Что такое счастье?

— Ай! — А я тебе говорила: не дергайся. Фаенон слегка обиженно поджимает губы: чуть-чуть, самую малость. Да и то, эта обида испаряется с его лица в считанные секунды, сменяясь на гораздо более ярко выраженное волнение и, как бы странно не звучало, тревогу. Не ту, что пронзает в моменты отчаяния и страха, а ту, что копится на протяжении многих дней и в итоге выливается в… — А что, если он откажется? А если скажет «нет»? А если вообще не появится? А вдруг он уже сейчас сбегает куда подальше, а я об этом даже не в курсе? А если!.. — Фа. Е. Нон. … упс, кажется, он окончательно довел Аглаю. Или это произошло с пару часов назад? — Фаенончик, ты зря переживаешь, — и если дорогая Швея старается вести себя спокойно, несмотря на тот факт, что порой ее иглы нет-нет да впиваются в кожу мечника, то три юные девы Янусополиса демонстрируют еще большее расслабление нежели кто-то иной. Вообще он сам ожидал, что именно Трибби, Трианна и Тринонна создадут на всем этом мероприятии самый настоящий хаос — если не цирк. Но… нет. Сразу после завершения всех приготовлений они будто бы заземлились и успокоились, хотя до этого показывали самый настоящий бум активности и энергии. Ну… дети, что с них еще взять. — Вы обвенчаетесь уже через полчаса. Мидейчик никуда не денется от тебя, — Трианна же в этот самый момент подает булавки Швее, которая уже, как бы то странно не звучало, с пару часов как пытается привести костюм Фаенона в приличный вид. Все бы было ничего — и все было ничего, правда-правда, ровно до того момента, где Бартолос не решил выкрасть столь важную вещь прямо перед самим торжеством. В принципе, это было даже ожидаемо, только вот никто не учел, что в ходе небольшой стычки с Безымянным, одежда будет повреждена. И все это — всего лишь за несколько часов до начала торжества! — Тебе не о чем переживать, — голос Аглаи звучит ровно и спокойно, но Фаенон знает, каких трудов ей самой сейчас стоит оставаться в таком состоянии. Особенно после того как ее творение, на которое она потратила несколько дней, оказалось в таком виде. — Все будет хорошо. Главное постарайся успокоиться, я уже почти закончила. Ага, легко сказать. А сделать то сложнее! От нервов он скоро начнет грызть ногти — губы уже и без того искусаны, и только невероятная сила воли его удерживает сейчас от того, чтобы не вернуться к этому увлекательному занятию. Мидею не понравится. — Мя-я-я-я-яу, а наш Спаситель весь на нервах, — ох, эонов ради! Эту комнату уже можно считать проходным двором, хотя все торжество то будет на улице. — Неужели ты так волнуешься, что наш дорогой царь Кремноса посмеет сбежать с собственной свадьбы? — Циферочка, ты не понимаешь! — а ему дадут хотя бы слова сказать? Нет? Ну ладно. — Это очень важный день в его жизни! Неудивительно, что Фаенончик нервничает. Но все будет хорошо, я гарантирую. — Тебе Янус это нашептала? — кошка-воровка свисает головой вниз с балки под потолком, держась за ту ногами. Хвост ее, задорно покачиваясь, щекочет мечнику нос, отчего так и хочется чихнуть или хотя бы почесаться. — Не. Дергайся, — едва не шипит Аглая. — Цифер, перестань, иначе я снова его уколю. — А минусы будут? — Цифер! — Ладно-ладно, — хвост пропадает, но кошка никуда не сбегает. Напротив: теперь она задорно оббегает Фаенона по кругу несколько раз, высматривая то ли в его костюме, то ли просто в нем что-то… что-то. — Ну красавец, ну какой… Швея, а можно я его все-таки украд-… — ЦИФЕРА! — Молчу-молчу! — и после этих слов уже окончательно исчезает с характерно-протяжным «Мя-я-я-я-я-у». Ох, спасибо и на том… И спасибо, что она не привела сюда за ручку своего дружка. Ей эону, если бы здесь появился Бартолос, то Аглая бы собственноручно лишила бы его всех сил. А затем бы лично порезала на кусочки своими огромными ножницами и… а дальше сцены уже повышенного