прорыв плотины

олег никогда бы не подумал, что история начнется именно так. но, в один прекрасный день, прилетело короткое сообщение:

дёня 16:34

я к вам забегу вечером, пиздец давно не чаевничали

пораскинув мозгами, савченко быстро кинул стикер с лаконичным «окей» и потопал в зал — оповещать о встрече рому. тот в какой-то свернутой позе валялся на диване, бесцельно пролистывая рекомендации ютуба на телеке. когда олег зашел, тот лишь бросил беглый взгляд и продолжил копошиться. — дэн написал, — савченко запустил руку в кудри, встрепывая их на макушке, — хочет сегодня пригнать вечерком англичанин задумчиво обернулся к нему, слегка приподнимаясь. потом, поразмыслив с секунд пять, уверенно кивнул. — у нас ваще че-то есть в холодильнике? — он выпрямился, распутывая конечности, потянулся — боюсь, что мы сожрали все, что разогревается в микроволновке, — олег фыркнул, — надо будет, наверное, че-нибудь приготовить — насколько я помню, в морозилке была курица, можно запечь — очень надеюсь, что этой хуйней займешься ты, — савченко усмехнулся, наблюдая за удивленным лицом ромы — пошел ты, — сащеко тоже прыснул, поднимаясь с дивана, — тогда метнись кабанчиком за продуктами и синькой, я пока приберусь — так говоришь, будто мы в свинарнике живем — именно благодаря мне, мы в нем не живем, — рома очень доверительно кивнул, поднимая вверх палец, — давай, ноги в руки и погнал страдальческий вздох савченко, наверное, услышали даже соседи. быстро одевшись, олег выскочил на улицу, направляясь в ближайший магазин, оставив англичанина заниматься уборкой. в их жилище действительно было достаточно чисто, так что, по самым скромным подсчетам, наведение порядка займет столько же времени, сколько ему потребуется на закупку всего необходимого. спустя едва ли пол часа олег, с видом горделивого охотника, тащил все добытые им продукты. по дороге домой он успел пару раз словить моросящий дождь, который был больше похож на то, что кто-то на небе пшикнул огромным пульверизатором. переступив порог квартиры, савченко потрепал свои волосы, смахивая противную влагу и, подцепив пакеты, направился в сторону кухни. судя по звукам, рома копошился там в посуде. стоило олегу завернуть в комнату, он тут же замер. вдоль кухонного гарнитура шарохался рома в наушниках, бодро пританцовывая какой-то мелодии, размахивая хлыстообразным хвостом. и, хотя один наушник был сдвинут, олега он в упор не заметил, так что, развернувшись в один момент, испугался стоящего в проходе друга. друг, справедливости ради, тоже испугался, заметив, что на него уставились два черных глаза. прошло едва ли секунды три, как маленькие рожки, хвост, черные белки глаз и разводы на руках исчезли, а англичанин, с не менее озадаченным видом, развел ладони в стороны со словами: — я все объясню стоявший каменным изваянием олег, находясь не то что в ахуе, а в трихуе, опустил из ослабевших рук пакеты на пол, ошалело глядя на друга, чувствуя, как испуг колкими иглами впивается в кожу. — надеюсь… — он продолжал боязливо коситься на сащеко, но не мог сдвинуться с места, пребывая в какой-то крайней степени шока рома торопливо рассказал, что, еще когда был мелким 11-летним ребенком, ездил в зарудеевку к дальней родственнице, и, по детской глупости, не очень вежливо поинтересовался у мамы, что за дурная тетка стоит у клумбы. та услышала, обозвала его хамом и начала нашептывать непонятную пургу. сильно позже рома узнал, что она была кем-то вроде поехавшей знахарки, а ее бессвязное бормотание — проклятьем. в этот же день он и стал «таким». мама с бабушкой старались помочь, приглашая всяких священников, батюшек и заговорщиц, но, в итоге, сащеко просто научился превращаться в человека обратно, отчего все подумали, мол, излечился. с сожалением рома добавил, что теперь в человеческой форме ему сложнее, словно он каждый раз вспоминает как ходить, но даже к такому уже привык. пока тот вещал свое «объяснение», у олега образовалась морщина от того, как сильно он хмурился. когда они уже оба сидели за столом, рома умолк, выжидающе уставившись на друга. — то есть, ты такой уже большую часть жизни и просто это скрывал? — савченко тяжело вздохнул, переваривая полученную информацию — получается, что да, — рома напряженно повел плечами, чувствуя странный дискомфорт от разговора — это радует, честно говоря, — олег наконец расслабился, потирая лицо ладонью — радует? — теперь уже нахмурился рома, озадаченно глядя на друга — я сначала подумал, что ебнулся в край, а потом, что какой-то демон из преисподней пришел по мою душу, копируя образ моего лучшего друга, а ты сам заперт в какой-нибудь темнице или того хуже… лицо ромы отразило весь спектр понятия «удивление». он фыркнул, начиная смеяться. — эта перспектива тебя напугала, а то, что твой друг и есть «демон» — нет? — он с вызовом посмотрел на олега, продолжая посмеиваться — ну, с этим как будто можно смириться, — савченко почесал затылок, поднимая глаза на англичанина, — покажешься? рома нервно вздохнул, поднимаясь со стула, перекидываясь в свой настоящий облик. черные глаза со светловатой радужкой опасливо косились на реакцию савченко, но тот просто поднялся следом, обошел сащеко кругом, рассматривая, потом задался очевидным вопросом: — почему ты убирался так, зная, что я скоро вернусь? — он несмело улыбнулся, скрещивая руки на груди — я для этого и сдвинул второй наушник, чтобы тебя услышать, — дернул хвостом, водя его туда-сюда, — просто, так, как я и говорил, комфортнее… да и удобно держать че-нить для демонстрации, он протянул хвост к кружке на столе, обхватил ее и перенес к себе в руки. — правды ради, выглядит удобно, — савченко вздохнул, вопросительно потянув руку к конечности. рома двинул хвост на встречу, позволяя его рассмотреть, — тогда… оставайся в таком виде, раз уж, ну… ты это ты, в конце концов — я больше удивлен, что это не напрягает тебя — ну, привыкну, какая хрен разница рома фыркнул, пихнув его хвостом в руку. на протяжении следующего часа, пока рома колдовал над готовкой, олег примерялся к новой действительности. подавал и нарезал для сащеко продукты, пристально разглядывал его, интересовался спецификой такой жизни. рома даже с энтузиазмом отвечал, показав новый прикол — черные когти на таких же черных руках удивили олега не меньше. раздался звонок в дверь, когда англичанин ополаскивал очередную тарелку. он кивнул другу в сторону прихожей, призывая встретить гостя. денис притарабанил с собой еще пакет выпивки, довольно улыбаясь, приветствуя одного из хозяинов жилища. олег поздно допер, что стоило предупредить о неожиданном сюрпризе на кухне, но, когда он уже хотел было сказать об этом, астапов завернул в комнату. — господи блять, — он почти карикатурно схватился за сердце, вызывая у ромы улыбку, — а я говорил, что алкоголизм до добра не доведет — чья бы корова мычала, — англичанин уже домыл посуду, поэтому, фыркнув, приобнял дениса — сто лет тебя таким не видел, — он похлопал его по плечу. как раз к этому моменту подошел олег, подозрительно косясь на них обоих астапов задумчиво перевел на савченко взгляд, потом снова к роме. — я так понимаю, он теперь тоже в курсе? — вопрос риторический, но сащеко утвердительно кивнул, — слава богу, а то я заебался уже, будто гостайну храню до олега постепенно дошел смысл фразы, отчего он удивленно уставился на гостя. — погоди-ка, ты все это время знал и молчал блять? — он всплеснул руками — а как ты себе представляешь, что я тебе об этом рассказал?! «олег, привет, у ромы, кстати, есть рога и хвост, потому что он какой-то чертила, своди его в церковь, проверь»? да ты бы подумал, что я снова в запое, и упек бы меня в дурку! — денис не менее возмущенно повел плечами савченко мотнул головой, понимая, что