I Love You, I'm Sorry

      Дженна и Эмма давно потеряли связь. Их встречи стали редкими из-за работы и необходимости скрывать отношения. Это привело к недомолвкам и затянувшейся паузе. Но о чудо, съемки их проектов случайно совпали в одной стране, если точнее, то в Новой Зеландии. У них появился шанс увидеться и прояснить ситуацию. Списавшись, они договорились встретиться на пляже Кафедрал Коув.

Они обе не знают, что это будет их последнее свидание…

      Сегодня девушкам повезло, так как на этом пляже было достаточно мало туристов, чтобы их кто-то узнал. Они держались в стороне, ближе к каменной скалистой стене с боку от крупной арки внутри скалы. Где-то там под ней собралась толпа и образовала маленькую очередь, чтобы сделать фотографии.       Дженна и Эмма шли в тишине все это время, как встретились у входа на пляж и до самой остановки возле длинной коряги, которую либо принесло волной, либо она могла упасть со скал окружающих бухту, где прорастали красивые и пышные деревья Похутукава. Скорее всего так и было, потому что до океана было пару десятков метров.       Тишина не могла длиться вечно, кто-то из них должен был начать разговор. Пока издалека доносился шум прибоя, а из-под арки счастливый смех туристов, Эмма собиралась с мыслями, глубоко вздыхая.       — Как долго мы будем молчать о нашей странной паузе? Что… точнее, как мы до такого докатились? — она осмелилась взглянуть на свою девушку.       Ортега пинала ногой длинную корягу, а затем подняла глаза вверх, когда услышала вопрос. Она тяжело вздохнула, пытаясь сдержаться.       — Ты спрашиваешь, что это за пауза? Это не пауза, Эмма. Это карантин. Это когда мы видимся раз в несколько месяцев, чтобы обсудить наши… недомолвки. Мы постоянно живем в страхе, что кто-то узнает, что это выйдет наружу. Я устала.       Эмму задело такое заявление. Она обиженно произнесла:       — А я не устала, по-твоему? — она взмахнула руками в воздухе. — Я тоже не сплю, я тоже проверяю каждый комментарий под нашими постами, чтобы убедиться, что все не вышло из-под контроля. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Чтобы я бросила все, чтобы мы могли держаться за руки на людях? Мы не можем!       — Вот именно! Мы не можем! Мы не можем, и это главное. Это не отношения. Это тайный сговор! Я люблю тебя. И ты любишь меня, я знаю. Но эта любовь — это не повод, чтобы разрушить всю нашу жизнь! — она пнула ветку чуть сильнее, чем делала до этого раньше. Как жаль, что она намертво засела в песке.       На этот раз голос Майерс сорвался:       — Значит, ты предпочитаешь, чтобы она просто сгорела? — она в недоумении посмотрела на Ортегу, задаваясь вопросом и озвучивая его ей. — Ты готова так легко от этого отказаться? После всего, что было? Ты просто говоришь: «Все, расходимся, карьера важнее?»       — Не я, а индустрия говорит! — она перешла на громкий шепот, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание людей вокруг. — Ты хочешь, чтобы наши агенты отказались от нас? Чтобы все контракты сорвались? Квир-отношения в этой среде — это крест, Эмма, это полный, жирный крест на нашей работе! Это наш хлеб! Мы не можем быть вместе, потому что, если мы будем, нам… — она не стала продолжать, ведь все и так было понятно. Проглотив нарастающий комок в горле, она продолжила: — Это реальность, которую мы сами выбрали, когда решили стать известными. И теперь мы известны достаточно сильно, как знаешь.       Эмма смотрела прямо на девушку, ее глаза потихоньку начали наполняться слезами.       — Ты говоришь так, будто ты уже все решила. Без меня. Это и есть та самая правда, да? Мы — просто риск, от которого ты решила избавиться.       — Нет, — Дженна снова вздохнула, чтобы собраться. Она смягчилась, но держала свою линию до конца. — Мы два человека, которые любят друг друга. Но у которых нет выбора. Я хочу для тебя лучшего, Эмс. Я хочу, чтобы ты сияла, а не пряталась. И я не могу быть причиной, по которой ты потухнешь. Нам больно, но это должно закончиться.       Возможно это последняя отчаянная попытка найти компромисс или отсрочку для Эммы.       Она вытерла слезы со своих щек, они уже давно текли рекой, которую не остановить.       — Не говори, что ты хочешь для меня лучшего, если ты просто отталкиваешь меня. Я… я понимаю насчет индустрии. Но разве мы не можем подождать? Продержаться еще пару лет, пока не станем достаточно большими, чтобы нам было плевать?       Дженна должна это сказать, как бы больно им не было сейчас. Должна дать ответ, дать жесткое и реалистичное опровержение.       — Это самообман, Эмма. Нет никакого «подождать». Каждый год — это новые риски, новые слухи, новые проекты, где нам нужно прятаться. Мы должны сейчас сосредоточиться. Нам нужен этот успех, чтобы потом, может быть, жить так, как мы хотим. Но сейчас… сейчас мы выбираем свою работу.       — Значит… — она промедлила секунду-другую. — мы выбираем одиночество?       — Мы выбираем безопасность и будущее. И да… мы выбираем одиночество. Это больно. Это самая большая боль, которую я когда-либо чувствовала. Но мы должны отпустить друг друга. И лучше это сделать здесь и сейчас.       Ярко-голубые глаза устремлены в бездну. Она всегда была готова броситься в нее, не желая, чтоб это падение когда-нибудь заканчивалось.       — Хорошо, — Эмма кивнула, признавая проигрыш в этой обреченной на поражение борьбе. — Я… я согласна. Это должно закончиться.       — Я… — на самом деле глаза Дженны уже тоже давно полны слез. Она сделала шаг вперед, чтобы обнять ее, но остановилась. Сейчас это будет лишним, иначе прощание затянется надолго. — Мне очень жаль, Эмма.       — Мы должны остаться… — Майерс сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, — друзьями, да? Нам же работать вместе. Мы должны быть профессионалами.       — Мы будем друзьями, — Дженна слабо улыбнулась сквозь слезы, на ее лице промелькнули те самые ямочки, которые так обожала Эмма. — И мы будем лучшими. Мы пообещаем друг другу, что эта жертва не будет напрасной. Мы сделаем наши карьеры тем, ради чего мы расстались.       Спустя минуту тишины Дженна сняла с себя кофту, оставаясь в одной белой футболке, отошла от большой, вечно влажной от песка ветки, и направилась ближе к океану, чтобы хоть чуть-чуть восстановить самообладание и не свернуться в калачик со слезами на глазах прямо рядом с несчастным куском дерева.       Эмма так же молча пошла вслед за ней, вдыхая свежий аромат океанского бриза. Слабый ветерок легонько касался ее прически, заставляя крохотные прядки колыхаться и вынуждая оставшиеся капельки слез быстро высохнуть, оставляя соленый липкий след на ее щеках.       Они смотрели прямо на океан, стоя рядом, но не в силах снова взглянуть друг на друга.       — Мы это решили, — от прохладного ветра по ее телу пробежало несколько мурашек, Дженна сильнее обняла саму себя и потерла предплечья, чтобы чуть-чуть согреться. — Но нам придется видеться, Эмма. Пресса, съемки, одни и те же круги. Мы должны быть профессионалами. Наш разрыв никто не должен заметить.       — Я знаю, — она прикрыла глаза, принимая слабое тепло солнца, а затем продолжила: — Но… никаких ночных звонков. Никаких сообщений «как ты» в три часа ночи. Только работа. Только… дружба.       Последнее слово прозвучало, как самый тяжелый приговор.       — Я абсолютно согласна, — Ортега легонько кивнула. — А так же никаких «любовных» комментариев под постами. Никаких мониторингов страниц друг друга, ну и… — она тихо выдохнула, — всего остального. И еще кое-что…       Как же тяжело произнести эти слова, словно ножом прямо в сердце, да так сильно, что оно мгновенно бы остановилось, будь нож реальным.       — Ты должна найти кого-то. Я должна найти кого-то. Того, кто будет для публики. И чем быстрее, тем лучше, — быстро, словно яд, выплеснула из себя Дженна.       Что-что, но такого заявления Эмма точно не ожидала услышать.       — Ты серьезно? — она резко повернула голову в сторону своей уже бывшей девушки. — Вот так сразу? Это прикрытие будет ложью. А как же все те чувства, которые ты только что… похоронила?       — Похоронить их. Сдерживать их, пока не станем достаточно сильными. Это плата за наш успех. Мы не можем рисковать, Эмс, — это будет последний раз, когда она ее так называет. — Мы не сможем работать вместе, если не избавимся от этой эмоциональной связи. Ты и сама прекрасно понимаешь, если мы не заглушим наши чувства, будет только хуже. Проявление их на нашей работе или чувство тоски, будут буквально предательством нашей цели. А наша цель — это карьера. И ты знаешь это.       Дженна снова самостоятельно приняла решение сдвинуться с места, она развернулась обратно по направлению к коряге, теперь она двигалась одна, в прямом и переносном смысле. Но одна мысль не давала ей покоя до сих пор.       — Я слышала от кого-то про Бена, что он пытается обратить на себя твое внимание… Если честно, он… не подходит тебе. Он точно тебя использует. Я знаю этих парней в их маленькой гаражной индустрии, — она уже подошла к деревяшке и наклонилась, чтобы взять свою кофту и надеть ее снова.       — Извини, что? — искренний возмущенный писк вырвался изо рта Эммы. Она быстрым шагом догнала Дженну. — Мы только что расстались по твоему одиночному решению, а теперь ты еще хочешь контролировать, с кем я планирую или не планирую, — она судорожно махала руками перед ней. — Черт, да не важно. Да, я знаю, что он пытается ухаживать за мной, и что дальше? Теперь мы не пара, и ты не имеешь права решать что-то в моей жизни. Ну естественно, ты просто ревнуешь меня к нему. Сама сказала, мне нужно найти кого-то, как и тебе. Ну и пусть Бен будет этим первым попавшимся вариантам, мне без разницы.       — Я не ревную, по сравнению со мной, он сущий дегенерат в понимании любви. Какой идиот бросает свою девушку, с которой он встречается со школы, крича о громкой любви, ради знаменитости, то есть тебя, с которой его познакомила ваша общая подруга, — Дженна выдохнула, успокаивая больше свое сердце, чем свой мозг. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Но ты права. Это твой выбор и твои будущие ошибки. Я не смогу спасти тебя от этого. В данный момент я выбрала для себя то, что считаю нужным. Мой выбор — это моя карьера.       — Вот и договорились, — Эмма фыркнула, надув губы. — И что, это все? Ты просто уйдешь?       — В следующую нашу встречу ты не будешь злиться на меня, как сейчас, — она застегнула кофту на замок, засунула руку в левый карман и нащупала там пачку сигарет. — Потому что где-то там, в миллионах и миллионах коробочек, сложенных, как матрешка, в моем сердце, как и в твоем, останется то самое теплое чувство под названием любовь, — она достала сигарету из пачки и закурила. — Прощай, Эмма Элизабет Маейрс, встретимся, когда будем друзьями.       Дженна развернулась в ту сторону, из которой они изначально пришли на этот пляж. Только теперь ее путь будет одиночным. Сделав еще одну тягу из медленно убивающей каждого курящего человека табачной палочки, она выпустила густой дым, подняв голову вверх, и направилась вперед, не оглядываясь.

      На будущих встречах, общих съемках, красных дорожках и мероприятиях они будут улыбаться друг другу, как дальние, но вежливые коллеги, иногда смеяться, но скрывать за своими улыбками огромную, навсегда потерянную в миллионах коробочек любовь, от которой навсегда останется только…

дружба.