих оголенных позвонках и все еще таких же кучерявых волосах, отливающих теплым золотым. Лапа, лежащая между Тэхеном и парнем, крепко спит. Вся в своего папу. Она чуть подросла, но Чонгук даже слушать не хочет ворчания Тэхена, позволяя этой маленькой жопке делать что душе угодно. Мужчина протягивает руку, медленно ведя кончиками пальцев по очертаниям родного тела в миллиметрах от теплой кожи, боясь потревожить чужой сон. Он счастлив. Счастлив, когда встает с кровати, уводя проснувшуюся Лапу с собой на кухню и прикрывая дверь в спальню. Счастлив, пока подогревает себе завтрак, смотря на жизнь за окном кухни Чонгука. Их кухни. Так непривычно это говорить, хотя прошло несколько месяцев. Но как же от этого тепло. Взгляд падает на полароид, прикрепленный магнитом к холодильнику. Чонгук утянул его в фотобудку на одной из их прогулок, восторженно рассказывая, что всегда хотел сделать такое фото с близким ему человеком. В огромных шоколадных глазах его лягушонка сверкали звезды. Взгляд опускается на потрепанный листик для заметок рядом. «Ты справляешься». Слова выведены чужим аккуратным почерком и вызывают улыбку с пузырящимся сладким в солнечном сплетении. Да, Тэхен справляется. Он счастлив. Рядом с Чонгуком в их теплом пузыре. И сам по себе. Сам по себе он тоже счастлив. Просто счастлив наконец.