его доёб действительно так себе. потом обернулся к роме, который, ехидно улыбаясь, с нескрываемым удовлетворением наблюдал за их «перепалкой». — он чтоль один из тех, кто потащил тебя в церковь? — он озадаченно нахмурился — не, но дёня был воооот настолько близок к этому, — рома свел пальцы, показывая, сколько оставалось денису до акта экзорцизма — ой, ну извините, что я в семнадцать лет до смерти перепугался, когда у моего друга внезапно появились рога и хвост! — астапов возмущенно цокнул, поглядывая то на одного, то на другого, — хочешь сказать, тебя это не напрягло? олег пожал плечами. — ну, я больше испугался, что рому держат взаперти или прикончили, а какой-то злой дух под него мимикрировал и пришел за мной, — в голове савченко это действительно звучало убедительно денис, пребывая в ауте от услышанного, широко распахнул глаза, подняв брови. потом заржал, вызывая ответный смех: — бля, пацаны, вы друг друга стоите к моменту окончания их своеобразной перепалки, когда все уже смеялись над ситуацией, духовка с громким «дзынь» закончила готовить курицу. пока денис показывал свое умение разливать пиво по стаканам, рома успел достать противень, переложив еду на тарелки. савченко юлил между ними, пытаясь расставить приборы и закуски на стол. — а как давно ты в курсе-то? — астапов поставил баклажку на стол, крутя в руках стакан — часа… полтора? — олег задумчиво повел бровью денис, хотевший отхлебнуть пенки, перелившейся через край, замер, не донеся емкость до рта. спустя секунды три напряженных гляделок, он тяжело вздохнул. — вы оба наглухо отбитые, клянусь, — он фыркнул, присаживаясь за стол вместе с остальными — зато, теперь можно говорить, что рома бухает как черт, и не сказать ни слова лжи, — савченко со смехом отсалютовал пивом названный черт с прищуром на него покосился, отхлебывая пенное. — ты поаккуратнее, он тебе может потом отпечатками хуй на лбу нарисовать, — денис, с видом мудреца, покачал головой — отпечатками? — олег с непонимающим видом уставился сначала на одного, потом на другого сащеко с подозрительной улыбкой жестом попросил того протянуть руку к нему. следом своей ладонью обхватил запястье, отчего олег задумчиво нахмурился. выждав секунд пять, англичанин убрал свои пальцы, демонстрируя черный отпечаток, который постепенно бледнел. савченко удивленно мигнул, уставившись на свою кожу. — чем дольше я буду держать, тем дольше эта хуйня будет сходить, — рома оскалился, продолжая дальше пить олег моргнул еще раз, выдохнув тихое «ебануться». когда черные разводы полностью сошли на нет, он повернулся к денису, который с таким же наглым удовлетворением следил за ситуацией. — он хоть не кусается? — савченко состроил крайне озадаченную гримасу. тот фыркнул — я в ваши брачные игры не лез и лезть не собираюсь, — он поднял руки в капитулирующем жесте савченко раздраженно цокнул, тут же заебанно улыбаясь. — ты когда-нибудь перестанешь шутить на эту тему? — как только вы перестанете вести себя, как два голубка, так сразу, — астапов хмыкнул, откусывая часть курицы парень уже хотел было возмутиться, как почувствовал движение на ноге. рома, с ехидной улыбкой и скотским выражением лица, хвостом выводил ему узоры на бедре. олег поверженно закатил глаза к потолку, вздыхая так, будто три минуты назад закончил разгружать вагон цемента. — напомните, по какой блять причине я вообще с вами общаюсь? — я тебе больше скажу, ты еще и живешь с одним из нас, — денис заржал, вызывая у парней такой же гогочущий смех олег смеялся, но почти через силу. признать очевидное казалось слишком сложным. он вырос в других кругах, перенимал их повадки, идеи, убеждения. так что принять симпатию, а уж тем более, упаси бог, влюбленность в парня, было едва ли не невозможно. шутки иногда заходили далеко. он вполне мог понять, почему денис с таким упорством язвит над этой темой. со стороны, наверное, действительно все выглядело двусмысленно. олег любил свое личное пространство. рома тоже любил личное пространство олега, и от этого все становилось только хуже. признать радость, трепет и счастье от наглых действий сащеко не позволяла гордость. возможно, олег переступил бы ее, льнул к роме сам, в ответ, но присутствовал еще и страх, что англичанин стебется. более сложных эмоций чужой души савченко никогда не встречал. переменчивость, непостоянность и хаотичность ромы заставляли дважды думать, что ты ляпнешь, чтоб потом полжизни не выслушивать подколки, не говоря уже о действиях. создавалось впечатление, что мысли ромы не проходят никакие фильтры, и он делает все, что вздумается, отмачивая хуйню ежесекундно — уловить в этом постоянство почти не удавалось. савченко с упорством запихивал эти мысли куда подальше, да только места в этом «подальше» уже не осталось. в последнее время, все чаще и чаще он ловил себя на раздражении от этой внутренней войны — принять или упорно игнорировать дальше. отпустить себя не давали гордость и страх, но замалчивать такую очевидную тягу становилось невмоготу, особенно когда денис, каждый божий раз, что они виделись, так утрировано подчеркивал свои наблюдения. олег со странным звуком отхлебнул пиво, едва не увязнув в этих мыслях снова. разговоры потекли дальше, темы быстро сменялись, подстать самим ребятам — молодым, активным и непостоянным. в какой-то момент они дружной кодлой перекочевали в зал, включив очередной проходной фильм, едва не со смехом гиен стебясь над происходящем на экране телевизора, параллельно обсуждая все, что вспомнят. за ним пошёл второй, следом третий. когда в течении последних пятнадцати минут воцарилась тишина, и все увлеченно смотрели фильм, савченко почувствовал, как что-то упорно трогает его руку. опустив взгляд, он увидел, как рома аккуратно пытается привлечь его внимание, тычась ему хвостом в ладонь. подняв голову, он заметил, что сащеко кивает в сторону дениса, который, приоткрыв рот, смешно сопел, вытянувшись на угловом диване во весь свой немалый рост, разве что пятки немного свисали. рома кивнул еще раз, теперь в сторону кухни, призывая оставить друга беззаботно спать дальше. олег тихо угукнул, поднимаясь, ловко подцепляя стаканы со столика, которые поместились ему в руки, и аккуратно убрел из зала. спустя минуту к нему пришел и рома, выгружая пустые бутылки к мусорному ведру. савченко невольно фыркнул, заметив, что еще пару штук он тащил хвостом. пока олег неспешно ополаскивал стаканы, рома умостился около окна, приоткрывая форточку. стоило воде перестать шуметь, савченко опять почувствовал тычки в плечо — рома кивком попросил передать ему зажигалку. парень, вытерев руки, подхватил ее и подошел к окну, становясь у подоконника рядом с сащеко. — огнем ты дышать не умеешь чтоль? — шепотом, метнув в него саркастичный взгляд, слабо улыбаясь — если бы умел, сжег бы планету нахуй, — он подпалил сигарету, затягиваясь, — ладно, тебя бы, наверное, оставил спустя секунду, задумавшись, добавил: — возможно, дёню еще, — выпустил дым в форточку — как благодушно с вашей стороны, — олег карикатурно вздохнул, складывая руки у сердца рома фыркнул, кинув озорной взгляд. — пиво какое-т невкусное было, — он выдохнул, стряхивая пепел в старую банку — мне кажется, после четвертого литра любое пиво становится невкусным, не? — олег залип в окно на занимающийся рассвет, отчего невольно зевнул — это все старость, вкусы портятся, — рома перевел на него задумчивый взгляд, — поэтому надо сдохнуть пораньше, чтоб не разочароваться во всей еде олег прыснул, следом снова зевая. сащеко стянул с него очки. на недоумевающий взгляд кивнул: — иди ложись, ты щас отрубишься головой в окно — а ты? — олег отлип от подоконника, на который опирался, вставая рядом — щас докурю и тоже пойду, иди давай, — рома тихо засмеялся