рейтинга, сюда такой не подойдет. — Я просто надеюсь, что до конца этого дня ничего не случится, — спокойствие, только спокойствие… Как говорили великие, да-да. Нужно просто дышать, но не сильно, чтобы не мешать Швее, и помнить, что этот день был запланирован давно, рассчитан по минутам и… Но в планы не входило похищение костюма! — И не должно, — Тринонна мягко улыбается. Пожалуй, во всем этом дурдоме она его единственная поддержка. — Мидей тебя любит, ты любишь его. Вы встречаетесь уже несколько лет, а теперь имеете полное право узаконить свои отношения. Обещаю, ничего больше не произойдет. Вообще-то за пятнадцать минут может произойти что угодно. Но лучше он об этом говорить не будет, чтобы не спровоцировать еще больший коллапс и гнев всех присутствующих. Потому что нахождение здесь тройняшек не предполагалось первоначально: они должны были сейчас находиться в банкетной зоне и следить за тем, чтобы ничего не случилось, но были вызваны Аглаей после слов о том, что она уже не выдерживает и если никто ей не поможет, то жених будет не только исколот, но и порезан на лоскутки. С другой стороны, а что бы могло случиться? Бартолос усмирен, Цифер… ну максимум пару кошельков украдет, что уж тут. Никакой угрозы не наблюдается, вследствие чего можно сделать простой вывод, что главной угрозой торжеству является… сам Фаенон. Ну не может же он так просто взять и избавиться от паники! Не после долгих лет, когда его намеков не замечали, а все комплименты и флирт сводились к недоумению и шуткам. Пришлось набраться смелости, чтобы признаться прямо — да и то, сразу после этого великий кремносский царь сбежал, оставив после себя еще больше флера загадочности и недопониманий. И только потом, спустя практически две недели, которые Фаенон потратил на то, чтобы отловить воина, им удалось поговорить. Говорят, что в кремносском языке нет слова «трус». Но именно так его мечник и назвал, разочарованно смотря на мужчину. Нет, серьезно: две недели потратить на то, просто чтобы задать один вопрос! При том факте, что сказать можно было и раньше, и, ежели бы ответом стало «нет», то не мучить и не тешить его ложными надеждами. Вот только прозвучал ответ «да». Спустя долгие минуты молчания. Очень и очень тихо, как будто бы Мидей… стеснялся. Или скорее даже смущался. Что и оказалось правдой. Кто же знал, что великий воин, царь Кремноса и властитель каструма окажется… таким невинным в вопросах любви? Где-то на этом моменте Фаенон пустил скупую слезу умиления. А сразу после — сжал в объятиях дурака, который избегал его столько времени. В принципе, сейчас это объясняет его тревогу. А то вдруг пока он стоит тут, его ненаглядный просто сбежит, а? С него же станется, а торжество второй раз организовывать накладно будет. — А если… — ФАЕНОН! — Молчу-молчу. Ладно, главное дышать. В конце концов осталось то всего ничего… И скоро он увидит Мидея, успокоится и проследует к алтарю на правах… невесты. Будьте прокляты, традиции Кремноса! Почему невеста — и именно он? — Потому что, следуя традициям, царь делает предложение той… или тому, кто победит его в честном бою, — упс, он что, вслух это сказал? — А поскольку ты побеждал его неоднократно, то… — Нет, это-то понятно. Но почему невеста я, а не он? — иголка снова впивается в бедро, и, видят эоны, он уже готов стечь на пол лужей просто от того, что он стоит, нервничает, а в него еще и колют всякие булавки да иголки! Он безмерно уважает Швею, но ощущение, что делает она это скорее нарочно. — Потому что он царь, — отличный ответ. Прекрасный. А он может тоже хочет царем быть! Хотя… подождите, технически в его владении будет… каструм? Или как это работает… — К слову, я закончила. Сколько у нас осталось времени, Трибби? — Боевая готовность через две минуты! Фаенончик, прекрасно выглядишь! Под венец только и шагать. О да, Аглая