Параллельный мир

Вероятность встретить Шастуна бодрствующим в шесть утра была такой же, как встретить динозавра на улицах Омска. Арсений застыл в недоумении. Это утро должно было быть обычным. Подъём, пробежка, душ, чёрный кофе, дорога на вокзал. Разве что беговой маршрут планировался нестандартный – не до ближайшей достопримечательности, чтобы посмотреть на неё в буквальном смысле на бегу, и обратно в гостиницу, а по хорошо знакомой набережной Иртыша, которую Арсений в детстве изъездил на велосипеде вдоль и поперёк. Бодрствующий в шесть утра Шастун сделал утро экстраординарным. Он стоял у самой двери в гостиницу и курил, натянув капюшон толстовки по самые брови. До того, как посмотреть на Арса, Шаст пялился себе под ноги, и зря – утреннее солнце причудливо раскрасило распластавшуюся по всему небу дымку облаков. Из проплешины пробивалась пара ласковых лучей. Антон, в отличие от Арсения, не удивился ни капли. Фраза "пацаны, пробежка была в шесть утра, я прилягу на пять минут, не трогайте меня" набила Шасту оскомину уже на первой неделе тура. Он каждый раз хотел бросить в ответ что-то едкое наперекор позёрству Арсения, но вид Арса, умиротворённо растянувшегося на диване и даже просто на полу в гримёрке, сразу же отбивал желание. Зачем портить человеку пятиминутный кайф? Шаст, правда, не понимал, какой смысл в том, чтобы подремать всего пять минут. С таким же успехом можно выходить на перекур, чтобы сделать одну затяжку, или заказывать еду, чтобы откусить один кусочек бургера. – Ты чего не спишь? Антон шумно выдохнул вверх – табачное облако отправилось к своим небесным собратьям – и метко бросил окурок прямо в центр урны. – Да просто не спится. Ворочался полночи, часа три, может, поспал. Решил воздухом подышать, вдруг в сон начнёт клонить. – Начало? – Не-а. Головой покачал почему-то Арсений. – Ну пошли со мной тогда. – Бегать? Ни за что. Антон поспешил зайти в гостиницу. – Да не бегать! – остановил его Арсений – Меняю утреннюю пробежку в гордом одиночестве на неспешную прогулку с тобой. Покажу тебе места своей молодости. Антон хмыкнул. – Где-нибудь табличка висит? "Здесь прогуливал математику Арсений Попов". – Я не прогуливал математику. Пошли. – Ну веди, Сусанин. Арсений и Антон вышли из небольшого безлюдного сквера, который был разбит около гостиницы, на такую же безлюдную улицу. Небесная дымка постепенно рассеивалась, и солнечных лучей становилось всё больше. Они рикошетили об окна домов и витрины магазинов и запрыгивали на толстовку Антона и спортивную водолазку Арсения. – А почему ты не у родителей ночевал? – вдруг спохватился Шаст. – Зачем? – пожал плечами Арсений – Мама навела бы столько суеты, как будто президентская делегация приехала. Да и к залу гостиница ближе. – Твои родители были на концерте? – Мама да. Папа нет – ненавидит, когда ругаются матом. Особенно со сцены. Особенно родной сын, – Арсений улыбнулся то ли как нахальный подросток, то ли как чеширский кот. – Он не смог бы общаться с моей мамой, – рассмеялся Антон – В нашу прошлую встречу она встретила меня словами "пиздец ты зарос". – Моя мама ругается иногда, но только когда папы рядом нет... Смотри, здесь я впервые в жизни покупал для девочки цветы, – Арсений остановился у небольшого киоска – Точно такие же, – и указал пальцем на вазу с белыми розами. – Белые розы, белые розы, давай их подарим Димке Позову? – пропел Антон и, на пару с Арсением, захохотал. Арс прокашлялся и принял позу древнегреческого оратора. – Лена, – торжественно пробасил он – Дорогая Лена, ты – моя радость от макушки до колена, дарю тебе букет белых роз, чтобы ты никогда не вешала нос. Антон захохотал