***

проснувшись ближе к полудню, олег сел на кровати, пару минут осознавая реальность. потер лицо руками, пытаясь понять, сколько вообще поспал и какой сейчас день. удовлетворившись подсчетом в восемь часов, поднялся, тихо потопав в сторону ванной. умывшись, он украдкой заглянул в зал, заметив, что денис как спал, так и спит, свернувшись в непонятной позе. ромина комната была закрыта, поэтому он направился на кухню, ища стакан воды. наполнил чайник, оставив его закипать, и снова залип в окно, наблюдая за миром. на улице было относительно облачно, поэтому народ повыползал гулять в законный выходной. на подоконник снаружи сел голубь и, поиграв с олегом в гляделки, распластался в солнечном пятне, будто жидкость. савченко тихо фыркнул, отходя к закипевшему чайнику. не успел он достать кружку, как услышал шаги. в дверном проеме показался сащеко, с волос которого после умывания еще стекали капли. олег с непривычки дернулся, тут же улыбаясь. — доброе утро, — рома прошелестел ближе, — уверен, что мне лучше так ходить? судя по взгляду, тебя чуть инфаркт не хватил — доброе, — он хмыкнул, — я просто не привык пока, все норм чуть подумав, добавил: — будешь кофе? — да, давай, — рома отошел к окну, закуривая набултыхав две кружки растворимой бурды, он перенес их на стол, присаживаясь на кухонный диванчик, удобно повернутый в сторону окна. поднял руки, потягиваясь, хрустнул спиной, блаженно зажмурив глаза. потом почувствовал движение справа — рома присел рядом, тепло прижимаясь к боку. сделал он это едва ли осознанно, залипнув в телефоне. олег хмыкнул, опустив одну руку на спинку, позволяя сащеко облокачиваться на себя, другой потянулся за кофе. добрые пять минут прошли в уютной идиллии. савченко отрешенно глядел в окно, периодически отвлекаясь на рому, который что-то показывал на экране. олег почти забылся, без привычной внутренней борьбы наслаждаясь таким положением, подумал только, что чувствует подобие счастья. в эту атмосферу тихой шаркающей походкой вошел денис. его бы, наверное, и не заметили, если бы он не обозначил свое присутствие. — доброе утро, пельмени, — фыркнув, он осушил стакан воды — доброе, — рома быстро на него отвлекся, подняв голову, тут же возвращаясь к телефону олег озадаченно нахмурился: — пельмени…? — на это денис ехидно сощурился, не предвещая ничего хорошего — ну, знаешь, вот эти два в пачке, которые намертво слиплись, — подкрепил он это издевательским выражением лица рома тихо заржал, не предпринимая никаких попыток отодвинуться. олег недовольно закатил глаза, уже ощущая, как внутри волной поднимается тьма противоречий, которая, почему-то, все это время молчала. — уебок, — он фыркнул, наблюдая, как денис, весело приподняв брови, ушел умываться олег замер, не понимая, что ему делать дальше — рома двигаться не собирался, но если это начнет делать он сам, то выдаст свой страх с потрохами. волна раздражения и потерянности уже поднялась настолько, что едва не душила, когда он почувствовал шевеление. глянув вниз, он обнаружил, что рома оплел его торс хвостом, спрятав кончик под футболку, чтобы со стороны не было заметно. видимо, в качестве моральной поддержки, или, может, удержал его на месте, не желая двигаться из удобного положения. внешне же, он как залипал в телефоне, так и продолжал, ни один мускул на его лице не дрогнул. видимо, почувствовав, что савченко на него пялится, качнул головой, боднувшись рогом олегу в щеку, невозмутимо продолжая листать ленту. олег намек понял, поэтому отвернулся обратно к окну. олег потерялся настолько, что все мысли, душащие его, резко заткнулись. олег понял, что краснеет, как маков цвет. когда на кухню вернулся денис, рома даже отложил телефон. — чайник еще горячий, олег ставил минут десять назад, — он чуть подвигался, усевшись поуютнее, — кофе помнишь где? — конечно помню, пока память не пропил, — астапов задумчиво насыпал порошок в кружку, заливая кипяток — хочешь, мы тебе отдельную кружку выделим, а? — рома фыркнул — ага, и буду я, как в гостях у семейной парочки, где для меня будет особенная личная посудина! — денис сел за стол, напротив них, слегка сощурившись на замолкшего савченко сащеко прыснул: — как ты ваще отрубился? лежал так неудобно, что я даже хотел тебя разбудить, но потом передумал — вот так ты о моем здоровье заботишься! а если б я задохнулся, пока так лежал? — ой, не пизди, тебя убить — еще постараться надо, — рома смешно сморщился, махнув рукой. денис отхлебнул кофе, кивнув в сторону савченко — он ловит сигналы с космоса или отходняки? рома незаметно щекотнул его под футболкой, пошевелив хвостом, приводя в чувства. — ды не, задумался просто, — он потер лицо ладонью, словно пытаясь стереть странное душащее смущение — о чем хоть? — денис лукаво сощурился, уже готовясь продолжить очередной язвительной подколкой — о том, что выкину тебя нахуй с окна, если ты опять начнешь выдавать свои невъебенные шутки, — олег фыркнул, засмеявшись — чур, делай это после вашей свадьбы, — смеясь, он ловко увернулся от маленькой пачки печенья, которую в него запульнул рома — я тебя блять в контактах перепишу как «гузеева», — англичанин доверительно помахал телефоном, показывая серьезность своих намерений — на розу я больше похож, — астапов карикатурно подобрался, выпрямив спину — ага, такая же язвительная сука, — савченко уверенно кивнул, наконец продолжив пить свой кофе раздался дружный смех. поставив кружку на стол, денис задумчиво уставился на рому. — а ты пытался когда-нибудь зайти в церковь? — ты долбоеб? — рома вопросительно изогнул бровь, — зачем? — судя по его рассказам, батюшки со святой водой и молитвами не помогли, — савченко махнул рукой в неопределенном жесте — не, я именно вот про само здание, — астапов слегка нахмурился, — есть же поверие, что это священная земля и демоны не могут по ней ходить — дак может я и не демон, — рома всплеснул руками — кстати, а что ты вообще такое? — олег повернулся к сащеко, едва не налетев на его рог. он почему-то не ожидал, что рома сидит так близко — и это вы у меня спрашиваете? — сащеко озорно сощурился — ну, ты единственный из нас не-человек, хоть будем знать, чем защищаться, если у тебя фляга свистанет окончательно, — денис уверенно мотнул головой, возвращаясь к своему кофе рома почти возмущенно приподнялся, окинув взглядом каждого по очереди. — эт вы схуяли решили от меня защищаться, я вот не понял? — я не собирался, мне просто интересно, с кем живу, — олег поиграл в гляделки с англичанином секунды три, пока тот не вернулся в исходное положение. теперь он уперся недовольно-выжидающим взглядом в дениса тот ехидно сощурился: — женатики блять от пачки салфеток со стороны олега он так же филигранно увернулся. когда их своеобразный завтрак был окончен, денис, откланявшись, ушел домой. почти получил подзатыльник, за очередную попытку начать язвительный комментарий, но вовремя заткнулся. рома все-таки переименовал контакт астапова в телефоне. денис может и хотел бы заткнуться, но его каждый раз распирала вселенская несправедливость. эти два полудурка очевидно к друг другу тянулись. но вот если олег это просто отрицал, не желая признавать действительность