Сладкие поцелуи

      Череватый обожал сладкое, причём настолько, что даже в карманах съёмочной одежды всегда лежала горсточка конфет, которыми он закидывался между дублей. Но это лишь меньшее, то, что могли видеть посторонние люди.       Дома же было всё куда фатальнее. Влад обожал сладкое настолько, что дома постоянно в его руках было что-то сладкое: шоколадки, жевательные конфеты, мармеладки, пироженки Барни, полосочки киндера. При этом, меры Влад не знал совершенно и стабильно раз в неделю так наедался сладкого, что лежал на спине в спальне, пытаясь сдержать подступающую волну тошноты.       Все, кто шёл к ним домой знали, что «что-то к чаю» нужно брать с собой обязательно и в двойном размере, одну часть на всю компанию и вторую Владу.       Однажды Олег проснулся ночью из-за того, что вконец ахреневший чернокнижник лежал в их постели и точил долбаную печеньку. Олег тогда лишь тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, продолжая сон. Но уже утром проснулся из-за того, что всю спину искололи крошки. Как такое вообще было возможно, он не понимал. После серьёзного разговора, Влад с лицом обиженной пятилетки согласился на ультиматум, в спальне, а тем более в постели, не будет никакого сладкого и съестного.       Тортики. Тортики были негласной запрещёнкой. Причём запрет на них наложил сам Влад и стабильно раз в неделю его нарушал. А всё почему? Потому что: «Ну, Олег, ну он на меня грустно смотрел», «От него передо мной на кассе отказались, а продавщица не унесла бы его ещё весь день в холодильник, и он бы стух. Еде нельзя пропадать», «Толик сладенького захотел, а тут как раз свеженькое завезли в Пятёрочку» и ещё тысяча и одна причина...       Сейчас же Влад сидел с телефоном за кухонным столом, подогнув под себя одну ногу и вылизывал внеочередную ложку сгущёнки. Олег уже слышал краем уха, что ложка начала скребсти об дно банки. Банки, которую Влад открыл час назад, когда сел разбирать почту на телефоне.       – Влад, может немного поубавишь обороты, а то потом опять весь диатезом покроешься? – спросил Олег, когда Влад отвлёкся от телефона и наклонил свободной рукой банку, чтобы было удобнее зачерпнуть побольше сгущёнки.       – Отстань, ­– ответил Череватый, злостно стрельнув в Олега глазами. Сахарному абьюзу не место в их доме. Влад демонстративно слизал разом всю сгущёнку с ложки и набрал ещё одну полную, чтобы уже медленно тянуть удовольствие, слизывая белую сладость с ложки.       Олег вздохнул и снова вернулся к телефону. Через пару минут он снова услышал, как ложка скребёт по дну металлической банки, соскребая последние остатки. Затем – лёгкий звон ложки, которую положили в раковину и хлопок дверцы, за которой скрылась пустая банка. Потом хлопнула дверца навесного кухонного шкафа, где хранилась заначка сладкого.       Влад переместился на диван к Олегу, уселся на противоположную сторону и вытянул длиннющие босые ноги, укладывая их на колени Олега. Он всегда так делал, когда ноги замерзали. Приходил, ложился и протягивал их Олегу, чтобы тот согрел их горячими руками. Заставить Влада носить носки или тапки было бесполезно даже в те дни, когда в квартире отопление ещё не включили и полы были просто ледяными. Приходилось чаще греть ноги Влада.       Олег скосил взгляд на чернокнижника. Влад продолжал одной рукой ковыряться в телефоне, а второй, не глядя, уже доставал новую жертву из упаковки. В этот раз Влад взял меллер. Вообще, эти конфетки больше любил Олег. Влад вечно бухтел, что они горькие и слишком взрослые, чтобы быть правильным сладким, но останавливало ли его это? Нет.       Череватый продолжал сидеть с телефоном, перекатывая языком карамельку во рту, Олег периодически слышал, как карамелька соприкасалась с острыми ровными зубами Влада. Если бы Олег не знал, что Влада реально расслабляет такого формата гимнастика для рта и почти все карамельки в его рту становятся футбольным мячиком на поле, решил бы, что его в наглую соблазняют. Больно соблазнительно чернокнижник гонял от щеки к щеке карамельку. Олег только и видел, как натягивается кожа на щеке от давления языка и конфеты. Возбуждающе, даже очень, но это лишь был показатель полной расслабленности Влада.       – Влад, ну у тебя жопа не только диатезом покроется, ещё и слипнется. – Олег продолжал гнуть свою палку. Он готов был делать оптовые закупки на кондитерских заводах, чтобы удовлетворить сахарную потребность своего чернокнижника, но нужно же знать меру.       Лицо чернокнижника замерло. Щека разгладилась, пряча кончик языка и карамельку. Влад приподнял взгляд и сфокусировал его на лице Олега, брови удивлённо приподнялись.       – Разлепишь. – сказал, как отрезал и демонстративно зубами достал из пачки вторую конфету сразу в рот, хотя первая ещё не закончилась, и продолжил вызывающе смотреть в глаза Олега, перекатывая во рту уже две карамельки.       Теперь уже брови Олега слегка взлетели вверх.       – И даже не поделишься?       – А ты сам возьми, – томным голосом выдохнул чернокнижник и облокотился спиной на подушки, чуть сползая вниз. Параллельно он вытянул руку на пол, убирая телефон.       