действительно постаралась. Свадебные костюмы шли в качестве подарка на их свадьбу как раз (тем более, что и для Мидея шила она), но даже так Швея хотела передать им что-то особенное. Что — пока не раскрывалось, но должно было явно стать большим сюрпризом для обоих. Белые брюки, слегка облегающие в области бедер, пиджак в таком же оттенке с остроконечными краями по низу и запахом на груди… Высокие ботинки — практически до колена. И невероятной красоты плащ, у которого внутренняя сторона выполнена в синем цвете. И, в качестве изюминки, цепь через всю грудную клетку, а у сердца — брошь в виде дракона. — Ты выглядишь просто ослепительно, — Трибби лучезарно улыбается ему, а Фаенон не может никак отойти от мысли, что еще немного и он станет не просто «невестой», а законным супругом мужчины, которого любит больше всего на свете. Сказал бы кто ему, что так повернется жизнь — не поверил бы. — Братец, ты готов? — дверь приоткрывается на небольшую щель, так, чтобы через нее протиснулась только голова. — О эоны… Еще один нарушитель покоя — Кирена. К алтарю его сначала поведет она, так как иных родственников у Фаенона просто нет… А там уже передаст в руки Мидею. — Не могу поверить, что это мой брат. Все уже в сборе, торжество вот-вот начнется. Идем? И пусть звезды этого дня — они с Мидеем, сестрица его тоже выглядит прекрасно. В коротком платье нежно-розового цвета с золотыми вставками она больше напоминает эона — ну или его эманатора хотя бы — чем саму Кирену. — Идем, — кивает Фаенон, хотя и делать первый шаг ужасно страшно. Но он не может струсить сейчас, ни в коем разе. Только вперед, только к любимому. Не он берет за руку — берут его. Открывают шире дверь и выводят. Наконец, под свет мехагелиоса. Погода даже немного жаркая, но прохладный ветер ясно дает понять, что никто здесь не запарится. Множество столов по бокам, уже заполненных едой, лавочки для присутствующих (все и так уже сидят), ковровая дорожка, по которой бежит триада красноволосых детей, рассыпая монетки, и в самом конце, у алтаря… Он. Его нареченный. Его любимый. — Он прекрасен… — шепчет Фаенон, ощущая, как ярко алыми становятся его щеки. Их костюмы схожи — по стилю уж точно, но глубокий черный цвет и красная оторочка… эоны, он идеален. И дракончик. Только теперь уже красный. — Ты только не умри от радости, — хихикает Кирена. Нет, умереть то он вряд ли умрет — а вот споткнуться и рухнуть на ковер, вызвав приступ смеха — вполне более вероятный исход. — Все хорошо? — Да, более чем, — на самом деле вообще нет, потому что Фаенон в любую секунду по ощущениям просто упадет на ковер, а затем потопит в своих же слезах абсолютно всех присутствующих. И будет прав, потому что Мидей слишком шикарен в этот день. До конца ковровой дорожки остаются считанные метры. Уже и триада детей завершают свой путь, плавно разбегаясь в разные стороны. И теперь напротив лишь священник в лице Сандея, ожидающий, когда Фаенон достигнет конечной точки, и Мидей, нервничающий не меньше его самого. Судя по тому, как он судорожно сжимает и разжимает пальцы, волнения у него возможно даже еще больше. — Все будет хорошо, — быстро шепчет ему Кирена на ухо, ускользая на первый же ряд. Они хотели устроить скромное камерное мероприятие, только для друзей и членов семьи. Но по ощущениям здесь сейчас собралась вся Охема и возможно даже Кремнос. Места здесь не так много, но абсолютно все лавочки заполнены людьми. К тому же, помимо жителей Амфореуса, во втором ряду можно увидеть и Безымянных с экспресса, причем в полном составе: Вельт и Химеко с самого краю о чем-то перешептываются (если честно, то когда Фаенон в первый день увидел Химеко, то подумал, что она купила платье в салоне Швеи), далее Первопроходец и Дань Хэн устраивают словесные баталии о… о чем не ясно, но наверняка о чем-то важном. Март 7 же