и не замечая всего вокруг, то у ромы были две отмазки: «я ничего в это не закладываю» — при его очевидных попытках прилипнуть к савченко. «не собираюсь я к нему лезть, да и он, очевидно, не хочет, че приебался?» — даже при обсуждении моментов, когда они едва ли не в обнимку сидели на огромном пустом диване. астапов был готов волосы на себе рвать, если разговаривал об этом с кем-то из них. вроде умные ребята, но быть настолько наглухо слепыми — надо умудриться. поэтому он, как мог, хоть и в крайне язвительной форме, пытался обратить их внимание на это — «ребята, очнитесь! да вы же можете себе позволить жить так, как хотите! оба!» попытки пока успехом не увенчались, к сожалению дениса. если бы он заметил ромин хвост, обнимающий олега сегодня, взорвался бы от возмущения на ровном месте. олег отошел к раковине, отмывая набравшуюся посуду, заодно обдумывая произошедшее за последние сутки. сащеко тихо прибирался в зале, после их вчерашней попойки. притарабанил еще два стакана, не убранных перед сном. потом задумчиво оперся на кухонный гарнитур, косясь на савченко. — ты сегодня че-то резко реагируешь на все приколы дениса, — рома начал аккуратно, особо не зная, как поднять эту тему — да заебал потому что, побил все рекорды, — олег тоже не знал, как собрать всю эту кашу у себя в голове — если тебе не нравится, я ничего такого делать не буду, просто я без понятия, как ты к этому относишься, — если бы савченко обернулся сейчас на рому, то впервые в жизни увидел бы, как тот смущенно таращится в пол. смутить его обычно было невыполнимой задачей олег слегка подвис, истерично пытаясь придумать ответ, нервно намывая стакан в руках. — ды нет, все нормально, я не против, — вот оно. но олег подумает над сказанными словами чуть позже, — просто дениса поперло, я хуй знает, как на это реагировать — окай рома почти беззаботно похлопал его по плечу, уходя обратно в зал. олег выключил воду, потянувшись за полотенцем, и только сейчас осознал, что ляпнул. порыв ромы пообниматься и без того выбил его из колеи, еще и настолько прямой вопрос. он замер, не дотянувшись до тряпки. видимо, вся внутренняя борьба просто осточертела, и настолько ему стало сложно гасить эту тягу, что первое, что пришло в голову — сказать слишком честное и многозначное «я не против». олег, наверное, покраснел, понадеявшись, что рома воспринял это лишь в контексте их дружбы. тихо чертыхнувшись, савченко поплелся в зал, где рома уже что-то выискивал на ютубе. рядом с ним лежал его же хвост, так что олег присел слегка поодаль, как-то странно вздохнув. — мы, на удивление, культурно даже посидели, — сащеко ткнул на какое-то рандомное видео, откладывая пульт, — не пришлось отдраивать хату с пола до потолка — стареем, — олег фыркнул, пожав плечами — я в ахуе, братан, — тот тоже усмехнулся, — мне не нравится — может тебе в клининг пойти, раз так убираться хочешь? я пока в таких посиделках только плюсы вижу, — он скосил на него саркастичный взгляд — ага, назову «адская уборка», — англичанин заржал, обращая внимание на экран олег правда попытался сконцентрироваться на теме видео, но понимал, что все равно возвращается к этому пресловутому диалогу на кухне. поэтому, случайно зацепившись за какое-то слово, начал трещать что-то про свои тексты, пытаясь перебить тот поток. сащеко увлеченно слушал, кивал. немного усмехнулся с привычки олега постоянно теребить в руках то, что лежит в радиусе полуметра: сначала он дергал нитку на обивке дивана, потом подхватил пульт, крутя его во все стороны, продолжая почти без передыху что-то вещать. когда он ненадолго замолкал, рома вставлял свои вопросы, открывая новый поток сознания. краем глаза олег заметил, что видео кончилось, поэтому передал многострадальный пульт роме, не желая прекращать свои рассуждения. он даже искренне втянулся. англичанин, видимо, тоже был не против поболтать, не глядя ткнув на следующий ролик. в какой-то момент их диалога, олег повернулся на рому, замечая, что тот странно улыбается. аж даже притормозил: — ты чего? — щекотно немного, — сащеко глянул на него в ответ олег озадаченно нахмурился, посмотрев по сторонам. обнаружил, что отдав пульт, в радиусе досягаемости остался только ромин хвост, который он неосознанно перебирал пальцами. — бля, прости, пожалуйста, — олег заржал, хотел было даже убрать руку, но сащеко оплел его кисть, тычась в ладонь — все гуд, — и с такой же улыбкой отвернулся обратно к экрану савченко удивленно мигнул, но все же продолжил свои рассуждения. в голове голосом дениса прозвучала мысль, что они почти за ручку сидят держатся, но олег истерично попытался забить на нее хуй. с рассуждениями теперь шло туговато, ситуация очень выбивала из колеи. в этом была вся суть его внутреннего конфликта — рома делал все эти вещи настолько обыденно, что они воспринимались, как похлопывание по плечу. с таким же лицом и взглядом он подкуривал сигарету, хлестал вискарь с горла или слушал звуки природы. если бы дернулся хоть один мускул на лице, дал бы понять с какой эмоцией сащеко выкидывал такие приколы, олег бы знал куда плыть. стебется ли тот? похуй ли ему? закладывает ли он хоть немного другой посыл в свои действия? думает ли об этом дольше полусекунды? осмысленно перебирать пальцы сложнее. пока это происходит просто от необходимости занять чем-то руки, абсолютно неосознанной, нелепой — все куда проще. голос дениса в голове все же проорал, что они буквально держатся за ручки. савченко так тошно от этого. от своих же мыслей, которые роем неудобно бултыхались где-то в солнечном сплетении. он так хотел, искренне, почти отчаянно, снова запихнуть их в «подальше», но там уже треснула плотина, что олег едва не захлебывался. пришлось увести разговор в ноль, поставить расплывчатую точку, сделать вид, что видео действительно интересное. еще секунда и савченко издал бы булькающий звук, в попытках балансировать между орущим, словно жужжащим потоком мыслей и желанием просто спокойно попиздеть с ромой на отвлеченную тему текстов. правда, спустя минут пять, олег так утонул в этой молчаливой панике, что снова стал неосознанно перебирать пальцами чужой хвост. видео пролетело белым шумом, и он очнулся, только когда рома внезапно потянулся, махнув рукой едва не перед его лицом. зевнул, клацнув клыками, повернулся на олега: — чаю хочется, — хрустнул шеей, — ты будешь? — да… — савченко глупо кивнул, пытаясь нормально обрабатывать информацию — тебе какой? — англичанин уже поднялся на ноги, теперь потягиваясь в полный рост. олегову руку, наконец, отпустил — при условии, что есть твоя горькая отрава и вкусный зеленый с малиной, я выберу, все же, второй, — олег фыркнул, отшучиваясь — это не отрава, а нормальный черный чай, — он беззлобно шикнул, — а не твоя химозная бодяга сащеко с довольной ухмылкой уплелся на кухню. спустя десяток секунд послышался щелчок чайника, после него — потянуло запахом сигареты. за остаток дня, к счастью олега, никаких других ситуаций, заставляющих его играть в физиогномиста и разгадывать эмоции ромы, не случилось. но ночью он все равно проворочался с час, проиграв гудящим мыслям в тупой башке, не дающим ему заснуть.

