Хрящик

      Джеймс сидит с набором столовых приборов на одну персону за укрытым красной скатертью столиком в непроглядной чёрной пустоте, но не в одиночестве.       Напротив него — Бабау, на его карнавальной маске играет свет единственной свечи.       — Что ты будешь есть? — скрытая тёмной перчаткой ладонь Бабау лежит на округлой крышке блюда.       — Уходи, — Мейнард не может пошевелиться. Всё на, что он способен — это до боли в запястьях держать нож и вилку.       — Что ты будешь есть? — скребя кониками пальцев по металлу повторяет Бабау.       — Я не голоден, — лжёт Джеймс.       — Что ты будешь есть? — Бабау приподнимает крышку, — Ты должен знать, что нужно возложить на тарелку.       — Хватит, — рот Мейнарда наполняется слюной от призрачных нот тёплого запаха.       Нельзя было сказать, чему принадлежал аромат, но точно можно было понять — оно божественно на вкус.       — Если ты хочешь узнать правду, то, — Бабау опускает крышку на место, — Что ты будешь есть?       — Пожалуйста, — с дрожью ощущения Джеймса возвращаются.       — Ты отказываешься от своей судьбы?       — Я, — тяжело сглатывает Мейнард.       — Caro mio, сейчас слишком поздно отступать — ответы так близко.       — Я, — опрокидывая стул, Джеймс резко встаёт, — Я возвращаюсь домой, — с трудом размыкает скованные невидимой силой кулаки, — Оставь меня, — потом, ими, ударом сбрасывает со стола нож и вилку.       Бездна принимает их с всплеском воды.       — Изабель…       — Это семейное дело Нотаро.       — Оставишь её, как и Шарлотту? — Бабау отпускает блюдо.       — Я возвращаюсь в Англию! — непослушными руками Мейнард переворачивает стол, просыпаясь с быстро стучащим сердцем от того, что рывком сбросил одеяло.       Ему требуется время, чтобы вспомнить где он — чтобы табаком смыть с губ странный сладкий вкус.       Утром, не попрощавшись Зигфридом, он сядет на поезд и покинет Венецию.       Но город так просто его не отпускает.       — Что ты будешь есть? — встречая в гостиной, спрашивает Джеймса его отец.       — Ты был так близок к их алтарю, к сбросу покрова, — ладонь Бабау накрыла плечо Мейнард, — У тебя нет обязательства жертвовать собой, caro mio, или другими — у тебя всегда был выбор. Так — ответь мне…и я верну тебя назад.       Мейнард прикрывает глаза, он знает этот вопрос — как и ответ, который он никогда не произнесёт вслух.       — Что ты будешь есть?       — Я не голоден, — Джеймс сардонически улыбается отцу.       Пальцы Бабау птичьими когтями вонзаются глубже в плоть Мейнарда.       — Матушка, — кивок, — Отец, — ещё, — Я рад вернуться домой.       — Мы тебя больше никуда не отпустим, — нежно шепчет матушка.       — Я дома, — повернувшись к стоящему позади него Бабау, произносит Джеймс, — Что ты будешь есть, гость? — потом смеётся над своей шуткой, понятной только ему и невидимому для других «чёрному человеку».