присутствует здесь в качестве оплачиваемого фотографа. Девушка поначалу отказывалась от денег, но когда ей сообщили, сколько примерно фотографий потребуется, она сразу же передумала. Позади них — госпожа Черный Лебедь, а также госпожа Великая Герта и господин Скрюллум, тоже решившие почтить это скромное мероприятие своим присутствием. Вообще появления столь высоких гостей никто не ожидал, но когда космический корабль приземлился прямо посреди центральной площади, а затем прозвучало «А вот и долгожданный отпуск!», вопросов стало… еще больше. В итоге по ощущениям маленькая камерная свадьба только для своих превратилась в межпланетное сборище. Если они переживут сегодняшний день, это будет победа. — Полагаю, мы можем начать, — и хотя это не звучит с вопросительной интонацией, Сандей явно обращается к жениху и… ох, как бы это не звучало странно, невесте. Однажды Фаенон все-таки прибьет Мидея за эту чудесную шутку юмора. — Да, — кивает царь Кремноса, беря мечника за руку. И в этот момент — исчезают абсолютно любые звуки. Речь священника, наполненная торжественностью и некоторой мелодичностью, гармонией и счастье, льется мимо них обоих. Сандей, пусть явно замечая это, никак не реагирует на то, что двое влюбленных лишь смотрят друг на друга, игнорируя присутствие и существование всех остальных людей, приглашенных на свадьбу. Пение птиц, шепотки гостей, колыхание тканей занавесей, используемых в качестве декораций — все это перестает как-то их трогать. Разве все это важно сейчас, когда его любимый стоит прямо перед ним? Невероятно красивый, величественный и гордый… а смущается так, словно у них первое официальное свидание. Ведь даже в течение нескольких первых месяцев отношений именно Фаенону приходилось выводить Мидея на все свидания и придумывать сюрпризы, пока тот, наконец, не понял, что от него требуется и какой подход необходим для его любимого. И тем больше удивления, что предложение из них двоих сделал именно царь Кремноса. В один из тихих вечеров, когда они прогуливались вдвоем вдоль садов, они остановились где-то в одном из коридоров лабиринта, явно заблудившись. Фаенон уже хотел было искать дорогу назад, а Мидей в этот момент встал на одно колено и… Сделал предложение. Вот так вот просто, вдалеке от всех остальных, в тишине и спокойствии… Окруженные одной только природой. И как здесь сказать «нет»? Никак. И потому сейчас, вспоминая весь этот долгий путь, через который они оба прошли, Фаенон не может сдержать слез. Он даже не замечает, что по щекам стекает жаркая влага, капая на пиджак. Только когда Мидей, обеспокоенно протягивая руку, осторожно утирает слезы, он обращает на это внимания. — Все в порядке? — шепчет ему воин, смотря обеспокоенно. — Мне остановить святошу? — Нет-нет, — спешно качает мечник головой. — Просто… задумался о том, как же все-таки сильно люблю тебя. Мидей не умеет скрывать смущение — по его лицо становится все понятно и так. Покрывшись алой краской и едва не слившись цветом с подкладкой плаща, он переплетает их пальцы покрепче. Это позволяет слегка заземлиться и вспомнить о том, что они все езе окружены людьми, а потому стоит хотя бы минимально но держать лицо. Да и, если потечет макияж, тоже будет печально. — А еще какой ты иногда дурак. — Сам ты дурак, — закатывает глаза Мидей, хотя сказано это с добротой явно. — Я тоже тебя люблю, Спаситель. Речь священника кажется бесконечно-долгой, настолько, что терпение, которого и так обычно не так много, подходит к концу. Но хуже всего приходится букету, который Фаенон сжимает в левой руке: стебли, по ощущениям, в любой момент треснут и переломятся только из-за того, что сжимают их с особой силой и некоторым цинизмом. — Согласен ли ты, полубог раздора, царь и властитель Кремноса, Мидеймос, взять в законные мужья Фаенона из Элизии Эйдес? Согласен ли ты беречь и