***

утром следующего дня, когда он выполз из своей комнаты, обнаружил ромину дверь приоткрытой, увидев, что тот сидел за компом, отвлеченно что-то черкая в свой блокнот. тот, видимо, его заметил на периферии, обернувшись и дружелюбно махнув рукой. олег махнул в ответ. говорить ничего не стал, потому что сащеко сидел в своих больших наушниках, да и отвернулся к монитору достаточно быстро. с кружкой кофе олег, последовав примеру англичанина, так же уплелся обратно в комнату, засев за тексты. когда он уже трижды стер строчку в несчастном вордовском документе и в очередной раз оттянул одну из кудряшек перед лицом, понял — надо сделать перерыв. подхватил телефон со стола, не имея желания вставать, и открыл мессенджер.

олег 14:31

пожрать надо

            олег 14:32

будешь пиццу?

рома 14:32

а хули нет давай

олег 14:32

тебе какую?

рома 14:33

да похуй, я все жру ты ж знаешь

олег фыркнул, переходя в приложение доставки, закинув две пиццы — себе с сыром, а сащеко кинул какую-то мясную. поразмыслив с секунд пять добавил еще напитков. убедившись в оплате, засек 30 минут. пока ждал, перебирал старые почеркушки, что какой-то бесформенной кучей обрывочных листиков валялись в углу его стола. он до сих пор не понимал, почему просто не записывает все в заметках на телефоне. видимо, ощущение бумаги под пальцами ему все же роднее. на этих непонятных страничках была щепотка его мыслей, вперемешку с косыми рифмами и совсем уж отбитыми панчами, над которыми ему даже сейчас не стыдно было посмеяться. из этого процесса изучения его вырвал звонок в дверь. как-то даже странно, что пол часа пролетели настолько стремительно. оставив телефон заряжаться, потопал к курьеру и, отблагодарив, оттащил еду на кухню. пару раз позвав рому (безуспешно), он поплелся к его комнате, не имея желания орать. англичанин сидел уткнувшись в монитор, едва не буквально, отбивая один ритм ногой, а хвостом настукивая по стулу другой. да еще и с таким сосредоточением что-то крутил в эквалайзере, что помахавшего ему олега он и не заметил. парень про себя прыснул — его б за барабаны усадить, раздал бы жару, с пятью-то конечностями. савченко огляделся и заметил маленькую плюшевую игрушку, стоящую на полке около входа. на секунду задумался, на кой хрен она вообще тут стоит, и пульнул ее сащеко в голову. тот, очевидно, испугавшись, дернулся, с растерянным взглядом резко повернувшись, стянув наушники. что позабавило, хвостом он инстинктивно обвил ножку стула, словно схватившись за него. олег, стоящий в дверном проеме, пародируя голос дроздова, протянул: — поглядите, это — роман николаич в своей естественной среде обитания, — он карикатурно поднял брови рома, еще секунду назад прожигавший его испуганным взглядом, резко заржал: — долбоеб блять, — он отпустил ножку несчастного стула, потянувшись за прилетевшей в него игрушкой, — нахуй ты в меня ее кинул? — тебя не дозовешься, орать мне чет не хочется, — олег фыркнул, прислонившись к косяку — че не написал-то? — телефон в комнате заряжается, — он махнул рукой куда-то за спину, — весть принес — жрать подано сащеко, все еще посмеиваясь, положил наушники, поднимаясь, следуя за олегом на кухню. когда он присел за стол, то невольно потер лицо руками — вид у него был совсем уставший. будь глаза человеческие, точно были бы красные, как с недосыпа. олег, расставивший пиццы и напитки, тоже уселся, задумчиво упираясь взглядом в товарища. — ты ваще спал? — он нахмурился — пытался, — рома потер глаза, следом потянувшись открывать коробку, — а потом в 4 утра проснулся нахуй, и больше не заснул — че-то тревожит или не? — савченко обеспокоено пробежался по нему взглядом, понимая, что, обычно, рома такие допросы не любил — не знаю, — англичанин непривычно тяжело вздохнул, открыв пиццу, но замер, ссутулив плечи, — но, из плюсов, я сделал ебнутый дизайн денису на кружку, надо будет сгонять до печати савченко сначала даже потерялся, но фыркнул, показав большой палец. роме не хотелось обсуждать этого сейчас, олег понимает. дожевывая третий кусок, рома довольно улыбнулся: — еще, кстати, наконец допилил биты для двух последних треков — это, конечно, несомненный плюс, стоящий твоего здоровья, — он, как старый дед, укоризненно сощурился — а куда его еще тратить-то, а? — сащеко саркастично хмыкнул, пожав плечами, и стырил кусок пиццы из коробки олега савченко фыркнул, чуть не подавившись. — я дописал один из текстов, будет ждать одобрения вашего величества, — он карикатурно склонил голову — так говоришь, будто я выебистый критик, — сащеко озорно сощурился — мне напомнить, сколько ты пинал дениса? и еще последние четыре текста, что я тебе скинул, м? — олег приподнял брови, сжав губы в тонкую недовольную полоску англичанин снова пожал плечами, весело хмыкнув. больше половины никто не съел, поэтому решено было оставить все на потом. олег поднялся со стула и захватил коробки, перетащив их на кухонный гарнитур, чтоб не занимать стол. помыл руки от жирных следов, а когда вытирал их полотенцем, обернулся на рому, сидящего к нему спиной, который как-то совсем отчаянно снова потер глаза, невольно зевнув. савченко подошел к нему, кладя руку на чужое плечо. — может пойдешь поспишь, а? — он как-то жалостливо скривил лицо, наблюдая за таким состоянием товарища сащеко откинул голову назад, упираясь затылком олегу куда-то в живот, посмотрел совсем убито-уставшим взглядом. савченко повел рукой вверх, укладывая ладонь тому на макушку, пальцами вплелся в волосы, успокаивающе поглаживая, почти массируя. рома устало прикрыл глаза, через пару секунд повернув голову, прижимаясь к олегу уже щекой. немного расслабил плечи, убаюкиваясь чужими аккуратными почесываниями. около трех минут никто не нарушал тишины. у обоих в голове была звенящая пустота, почти непривычная. сащеко наслаждался умиротворяющими поглаживаниями, а олег, видимо, в силу переживаний о состоянии близкого ему человека, даже не задумывался о двусмысленности собственных действий, просто желая хоть как-то помочь. когда савченко подушечкой пальца съехал и провел по коже вокруг темного рожка, рома встрепенулся, издав странный звук, что-то между шипением и судорожным вдохом. олег замер, тихо выдохнув: — прости, — не решаясь сдвинуть руку, он обеспокоенно свел брови, побоявшись, что сделал неприятно — ничего, просто там кожа чувствительная, — рома тоже говорил тихо, наконец приоткрыв глаза, — пойдем в зал, а? савченко согласно угукнул, отходя, чтобы сащеко мог спокойно встать. рома растянулся в угловой части дивана, устраиваясь в позе между полу-лежа и полу-сидя. олег хмыкнул, потому что ему даже представлять такое положение некомфортно, но англичанину, вроде, в кайф. потратив всего пару минут на поиск видоса, савченко отложил пульт. они переговаривались, хотя сащеко находился где-то на границе сознания, все больше сползая в позу лежа. но, темы вроде разгонял, да и отвечал шустро, так что поднявшись с нагретого места за телефоном, олег не ожидал, что, вернувшись из комнаты, застанет того уже спящим. савченко невольно фыркнул. если у него была привычка теребить пальцами все, что лежит в полуметре, то рома, когда спал, обнимал все, до чего дотягивались его длиннющие руки. конкретно сейчас ничего поблизости не лежало, так что он своеобразно поджал под себя ладони, хвостом обвив собственную ногу. у олега с денисом даже было небольшое развлечение: когда они втроем оказывались на тусовке у общих знакомых, к концу попойки их, как близких друзей, спихивали на один большой диван-раскладушку, в который они аккурат помещались. рому всегда клали посередине, а с утра выясняли, кого из них настигла участь плюшевой игрушки. кто первый вставал — фоткал другого, отчего в галерее хранилось несколько смешных картинок, исключительно на память. сащеко об этой «игре» либо не знал, либо просто стандартно забил хуй, но их двоих это крайне забавило. если «проигрывал» денис, то, из-за разницы в росте и размерах, рома просто закидывал на него конечности, будто тот огромный плюшевый мишка. в случае олега же, сащеко стискивал его в объятьях, едва не накрывая собственным телом, сгребая в охапку. даже если бы савченко захотел выбраться — не смог бы. да и не то что бы он сильно хотел. тепло так-то, уютно. олег пару мгновений посверлил взглядом спящего англичанина, снова ушел в комнату, вернувшись с пледом. аккуратно того накрыл, удивившись, что он даже не шелохнулся, и утопал в свою нору, дальше перебирать листочки из стопки на столе. уходя, выключил телек. ближе к шести часам вечера, когда олег на кухне боролся с рассыпавшимся из заварника чаем, со стороны коридора послышались шаги. рома тихой поступью вплелся в комнату, зевая. — доброе утро, спящая красавица, — савченко тихо фыркнул, наблюдая за ним: заспанный, мягкий, улыбающийся — засранец, — сащеко беззлобно потрепал его по макушке, проходя к столу, — бросил меня там одного — мне рядом надо было лечь? я тебе ваще-то плед притащил, — олег озорно сощурился рома издал какой-то странный звук, между смешком и чихом. — сколько я спал? — часа три, не больше, — савченко наконец собрал все чаинки обратно, повернувшись к товарищу, — справедливости ради, выглядишь уже живее — эт плохо, — рома оскалился, иронично усмехнувшись — пиццу будешь доедать? ужин уже — поели, теперь можно и поспать. поспали, теперь можно и поесть, — протянул англичанин, довольно кивая пока рома дожевывал очередной кусок, краем глаза обратил внимание на олега. тот с каким-то жутко задумчивым видом сверлил его взглядом, плавая в мыслях. сащеко повернулся на него с озадаченным «чего?». савченко, не меняясь в выражении лица, протянул: — тебе клыки не мешают есть? англичанин даже жевать перестал. потом все-таки проглотил кусок, задумался на пару секунд и так же недоуменно спросил: — нет… а должны? — ну, знаешь, когда люди себе делают накладные такие, начинаются проблемы: то губу расцарапают, то прикусят че-то, — олег абстрактно махнул рукой, наконец перестав так напряженно вглядываться в лицо напротив — дак потому что клеят искусственные, а у меня-то свои! — рома фыркнул, горделиво мотнув головой, — тело же перестроилось, так что, как у всех зубастых, все на своем месте — они острые? — савченко как-то смущенно поднял на него взгляд, вопросительно вздернув бровь. странные все-таки разговоры они ведут — ты боишься, что я тебя загрызу или че? — сащеко весело фыркнул, растянув губы в ехидной улыбке — не, просто интересно, — олег рассыпался смехом, сгоняя прежнее смущение — острые, — рома доверительно кивнул. чуть выждав, добавил, — хочешь — проверь савченко, для убедительности, посмотрел на него, как на придурка, следом засмеявшись. англичанин подхватил его смех, вернувшись, наконец, к пицце. — пожалуй, откажусь, — олег весело поднял брови, продолжая улыбаться рома хмыкнул, пожав плечами, мол, ну, как хочешь. после ужина, они еще с пару часов просидели за разговорами. словно как в первую встречу, заболтавшись на кухне по душам. и они бы еще поговорили, да только рома начал сонно моргать, пару раз зевнув. — че, баиньки? — олег расплылся в теплой улыбке — блять, да ты кот-баюн какой-то, — сащеко фыркнул, потерев глаза, — это, конечно, объясняет, почему ты пением занялся, но еб твою… — собрались как-то на кухне два мифических существа… — савченко усмехнулся, пародируя голос какого-нибудь рассказчика из аудио-книг — это больше не на сказку похоже, а на начало уебанского анекдота, — англичанин начал тихо смеяться — че поделать, такова участь! олег, тоже посмеиваясь, поднялся из-за стола, складывая пустые коробки из-под пиццы к мусорному ведру. рома встал, потянувшись, бросил короткое «ладно, я в душ», и утопал с кухни.