снова. – Это ты для своей первой любви написал? – Ну да, – улыбнулся Арсений – Она букет приняла, стихотворение похвалила, но на дискотеку через неделю пошла с другим. – Шалава, – заключил Антон. – Браво, взрослый дяденька называет восьмиклассницу шалавой. – Это почти как у Цоя. – У Цоя было совсем не так! В перепалке дошли до набережной. Здесь уже хотя бы было понятно, что по городу ночью не прокатилась ядерная волна – прогуливались несколько собачников. Арсений опёрся руками о кованую ограду набережной и сделал глубокий вдох. – Набережные во всех городах одинаковые, – заметил Антон. – Правда? В Воронеже такая же? – Ладно, в Воронеже не такая. – А для меня эта – не такая. Арсений ловко запрыгнул на перила и уселся, свесив ноги. Антон последовал его примеру – вышло не так проворно, но на ограду он всё-таки вскарабкался. Какое-то время просидели молча. Антон курил, а Арсений болтал ногами, как маленький ребёнок. Облака пропали совсем, и в зеркале реки отражалось ещё не очень яркое, но приветливое солнце. – Здесь, наверное, школу прогуливать было прикольно, – подметил Шаст. – Я же тебе сказал, я школу не прогуливал. – Ни разу? – Не помню такого. – Врёшь. – Я любил учиться! – Ты просто был душнилой с детства. Арсений спрыгнул с ограды. Антон тут же забеспокоился, что обидел его, и уже хотел извиниться, но не успел. – Пойдём, покажу, где я мог бы работать, если бы не театральное, – без капли обиды сказал Арсений. Они с Антоном перешли дорогу (Шаст предложил было проигнорировать светофор, но Арс настоял – переходим по правилам – даже если трафик составляет 2,5 машины в час) и нырнули вглубь улицы. Подошли к трёхэтажному зданию, выкрашенному в зелёный цвет, стоящему в окружении таких же зелёных ёлок. Они затенили эту часть улицы, и здесь было прохладно. Антон обнял сам себя длинными руками. В этой толстовке они казались ещё длинее. Как будто бы их должно было хватить, чтобы Шаст обернул себя ими минимум два раза. – Банк? – удивлённо спросил он. – Ну да. Я же на экономиста учился. – Знаю, но не могу представить, как ты работаешь в банке. – Я здесь практику проходил. У меня уже был продуман план, как стать управляющим, – улыбнулся Арсений – Сначала конкретно этого банка, потом – региональной сети. – И почему же ты тогда выбрал театральное? – Не почему, а чем. Сердцем. А ему не прикажешь. Дурацкий аргумент. Аргумент, на который Антон не нашёлся, что ответить. – В параллельные вселенные веришь? – неожиданно спросил Арс. – Как в "Марвел"? – на всякий случай уточнил Шаст. У Арсения была привычка под терминами, в широком обиходе обозначающими одно, подразумевать совершенно другое. – Как в "Марвел", – кивнул Арс. – Не прям верю, но представить могу. – Ну представь тогда вселенную, где я в костюме и галстуке сижу за столом с кучей бумаг, ставлю печать за печатью, а секретарша несёт мне капучино в фарфоровой чашечке, – улыбнулся Арсений. – Такую не могу, – признался Антон – Если честно, проще, наверное, представить вселенную, где у всех людей вместо башки, не знаю, кастрюля или типа такого абсурда... Шаст присел на низкий заборчик и потянулся за сигаретой. – Блять, третья за полчаса! – возмутился Арсений. – Ну ты совсем уже ахуел! – Ты что, моя мама? – спросил Антон, умышленно громко чиркая зажигалкой. – Наверняка и такая вселенная есть. Шаст задумался и улыбнулся. – В ней я бы сбежал из дома ещё до того, как пошёл в школу. – Ну спасибо! Арсений присел рядом. Антон заметил, что еловые ветви отбрасывали тень прямо на его лицо. Поэтому Арс казался каким-то... потусторонним. – Если бы у тебя была возможность прожить ещё одну жизнь, кем бы ты хотел быть? Шаст задумался, зачем-то