оберегать семейное счастье как зеницу ока? Помогать и поддерживать на всем пути, невзирая ни на какие невзгоды, что будут вас ждать? Готов ли отдать все, чтобы союз ваш был преисполнен гармонии до конца веков? Любить вечно и бесконечно? — … — одной только секундной запинки хватает Фаенону, чтобы в глазах замельтешила паника. — Да. Согласен. Тихий выдох прокатывается шаром среди людей. Ох, не только он один успел занервничать. — А ты, Фаенон из Элизии Эйдес, согласен ли взять в законные мужья полубога раздора, царя и властителя Кремноса, Мидеймоса? Согласен ли строить и укреплять семейный очаг как свой родной дом? Верить и заботиться, невзирая ни на какие ссоры и напасти? Быть в горе и радости, в болезни и здравии, счастье и раздоре? Готов ли отдать все, чтобы союз ваш был преисполнен гармонии до конца веков? Любить вечно и бесконечно? — … — но колебаться он не будет ни секунды. — Согласен. Буду любить вечно… и бесконечно. Тем более что, кажется, он делает это уже сколько лет как. — Вы можете обменяться кольцами, — вперед выходит Трибби, держащая на руках небольшую подушечку. На ней скромно лежат два кольца из белого золота: оба крупные и массивные, демонстрирующие, что брак между ними равный. В принципе, учитывая результат их бесконечных схваток… Как будто бы так и есть. Мидей берет кольцо, увенчанное рубином, первым — и видно же, видно, как дрожит его собственная рука! Тихий смешок срывается с губ Фаенона, когда прохладный металл оказывается на его теле. Кольцо сидит на пальце как литое — не зря же Хартонус потратил так много времени, чтобы выковать украшения… — Ты боишься, что сбежишь сейчас? — шепчет тихо-тихо Фаенон. Так, что слышит его только теперь уже супруг. — Да, — незаметно кивает тот. — Но предварительно закину тебя на плечо и сбегу вместе с тобой. Сдержать смешок оказывается еще сложнее — но мечнику почти это удается. Теперь уже он берет кольцо, увенчанное сапфиром, и аккуратно надевает на палец, понимая прекрасно, что нервничает он, на деле, не меньше. — А теперь можете поцеловать друг друга, — о эоны, неужели. До конца официальной части остается всего ничего, а терпения — уже и нет. Их руки уже давно разжаты — и сейчас это лишь в плюс. Притягивая Мидея к себе за затылок, Фаенон приникает своими губами к чужим. Поцелуй — практически на грани скромности, ведь отрываться друг друга они не желают точно, но и переходить черту сейчас — тоже. Мидей крепко хватает своего мужа за талию, не отпуская ни на единую секунду. И тишина… — ГО-О-О-ОРЬКО! — кричит знакомый голос сверху. Ах, Цифер, вот же проказница: устроилась смотреть на торжество прямо на одной из занавесей на пару с Бартолосом — вот сейчас они оба и кричат, явно радуясь и заходясь восторгом. Зал им вторит. — Горько! Горько! — слышится со всех сторон, а первый поцелуй превращается во второй, третий и пятый… Пока не устают губы, а зловредная слезинка вновь не течет по щеке. — Спаситель, — а сам-то ведь едва не умирает от радости! По лицу все понятно, ага. — Идем, нас все ждут. И правда — ведь праздник только начинается. Как в тумане мимо него проплывают люди, говорят поздравления, жмут руки… Выпадая куда-то в астрал, Фаенон и не замечает вовсе, что его уводят на опустевшую площадку. Как звучат первые ноты свадебной мелодии и начинается танец новобрачных. Стоит позже поблагодарить Мидея. Ведь сам мечник… просто не может поверить в то, что все это происходит сейчас по-настоящему с ним. Что это — реальность, его жизнь, его настоящее, в котором он бесконечно счастлив и рад. Взгляд цепляется за знакомые лица: вот Трибби, Трианна и Тринонна задорно хлопают в ладоши и о чем-то весело переговариваются. Когда великое бедствие, наконец, завершилось, они смогли обрести покой. Все трое стали учителями для младших классов в Охеме, и стоит ли говорить, что на их уроки попасть