***

ожидая, пока ромина стряпня разогреется в микроволновке, савченко отрешенно залипал в окно на начинающее потихоньку садиться солнце. англичанин вскоре к нему присоединился, закуривая сигарету. было какое-то приятно-вязкое ощущение тишины и покоя, олег почти кожей чувствовал его. наверное, это называют уютом, но тогда у него слишком уж всратое понимание этого чувства. он усмехнулся этому в своих мыслях, когда рома устало оперся виском о его плечо — с самого утра у него болела голова, и к вечеру, видимо, легче особо не стало. дым он старался выдыхать в другую сторону. — надо в магаз сгонять, — савченко говорил тихо, словно не желая нарушать атмосферу, — пойдешь со мной? может, если прогуляешься, полегче будет — говоришь, как все эти ебаные врачи-советчики, — рома слабо усмехнулся, потушив бычок о пепельницу, — можем тогда еще зайти в печать, которая в доме через дорогу. или это типография называется…? похуй махнув рукой, сащеко отлип от чужого плеча, отходя к запищавшей микроволновке. олег присел за стол, благодарно кивнув на протянутую тарелку с едой. — а нахуя нам туда, напомни? — он слегка нахмурился — дак кружку сделать, — рома бросил на него взгляд, словно забеспокоился о наличии альцгеймера у товарища, — дня три назад я тебе о ней говорил — а, дак ты мне этот свой дизайн не показал, ясен хер, я забыл, — олег, едва не возмущенно, махнул рукой — этот шедевр нужно созерцать только в натуре, — сащеко, с видом мудреца, кивнул головой. парень в ответ фыркнул до той самой типографии они все же дошли. рома предупредил сотрудника, что так и надо, попросил сильно не удивляться. савченко только наблюдал, как тот заржал, показывая большой палец, но сам все еще оставался в неведении. пока они ждали и болтали ни о чем, сидя на какой-то лавочке внутри помещения, олег невольно разглядывал рому — он уже совсем отвык видеть его с обычными глазами, без рогов, клыков и заостренных ушей. про себя отметил, что «настоящий демонский облик» нравится ему больше. когда кружку им таки отдали, и савченко своими глазами мог наконец лицезреть сей шедевр «в натуре», он с минут пять не мог перестать смеяться: две упоротые фотки дениса, видимо, из личной роминой коллекции, а между ними — тем самым всратым шрифтом с открыток из ватсапа, розовым цветом в окружении блесточек лаконичное «для дорогой розы». на вопрос, где рома вообще нашел этот шрифт, тот лишь многозначно кивнул, сказав, что это дизайнерский секрет. все еще посмеиваясь они неспешно дошли до продуктового. савченко отошел к полкам, пытаясь выбрать, чего ему хочется больше, а потом почувствовал знакомые тычки в руку. обернувшись, он убедился, что рома пытается его подозвать, протянув до него свой хвост, но вот все остальное оставалось человеческим. вскоре и хвост так же исчез. олег озадаченно нахмурился, но все же подошел. сащеко обратил его внимание на полки с какими-то совсем уж странными мясными нарезками, предлагая взять одну из них. парень покивал, но все же спросил: — ты можешь превращаться частично? — савченко старался звучать не так удивленно, но не получилось — как видишь, — он беззаботно пожал плечами, складывая продукты в корзину — смело ты… а если б заметил кто? человек бы подумал, что отъехал кукухой, — олег невольно усмехнулся — дак наоборот весело, прикинь, идешь себе такой по магазину, а у человека рядом хвост, который потом исчезает, — рома тоже весело фыркнул, — как по мне — пиздатое светопредставление олег кинул на него упрекающий взгляд, но следом все равно засмеялся. по пути домой солнце уже начало садиться, окрашивая небо в оранжево-розовые цвета, савченко даже пару раз останавливался, чтоб посозерцать. пока шли, разгоняли, как будут презентовать эту кружку денису, по пути перепугав, наверное, пару прохожих своим гоготом и шутливыми пинками друг друга в плечо. уже свернув во двор, продолжая почти истерично ржать, они не ожидали грубовато-вызывающего окрика: — эй, голубки оба остановились, и олег краем глаза заметил, как рома расплылся в злобно-довольной улыбке, переложив пакет в другую руку. он тяжело выдохнул. роме попиздиться с кем-то — за милую душу, только вот сам он был не в восторге. уже приготовившись и подсобравшись духом, он начал поворачиваться одновременно с англичанином, бегло наблюдая за ним. но сащеко его удивил. как, наверное, и этих четырех придурков гоповатого вида. — чего вам? — рома издевательски оскалился, тут же перекидываясь в свой настоящий облик. для верности выпустил когти на свободной руке, разве что хвост не стал показывать лица доебавшихся до них парней надо было запечатлеть на камеру. они едва не синхронно отступили назад, ошалелыми глазами уставившись на рому. олег бегал взглядом туда-сюда, чувствуя, что начинает невольно улыбаться, с каким-то странным чувством в солнечном сплетении. спустя едва ли секунд пять придурки, с тихим истеричным «да ну нахуй», ретировались, а сащеко, довольно хмыкнув, вернулся в человеческий вид. — и ты так мог всегда?! — олег возмущенно всплеснул рукой, продолжая улыбаться — но если б я так сделал раньше, ты бы съебался вместе с ними, — рома доверительно кивнул, весело приподняв брови савченко в ответ фыркнул. в его груди разливалось очень специфичное чувство, будто он принцесса, у которой есть личный дракон. какое-то ощущение собственной важности, что он с этим «драконом» дружит и живет с ним под боком. едва не проскочила мысль, что он бы с радостью побыл его «принцессой», но он вовремя остановил эти размышления. в голове шутливо пробежалось — собака злая, но моя. олег едва не физически ощущал, что его глаза искрят каким-то истеричным обожанием и радостью, так что он поспешил отвести взгляд обратно на дорогу. вернувшись домой, сащеко с удовлетворенным выдохом перекинулся в настоящий облик, невольно подергав хвостом в разные стороны. олег краем глаза отметил, что тому будто не очень уж удобно так делать в одежде, но промолчал. зайдя на кухню чтоб разложить покупки, савченко быстро оглядел товарища с ног до головы и тихо хмыкнул: — я отвык видеть тебя человеком, а щас как будто все вернулось в норму — тебе чтоль больше нравятся эти уебанские рога? — рома кинул на него саркастичный взгляд, убирая продукты в холодильник — ничего они не уебанские, клевые же, — олег озадаченно нахмурился, едва не приготовившись отстаивать свою точку зрения, если тот начнет спорить но сащеко молча бросил на него слегка сощуренный взгляд и расплылся в какой-то странной ухмылке.