вглядываясь в клубы дыма, как будто они могли подсказать ему ответ. – Не знаю. Спортсменом, наверное. Баскетболистом. Но в таком случае хотел бы знать наверняка, что не поломаюсь в 20 лет. А ты? – Путешественником. – Неожиданно. – Почему? Трудно представить меня с палаткой, в лодке или на вершине Эвереста? – Если честно, намного легче, чем в банке. – Вот-вот. Повисла пауза, но совсем не неловкая. Им давно не было неловко молчать друг с другом. Они часто молчали бок о бок: в автобусе, в поезде, в гримёрке и даже на сцене. Арс всё-таки продолжил, уже не так уверенно. – Одно плохо – в той вселенной я бы наверняка не познакомился с тобой. – Это почему? – искренне удивился Антон. – Ну я был бы не тревел-блогером, а таким, знаешь, путешественником-отшельником. Странным бородатым дядькой. У нас не было бы точек пересечения. – А почему именно со мной было бы плохо не познакомиться? Антону показалось, что Арсений слегка заволновался, даже дёрнулся на заборчике, как птица на жёрдочке. И с чего бы это? – Было бы не с кем погулять в шесть утра. – А с Димкой не познакомиться? Тоже плохо ведь. – Он в той вселенной точно был бы врачом и поднимал бы меня на ноги после очередной передряги, – улыбнулся Арс. – А с Серёжей? – Ой, слава богу, что не познакомился бы. Он мне ужасно надоел. – Если честно, мне казалось, что за эти годы если тебе кто-то и надоел, так это я, – улыбнулся Антон. – Почему? – Потому что я гопник воронежский, а ты интеллигент питерский. – Питерский интеллигент из Омска. – Питерский интеллигент из Омска и с ебаниной. И всё равно тебя должны бесить мои гопничьи повадки. Арсений неожиданно заговорил очень серьёзным, почти строгим тоном. – Шаст, ты самый добрый и искренний человек, которого я знаю. Какое мне дело до твоих повадок? Антон выкинул недокуренную сигарету и повернулся к Арсению. Немного посидел, вглядываясь в его лицо, потом положил ему руку на лоб. – Что ты делаешь? – У тебя температура? – С чего бы? – А с чего ты мне такие вещи говоришь? – Не нравится? Больше не буду. Арсений довольно резко убрал руку Антона со своего лба. Тот почувствовал себя полным мудаком. – Прости, – Шаст приобнял Арса одной рукой за плечи, тот не сопротивлялся – Если честно, мне очень приятно это слышать именно от тебя. Просто это так на тебя не похоже... – А здесь просто параллельный мир. Работа в банке. Набережная, не похожая на другие. Светофор, регулирующий пустую улицу... – ответил Арс нараспеев. – Ну вот теперь тебя узнаю, – улыбнулся Антон и похлопал его по плечу – Теории заговора, чёрные дыры... – Кстати, что бы ты сделал, если бы сразу после твой поступок исчез в чёрной дыре? – Что? – не понял Антон. – Ну, если бы ты это сделал, а оно будто бы и не произошло. – А. Не знаю. Стасу какую-нибудь гадость, – улыбнулся Антон. Повисла пауза. И теперь уже как будто бы неловкая, потому что Арсений всё ещё выглядел то ли обиженным, то ли расстроенным. А может всё дело было в нехватке солнца, которое пряталось за еловыми ветками, и лицо Арса казалось мрачным из-за тени. Антон такое объяснение не устроило. Он нахмурился. – Арс, точно всё в порядке? Неловкая пауза. Опять. – Мы можем притвориться, что вокруг нас – параллельный мир, и то, что я сделаю, на самом деле не произойдёт? – почти шёпотом спросил Арсений. Антон не понимал: он туго соображает из-за того, что сейчас полседьмого утра, или Арс действительно ебёт ему мозг непонятной хуйнёй? – Ещё раз повтори, – попросил он. В ответ Арсений сглотнул. Антон уставился на него, всё ещё ожидая пояснений. – Знаешь, я не решился бы на это больше нигде и никогда. Только здесь, в параллельном мире, – прошептал Арс