Олегу дважды предлагать не нужно. Он даже вставать с дивана не стал. Просто пересел, опираясь на колени, чтобы было удобнее переложить ноги чернокнижника на нагретое место и накрыл его тело, опираясь на руки. От Влада изумительно сладко пахло, лёгкий аромат сгущёнки, смешивающийся с горьковато-карамельным запахом меллера. Этот аромат в купе с максимально мягким, уютным и расслабленным чернокнижником нехило так возбуждал.       – С огнём играешь, сладкий, – горячо выдохнул в губы чернокнижника Олег. – Я-то жопу тебе разлеплю, – продолжил Олег, водя кончиком носа по носу Влада, – но нам через три часа на съёмки выезжать, а мы выехать не сможем.       – Конфетку то будешь? – прошептал Влад и приоткрыл рот, а на кончике языка лежала конфета.       Череватый тоже понимал, что полноценный секс им сейчас не светит, но слишком было велико желание максимально энергетически пометить Олега. Казалось, что чем ощутимее на нём будет его энергетика, тем меньше остальные будут даже пытаться на него напасть. Так или иначе, Влада опасались все их коллеги, и правильно делали. Череватому они могли сколько угодно хамить, звёздочке вообще было до звёздочки и не задевало. Но вот трогать Олега лучше не надо. Это дико бесило. Особенно состояние Олега после таких сколок. Так что соблазнить Олега и чуть-чуть потискаться перед выездом и поднять ему этим настроение было бы идеально. Так ещё и планы на вечер были бы «заранее» расписаны.       Поэтому, когда губы Олега накрыли его собственные, Череватый сразу протолкнул языком карамельку в рот Олега и перехватив руки, на которые тот опирался убрал опору медиума, принимая на себя его вес.       Олег с легким стоном принял сладкий «подарок». Горьковатый вкус конфеты смешивался с остаточным вкусом сгущёнки. Это было странно и до неприличия сладко, но оторваться было невозможно. Он отвечал на поцелуй, вдавливая Влада в мягкую спинку дивана, чувствуя, как тонет в его тепле и этом пьянящем, кондитерском аромате, который смешивался с природным запахом Влада.       Руки Олега, которые должны были «разлеплять», моментально сменили гнев на милость. Одна легла на талию Влада, прижимая его ближе, вторая поднырнула под ягодицу, сминая её.       Влад ответил взаимностью, обвив Олега руками за шею, его длинные пальцы вплелись в длинные волосы, наводя на голове беспорядок.       Они целовались лениво и глубоко, без спешки, которую диктовало бы время. Карамелька, перегоняемая то одним, то другим языком, таяла, уменьшаясь в размерах, но лишь усиливая сладость поцелуя. Влад издал тихое, довольно урчание, когда Олег слегка прикусил его нижнюю губу. Он весь был одним большим воплощением расслабленности и довольства — растекшийся, теплый, отдающийся каждому прикосновению.       Олег медленно скользнул губами по линии челюсти Влада, к его уху, оставляя горячие, влажные поцелуи.       — Всё, сахарный диабет, — прошептал он, чувствуя, как под кожей Влада пробежала мелкая дрожь. — Меняешь профессию. Завтра же ищешь работу на сахарном заводе. Дегустатором.       Влад фыркнул, запрокинув голову, подставляя шею.       — Не возьмут, — выдавил он, пока Олег исследовал чувствительную кожу у него на шее и покрывал татуировку мелкими поцелуями. — Слишком… мм… квалификация высокая. Буду всех смущать.       — Будешь, — согласился Олег, возвращаясь к его губам.       Весь мир сузился до границ их дивана, до тепла тела Влада под ним, до сладкого вкуса во рту и до тихих, прерывистых вздохов, которые чернокнижник старался подавить. Рука Олега медленно скользнула под мягкую домашнюю футболку Влада, ладонью ощущая горячую, гладкую кожу на боку. Влад аж подпрыгнул от неожиданности, но не оттолкнул, а, наоборот, вжался еще сильнее.       Игра была опасная. Олег чувствовал, как его собственное тело наливается тяжелым, приятным жаром, а рациональные мысли потихоньку уплывали. Он знал, что нужно остановиться, иначе они действительно никуда не уедут. Но Влад был как опиум — сладкий, дурманящий и затягивающий.       С последним усилием воли Олег замедлил поцелуй, сделав его нежным, почти невесомым, и наконец оторвался. Они лежали, тяжело дыша, лоб в лоб. Карамельки больше не существовало.       Вдруг тишину и сладость момента нарушила мелодия, которую обычно Влад ставил на будильник.       Влад медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, губы влажными и слегка распухшими. Он выглядел абсолютно счастливым и довольным. Рукой потянулся за телефоном и выключил противную мелодию.       — Всё, Олеж, вставай. Работа зовёт. — и похлопал Олега по плечу и оставив оглушающий чмок на щеке, начал ужом выползать из-под него.       — Ты завёл будильник? Серьёзно? И зачем так рано выезжать? — Олег то прекрасно понимал, что даже если они сейчас соберутся и выедут, то притащатся минут на двадцать раньше.       — Конечно, нам сегодня надо на съёмки приехать первыми и караулить бабоньку. Она обещала привезти ватрушки с малиной, а если не мы первыми их съедим, то я буду не я.       — Ватрушки так ватрушки, — под нос пробурчал Олег и пошёл на кухню заваривать чай в термосе. А то у Влада точно слипнется сегодня.