***

пару дней спустя, за завтраком, рома как-то слишком сосредоточенно вглядывался в экран телефона. потом, встрепав волосы, поднял взгляд на олега, который уже некоторое время с интересом на него поглядывал. — батя попросил приехать, помочь ему с ремонтом, — выдохнул как-то задумчиво — и сколько тебя не будет? — олег и без того понимал, что рома, очевидно, согласится — с неделю где-то, может, меньше, — он отложил телефон, возвращаясь к бутерброду, оставшемуся на тарелке, хмыкнув, — отдохнешь от потустороннего присутствия — да без такого присутствия уже скучно становится, — савченко весело фыркнул, — там человеком ходить будешь? — ну, не пингвином же, — сащеко вздернул бровью, смеясь, — я их тогда убедил, что все закончилось, когда научился эту херь контролировать, сам понимаешь, что пугать такими приколами — хуйня затея олег согласно пожал плечами. честно говоря, англичанин умел в какие-то армейские сроки собирать вещи в поездку, олег даже завидовал. иногда, проснувшись едва не за пол часа до выхода, он умудрялся стоять чистым, одетым и с полным рюкзаком всего необходимого ровно ко времени. как ему это удавалось, для олега оставалось загадкой. так и сейчас — закончив кушать, он быстро помыл кружку с тарелкой, утопал в комнату, а через пятнадцать минут уже шагал в сторону прихожей. савченко даже не успел вытереть свою чашку. пошёл к роме, следом облокотившись плечом о стену. тот уже обувался, а когда выпрямился, олег заметил — тот уже в человеческом облике. — надеюсь, скучать не будешь, — сащеко тихо фыркнул, протянув руку — так говоришь, будто не ты иногда исчезаешь на неделю без ведома, — олег, тоже хмыкнув, пожал руку, приобняв товарища, — главное, потом найдись — обязательно, — он усмехнулся ему куда-то в висок, похлопав по плечу на самом деле, они и правда были почти не привязаны друг к другу. что олег, что рома часто уходили по своим делам, будь то встреча с друзьями или что-либо еще, уезжали, лишь иногда списываясь в мессенджере. сащеко периодически вообще пропадал на неделю, а то и две, потом появляясь на пороге с очень уж довольным лицом. савченко понятия не имел, куда тот исчезал, да и не особо волновался на этот счет. переживать начинал, только если ему звонил, например, женя, со словами: «забери англичанина, пожалуйста, он уже все запасы вылакал». поэтому он предполагал, что рома возвращался домой, только когда его под жопу выпихивали, чтоб не высосал весь соседний алкомаркет. пока это было самой вероятной догадкой. и все вроде шло как обычно, савченко занимался своими делами, но на вторые сутки словил себя на странном, дискомфортном состоянии, пока пил чай. шило в жопе не давало ему спокойно сидеть, и ломота, как при температуре. что бы он ни делал, надоедливое чувство не проходило, даже наоборот, усиливалось, особенно перед сном. а на третьи сутки внезапно понял — невыносимо скучает. открытие было весьма странным. никогда у него не тянуло так под ребрами, чтоб он хотел пешком топать до ромы. возможно, тяга уже и правда начала туманить разум, с момента прорыва этой «плотины» отравляя сознание. даже гордость уже неслышно бултыхалась, почти не вылезая. остался страх, недвижимым булыжником давящий на душу, да и тянуло его, как приклеенного. в попытках отвлечься, савченко пошел по проверенному методу человечества — уборка. уже в конце, закидывая вещи в стирку, невольно усмехнулся, что, наверное, они пару-тройку футболок поперепутали за все время сожительства, а потом наткнулся на ромины шорты, и в голове словно лампочка зажглась. вспомнилось внезапно, как рома периодически размахивал хвостом, словно поправляя резинку штанов от неудобства, и олега посетила идея. включив стиралку, он воодушевленно потопал в ромину комнату. это, конечно, не очень правильно, но он шел с благородной целью, а потому, недолго покопавшись в шкафу с одеждой, нашел старые шорты, с довольным видом отправившись к себе. покрутив элемент одежды в руках, савченко отвлекся на поиски иголки с ниткой. швея из него, конечно, так себе. наверное, он и сам понятия не имел, что делал, но с завидным упорством орудовал ножницами и обрабатывал швы. промучался он до вечера, в попытках сделать все аккуратно настолько, насколько ему позволяли навыки. в итоге, получились достаточно сносные шорты с вырезом под хвост. олег особо не знал, как у англичанина вообще крепилась эта конечность, но подумал, что за старый «испорченный» кусок ткани рома его не убьет, а если повезет, то и носить будет. внезапно жужукнул телефон, лежащий на столе.

рома 18:34

эй

рома 18:34

жопа кучерявая

савченко фыркнул, открывая уведомление.

олег 18:35

че такое

рома 18:35

мать предлагает закрутки, нам оно надо?

олег 18:35

ясен хуй бери

олег 18:36

на попойках всегда сгодится

рома 18:36

заметь это даже не я написал

олег 18:36

я живу с чертом-алкашом, какую еще причину для закруток я мог написать?

рома 18:37

вот щас обидно было

олег 18:37

на правду не обижаются

олег 18:37

как там у вас ваще дела то?

рома 18:38

мать все спрашивает где же второй сынок

рома 18:38

я сказал что ты следишь за хатой

олег 18:38

в следующий раз бери меня с собой

рома 18:39

обязательно

олег 18:39

вы там закончили? че тебе уже соленья пакуют

рома 18:39

соскучился уже чтоль?)

савченко очень хотелось написать в ответ «невыносимо». но, пока он тормозил сам себя, прилетело новое сообщение.

рома 18:40

завтра вернусь

олег 18:40

тогда я пошел выгонять проституток

рома 18:40

можешь не стараться)

парень фыркнул, блокируя телефон. и правда — следующим утром в замке заскреблись ключи. олег как раз хотел поставить чайник на кухне, поэтому, отставив его, пошел в коридор. он даже не успел дойти до прихожей, как в дверь ввалился рома, с двумя пакетами наперевес. — здравствуй, рая! дом сгорел, а ты живая! — сащеко был какой-то слишком уж энергичный для девяти утра. савченко в ответ прыснул со смеху — хрена се тебя упаковали, — олег фыркнул, принимая пакеты, которые ему оперативно всунули — нам этих закруток, сука, на всю жизнь хватит, — он выдохнул, и стала понятна причина бодрости — он был взбешен до белого каления олег разве что успел усмехнуться, как англичанин стянул обувь, проходя на кухню с рюкзаком, который, похоже, тоже был с гостинцами. парень потащился за ним. — так все, я нахуй в душ, — он выложил оставшиеся продукты на стол, — как я ненавижу этот рейсовый автобус! блять, два часа, как в бане едешь, вместе с этими вездесущими бабками, которые хуй пойми куда катятся в семь утра сащеко раздраженно выдохнул и, под удивленный взгляд олега, умотал сначала в комнату, минут на пять, видимо, оставить вещи, а потом хлопнул дверью ванной. савченко даже нормально не поздоровался, но решил пока того не трогать. пусть в душе откиснет, успокоится. тут же к олегу прилипла настойчивая мысль — а как преподнести шорты? он попытался что-то придумать, пока убирал закрутки на полку, но успехом это особо не увенчалось. решив, что экспромт его спасет, он ушел в свою комнату. и вспомнил, что с утра так и не нашел нужный кабель. поэтому аккуратно постучал в дверь ванной, пока рома еще не включил воду: — слушай, а где тот провод, синий который? — олег тихо замер, думая, что на него либо выльется поток мата, либо он узнает ответ. спустя пару мгновений рома подал голос — у меня, второй ящик стола и следом за этим послышался звук воды. савченко хмыкнул, направившись в комнату друга. не то что бы олег был любителем подглядывать и рыться в чужих вещах, но проигнорировать блокнот, что приоткрытым валялся на столе, видимо, брошенный в спешке, он не смог. несколько секунд взвешивал, надо оно ему или нет, но, по итогу, выглядывающий со страницы рисунок перевесил интерес. сащеко вообще не показывал, что рисует, от силы пару раз, ссылаясь на то, что это «всратые почеркушки, че тебе на них смотреть?». олег оглянулся, почти воровато прислушавшись, что рома точно в душе, взял потертую книжечку, перелистывая страницы. то и дело, среди хаотичных заметок кривым почерком, мелькали наброски — иногда просто карандашом, иногда даже в цвете. савченко тихо усмехнулся, что почти под каждым таким стояла дата, но тут же замер, когда увидел вчерашнюю, позавчерашнюю. в сравнении со всем блокнотом, прошедшие дни сильно выделялись — меж коротких пометок в пару слов на них в каком-то концентрированном виде превалировали рисунки самого олега. они появлялись и на прошлых страницах, однако в том же количестве, что и скетчи разных других знакомых. но не здесь. савченко задумчиво провел подушечками пальцев по листу — ему показалось, что в глазах ромы он выглядел достаточно забавно. особенно, с каким-то завидным энтузиазмом англичанин черкал его кудри, кучей штришков карандаша. в ванной выключилась вода. савченко дернулся, быстро кладя блокнот на исходное место, шустро схватив кабель и тихой поступью свалив из комнаты. а в солнечном сплетении бултыхалось странное чувство — рома что, тоже скучал? спустя минут пять дверь ванной открылась, и сащеко поперся на кухню. олег, поразмыслив и по итогу сказав себе «была не была», схватил шорты и пошёл за ним. рома стоял у гарнитура, включая чайник, уже перекинувшись в свою настоящую форму. савченко немного неловко встал рядом. — я тут это… сделал кое-че, — олег чувствовал, что начинает краснеть, — вот он протянул ему вещицу. рома вопросительно посмотрел на него, но потом заинтересованно взял шорты. покрутил, не понимая, а в чем, собственно, прикол, следом увидел вырез и как-то странно замер. с абсолютно нечитаемой эмоцией он уперся взглядом в этот кусок ткани, словно там был по меньшей мере шифр. да так долго вглядывался, что савченко уже конкретно занервничал, не имея возможности опознать реакцию. — я подумал, что, ну… тебе, вроде как, не очень удобно с хвостом, так что, ну… — олег неопределенно махнул рукой, уже желая провалиться сквозь землю — ты… сам сделал? — рома наконец подал голос, переведя все такой же нечитаемый взгляд на товарища — ну, да… — савченко мельтешил, бегая глазами туда-сюда, не зная, куда себя деть англичанин снова посмотрел на шорты, а потом его губы расползлись в довольной улыбке, и он резко сшиб олега объятьем, немного его напугав. рома всегда так обнимал, с душой, но сейчас в этом было что-то неуловимо другое, особенно то, с каким рвением он прижимал его к себе. савченко отмер, укладывая руки на широкие плечи, будто разом выдохнув. скребущее ощущение под ребрами спешно отступило, и олег даже не замечал, насколько же оно давило, пока на его место не пришло щекочущее счастье, словно заполнившее все его существо от головы до пят. на мгновение показалось, что его просто разорвет этой теплой волной. рома отступил, снова вглядываясь в вещицу. следом развернулся, стягивая собственные шорты, чтоб надеть новые. благодаря тому, что из ванной тот вышел без футболки, олег наконец рассмотрел «начало» хвоста, невольно подвиснув. и правда, конечность шла не от копчика, а чуть выше, словно была продолжением мышц спины. савченко все еще не особо понимал анатомию, поэтому единственное сравнение, которое пришло на ум — щупальце, как у осьминогов. возможно, поэтому хвост такой подвижный? он не знал. на практике видел, что резинка белья, например, располагалась ниже и не мешала, в отличие от шорт или штанов, которые приходилось приспускать. пока он размышлял, сащеко успел надеть новообретенную одежду, пару раз махнув туда-сюда хвостом. олег, наконец, отвис, перестав так бесстыдно пялиться на чужое тело, и невольно дрогнул, когда рома заговорил. — бля, олеж, это ахуенно, — рома поднял на него счастливый взгляд, довольный, как кот, наевшийся сметаны — я очень надеялся, что не сделал хуйню, — олег фыркнул, мотнув головой — без понятия, как тебе в голову пришла эта идея, но пусть такие приходят почаще, а, — сащеко широко улыбнулся, — много у тебя это заняло? — ды нет, дольше соображал, как у тебя ваще хвост крепится, я ж не видел, — он хмыкнул, — а потом уже все это сшил ровно, часа три ушло — три часа? у тебя откуда такие навыки швейного дела, что ты это сделал за такой короткий срок, еще и без мерок? — рома удивленно вскинул брови савченко пожал плечами, весело хмыкнув. сащеко неверящие мотнул головой, улыбаясь, потом снова поднял взгляд: — чай, кофе, потанцуем? — без музыки танцевать не ахти, ебашь кофе, — олег фыркнул, садясь за стол