совсем близко. Антон не сразу сообразил, что его целуют. Нежно, аккуратно. Ещё через секунду Антон осознал, что целует его Арсений. Мозг, как допотопный компьютер, прогружал по одному слову в секунду: Тебя Прямо Сейчас Целует Арсений Арс разорвал поцелуй прежде, чем в голове у Шаста всплыло окно с вариантами того, что можно сделать. Антон чувствовал себя так, как будто его ударили дубинкой по голове, а потом ещё и влепили ему пару десятков пощёчин. Или скорее как компьютер, который безбожно завис, и пользователь пинает ногой системный блок, чтобы получить от системы хоть какой-то ответ. Синий экран – Шаст, прости. Антон даже не заметил, что Арсений уже слез с забора и стоял теперь прямо перед ним, встревоженно его разглядывая и нервно теребя рукава своей водолазки. Таким взволнованным Шаст не видел его никогда. А поводов волноваться за время общей карьеры у них было много. – Мы можем сделать вид, что этого не произошло? Ошибка. Сделайте повторный запрос – Шаст! Арсений потряс его за плечо. И тут же над их головами почему-то затряслись еловые ветки. Птица? Белка? Метеорит? Антон уже не удивился бы и ему. – Пошли обратно. Система наконец-то выдала хоть какой-то ответ. – Пошли, – сказал Арсений после длинной паузы, развернулся и мелким, неровным шагом направился в сторону дороги. Мозгового процессора Антона хватило только на то, чтобы тупо следовать за Арсом, так же, как мотылёк следует за огоньком. *** Они не разговаривали всю дорогу назад. И когда поднимались в лифте. И когда шли по коридору к своим номерам. И когда собрались в 10 утра на первом этаже с чемоданами. И когда завтракали за одним столом. И когда ехали на вокзал в одной машине. И на самом вокзале. Оксана протянула им билеты в разные купе. То ли она телепатка, то ли вселенная подсуетилась и избавила их от восьми часов мучительной неловкости. *** В купе уснули все, кроме Шаста. Он всё лежал, сверля глазами дно верхней полки, и пытался найти хоть какие-то ответы на множество появившихся утром вопросов. Как такое вообще могло произойти? Это что, очередной социальный эксперимент Арсения? Или... Представить "или" было так же сложно, как Арса, сидящего за массивным столом в дорогом костюме и с кипой важных бумаг. Антон вдруг вспомнил, как Арсений сказал ему, что выбрал театр сердцем. А ему не прикажешь. Его собственное сердце пропустило удар. В этот момент он понял, что нужно обязательно сделать. Для начала хотя бы это. Дрожащими пальцами Шаст взял телефон, обнадёживший его двумя палочками связи, и без колебаний набрал Арсу сообщение. "Не можем" "Что?" Ответ пришёл почти сразу же. Антон вздохнул: то ли от того, что придётся разъяснять, то ли от облегчения, что Арсений, как и он сам, на иголках. "Мы не можем сделать вид, что ничего не произошло" Арсений набирает сообщение Стирает Набирает Снова стирает Снова набирает "Прости меня, Шаст. Я повёл себя как полный мудак" "Я не согласен" Антон отправил сообщение прежде, чем сообразил, что он вообще пишет. Это сердце ему подсказало. А сердцу не прикажешь. Что ты ещё скажешь, сердце? Он бы хотел быть с тобой в параллельной вселенной – выстукивает оно. Внутри Антона всё замирает, когда он вдруг понимает, что на самом деле может с лёгкостью представить себе мир, где они вместе. Намного легче, чем мир, где Арсений – управляющий банком. Намного легче, чем мир, где Арсений – путешественник-отшельник. Намного легче, чем мир, в котором Антон – профессиональный баскетболист. И даже намного легче, чем мир, в котором он сегодня утром сладко спал в своей постели, а не вышел покурить на улицу. И уж точно легче, чем мир, в котором по улицам Омска ходят динозавры.