желает едва ли не каждый ребенок? Фаенон действительно рад, что их ничто не может разлучить. Как трех сестер. Неподалеку от них — госпожа Аглая. К танцу новобрачных приглашены все желающие, дабы разделить этот светлый миг, но какого же его собственное удивление, когда девушка, плавно двигаясь среди всей толпы, ведет к середине… Анаксагора. Тот, что еще более удивительно, не выглядит раздосадованным — даже напротив, явно ведь улыбается так, словно его план пришел в исполнение. Может так и есть на самом деле, ибо понять ученого не всегда удается с первой попытки. Да и Фаенон не удивится, что все это лишь спектакль. А может и нет. Аглая выглядит по-настоящему счастливой: теперь, когда Кенида и ее приспешники окончательно стерты с лица Амфореуса, она может дышать спокойно и легко. И мо-о-ожет быть пока у нее еще есть проблемы с выражением эмоций, но что-то ему кажется, что уж кому-кому а Анаксе это исправить удастся. Слишком уж колючие у них отношения. Но даже так видно издалека, что друг другу они подходят. Фаенон замечал это и раньше, когда еще обучался у Анаксагора, но теперь же, смотря с высоты опыта и боевого полета, вывод напрашивается сам по себе. Не идеальные но гармоничные — так бы он их назвал. Красивая статная пара… и, кажется, есть реальный шанс на то, что они будут вместе. Как минимум, на это хотелось бы надеяться. Чуть вдалеке — Кастория. Пусть проклятие с нее было снято, она все еще настороженно относится к тому, чтобы подходить к кому-то ближе. Впрочем, Первопроходца это не колышет: он уверенным движением вытаскивает девушку на танцплощадку, игнорируя ее неловкость и ноту страха, а затем начинает кружить. Шляпа в этом вопросе важный атрибут? Неподалеку от столов — Керидра и Гисиленса. Обе явно не желают танцевать, но пообщаться между собой — вполне себе. Фаенон не знал их до войны, но обе казались ему слишком серьезными… Как и положено цезарю и его полководцу. Может это и причина, почему сейчас они желают спокойствия и безмятежности… которые и наступили после войны. Гиацина же на пару с Иккой облюбовали один из столов с кексиками, украшенными кремом и ягодами. Голодный единорожек явно желает вкусить побольше сладостей, пока юная целительница старается проконтролировать — чтобы подруга не съела слишком много, но распробовала каждый вкус. И ее желание ведь сбылось. Да, после войны было много раненых и убитых, но теперь, когда свет мехагелиоса светит ровно и стабильно, волноваться больше не о чем. Мир и процветание — то, о чем мечтал каждый из них. Даже Цифер — и та выглядит счастливой. Ну и что, что часть гостей сегодня не досчитаются кошельков? Не столь уж и высокая плата за то, чтобы кошка-воровка, ловко виляя хвостиком, сегодня порезвилась среди шумной толпы. Где только ее дружок… — Хэй, — Мидей практически заставляет его вернуться с метафорических небес на землю. Звучат последние ноты мелодии и танец завершается, а он, пробыв все время в своих мыслях, и вовсе пропустил то. — Сейчас букет нужно бросать. — Ох… — как же он мог забыть об этом. Еще одна традиция среди вороха иных. — Сейчас. Небольшой букет простых белых ландышей вновь возвращается в его руки. Впрочем, и ненадолго: развернувшись к толпе спиной, Фаенон, прикрывает глаза. Эти маленькие традиции нужны больше для присутствующих, но… он и не против если честно. Говорят, что тот, кто поймает букет, сыграет свадьбу следующим. Что удивительно — это действительно работает, ведь на прошлом таком торжестве именно Мидей, практически огребший букетом по голове, цветы и поймал. Интересно, кто станет следующим… Ландыши подлетают высоко в небо. По изящной дуге, расчертившей небо, они взмывают высоко-высоко… — Уф, переборщил, кажется. — Да нет, в самый раз, — Мидей, ласково целуя его в висок, обнимает за талию. — Куда-то да упадет… Главное, чтобы не кому-то на голову. — ЛОВЛЮ-Ю-Ю-Ю!!! — кричит кто-то из толпы, а затем пузатое фиолетовое существо взмывает в воздух. — Бартолос! — ахает Трианна, а где-то наверху под аркой довольно хохочет Цифер. Вот же плутовка, подговорила ведь небось своего дружка на это. — Нет! Воровской дух настроен решительно: он тянется к букету обеими лапками и даже на секунду ему удается коснуться того, но — ах, какая незадача — цветы, словно живые, выпархивают из его рук, устремляясь дальше в сторону толпы. Немая тишина виснет в зале. Провожая взглядами несчастный букет, все таят дыхание: все ближе и ближе, до людей всего ничего и… Бам! С глухим звуком цветы шлепаются сначала на голову Анаксагору, а после — в его руки, что уже видимо по инерции пытаются удержать неопознанный объект. — Это еще что? — недовольно вопрошает ученый, пока Аглая глядит на него с удивлением и неловкой улыбкой. — О как… — шепчет Фаенон. — О как… — вторит ему Мидей. — Ну, оно и к лучшему, наверное. Ага. А сам ведь в приметы не верил. Зато Аглая счастлива. Букет то оказывается в цепких ручках Швеи, хотя сам Анакса по-прежнему выглядит несколько озадаченным — или так выглядит его лицо в моменты созревания коварных планов? — О чем ты так задумался? — властитель Кремноса вновь целует мужчину в висок, продолжая держать за талию одной рукой. Повернувшись лицом в объятиях, Фаенон тычется носом ему в щеку, счастливо выдыхая. — Да так. О том, что, наверное, все мечты сбылись. — Даже моя? — О-о-о, особенно твоя. Празднество в самом разгаре — здесь они уже и не нужны. Основная часть торжества уже пройдена, теперь же место веселью да конкурсам. — Может сбежим отсюда? — совсем тихо шепчет Фаенон. В целом, его бы вряд ли кто услышал кроме Мидея: слишком все увлечены ловлей Бартолоса, который успел украсть букет из рук Аглаи. Завидовать тут нечему — Анаксагор настроен серьезно и явно постарается вернуть утраченное обратно, тем более когда есть такой прекрасный шанс доказать свою силу прекрасной даме. — И как ты это себе представляешь? — по лицу Мидея пробегает легкая волна скепсиса. Нет, идея-то хорошая, но реализация может подвести. — Ну… закинешь меня к себе на плечо, закричишь, что это похищение и сбежишь. Отличный план, согласись? — А дальше? — Что-нибудь придумаем, — закатывает глаза Фаенон. — И хэй, почему я должен подбивать тебя на абсурдные идеи? — Потому что ты генератор абсурдных идей. Эх, ладно, поехали. И вместо тысячи слов… — ДОРОГУ! ЭТО ПОХИЩЕНИЕ! — только зачем так громко? Ай, ладно. Главное, что его реально закинули на плечо и бодрой трусцой побежали через всю площадку в сторону выхода. Присутствующие, кажется, успели тотально удивиться от такого поворота — как минимум, все с немым шоком провожают их взглядом. — Они уходят! — слышится позади. Гости явно не желают их отпускать — ну или хотя бы попрощаться, прежде чем эта парочка уедет в свадебное путешествие. — Стойте! — Фаенон, ты засранец, — рычит Мидей. — И это твой план? — Зато я избавил тебя от нахождения в толпе! — Ты засранец! — Зато твой! — Эй, голубки! — на очередном повороте к ним присоединяется Цифер. А когда успела? Ладно, это глупый вопрос для кошки-воровки… — Нужна карета? — А? — их маленькая компания сворачивают за угол и видят настоящую карету, уже заведенную. Никаких животных поблизости не наблюдается — работает она явно с помощью какого-то механизма. — Цифер, это… — Садитесь уже, я прикрою, — девушка подмигивает им, едва ли не запихивая внутрь. — Ходу-ходу! И чур самые сочные фотографии — мне первой! — Обязательно! — кричит ей Фаенон, но карета уносит их уже далеко-далеко. Догнать их теперь вряд ли кто успеет. Фигурка кошки-воровки быстро становится совсем крохотной, а после — и вовсе сжимается до маленькой точки. — С тебя мешок серебряных, Загрей. Они все-таки сбежали. — Напомни больше никогда не спорить с тобой.