***

с момента его возвращения олег все не мог отделаться от мысли, что сащеко стал чаще к нему прикасаться. рома без того тактильный достаточно и никогда не отличался уважением к его личному пространству, а когда пьяный был, так вообще в репейник превращался — олег грешным делом подумал, что тот успевает как-то выпивать, однако подтверждения этому не нашел — но сейчас было что-то иное. то, мимо проходя, встреплет ему волосы на макушке, то по плечу проведет, то по спине похлопает. когда хочет подозвать или обратить внимание — не просто окликает по имени, а то хвостом, то рукой тычет без надобности, оставляя отпечатки, то следует за ним, как кот. и такого можно было перечислять бесконечно, не то что бы олег возмущался, но в ступор вводило. неугомонная гордость окончательно потонула, позволив савченко, наконец, искренне радоваться таким прикосновениям, да вот только льнуть в ответ было все еще боязно. олег даже не знал, как реагировать. таких моментов стало настолько много, что он едва не перманентно ходил в смятении. и, что запутывало больше всего, он все еще не мог разобрать эмоцию, с которой рома такие приколы выкидывал. в один момент начало казаться, что тот все понимает и знает, отчего уже конкретно стебется над ним, может даже издевается. но ни подтверждения, ни опровержения данной теории у олега не было, поэтому он просто существовал в каком-то вакууме из непонимания происходящего, смущения и потерянности. в один момент состояние дошло до такого пика, что стоило ему завидеть закончившееся молоко, на пару с другими продуктами, как он едва не пулей вылетел в магазин, просто развеяться. рома, слава богу, с ним не пошел, попросил только купить ему сухариков. по пути он иногда спотыкался, плавая в каше мыслей, но все-таки до продуктового дошел. уже там у него зазвонил телефон: — здарова, вы дома? — астапов говорил немного запыханно — ну, я щас в магазе, но рома — да, — олег озадаченно нахмурился, — а че случилось? — да я щас со студии топаю, мы пару демок начеркали, хотел зайти устроить консилиум, — денис фыркнул, — я тут недалеко короче, могу залететь? — ясен хуй, че спрашиваешь-то — тогда ждите денис сбросил вызов. савченко даже немного выдохнул — может, отвлечется от этого сумбура в голове. он особо не торопился, поэтому, едва зашел в квартиру — в домофон тут же позвонили. он успел только разуться и сказать сащеко, кто звонит. денис сердечно поблагодарил за оперативность, и с радостью прошел на кухню. пока олег разбирал пакеты у гарнитура, рома крутился рядом, набирая чайник. внезапно денис присвистнул: — хрена у тебя шорты моднявые, — он скорчил какую-то удивленную гримасу — олег сделал, — рома тоже присел за стол, напротив астапова, — я хер знает как, но сделал — нихуя себе, — он мотнул головой, словно выражая какую-то высшую степень уважения олег, убиравший молоко в холодильник, весело усмехнулся, потом начал что-то рассказывать про странную бабку в магазине. парни увлеченно слушали, посмеиваясь. денис в какой-то момент перевел взгляд на рому и невольно замер. он, наверное, впервые в жизни видел его таким… таким. он бы поклялся, что даже собаки так предано хозяевам глазки не строят — да ни на одну свою девушку тот так не смотрел, как сейчас уставился на олега, пока тот не видит. астапов готов был дать руку на отсечение, что еще чуть-чуть, и в глазах появятся мультяшные сердечки. аж даже шутить на эту тему перехотелось, денис натурально был выбит из колеи. у ромы обычно было три состояния: похуй — оно перманентное, плохо — когда до этого похуй было на меру чего-либо, и «отсутствует соединение» — когда сащеко занимался музыкой, читал или увлеченно что-то делал в телефоне. но вот с таким денис сталкивается впервые, за десять лет дружбы. он мог бы сказать, что роме не то что был симпатичен олег, а тот по уши был влюблен в него, причем в самом карикатурном смысле данного слова. савченко внезапно обернулся и — конечно же! — ничего не заметив, кинул роме пачку сухариков. тот быстро переключился на вскрытие упаковки, отведя взгляд, а у дениса чуть челюсть на пол не упала от возмущения. прям вот настолько слепые? но олег спросил его про напиток, отчего пришлось собраться и сделать менее удивленное лицо. когда рома снова поднял взгляд, тот уже был обычным, без подоплеки и лишних эмоций. астапов остался в глубокой степени ахуя. савченко потянулся к шкафу, где стояли кружки, и издал какой-то звук удивления. взял одну из них, с ехидной улыбкой повернувшись к денису, и, гордо протянув ему посудину, фыркнул: — спешл фо ю, от романа николаича! астапов, наконец, вырвался из раздумий, обращая внимание на олега. взял в руки протянутую кружку и, вглядевшись, рассыпался хохотом. — господи, — фыркнул, покрутив вещицу в руках, — ты на полном серьезе это сидел и делал? — ясен хуй, — рома растянул губы в довольной улыбке, — я ваще-то старался! — блять, да что у вас за кружок «очумелые ручки»? один шить научился, второй дизайны херачит, — денис вытер слезящийся от смеха глаз, передав кружку обратно олегу, чтобы тот заварил чай, — нет, правда, че тут произошло с момента нашей последней встречи? — мы открыли творческие чакры, а ты пропустил все веселье, — сащеко доверительно кивнул, — теперь у тебя есть личная, именная посуда! рома услужливо махнул рукой, на что астапов невольно заржал. вместе с кружками они перекочевали в комнату англичанина. сащеко уселся в свое кресло, денис умостился на табуреточке рядом с ним, олег же предпочел сесть на ромину кровать позади них. а дальше по накатанной — флешка, запуск программы и много-много обсуждений. за прошедшие три часа астапов более не наблюдал похожего состояния у сащеко, отчего начало казаться, что ему просто привиделось, но верилось в это с трудом. он даже не выкинул ни одной тупой шутки по этому поводу, уже искренне не понимая, что происходит. может, над ним стебутся?

***

на протяжении следующей пары дней денис заглядывал в гости — с утра сидел на студии, а потом, приезжая к ним, как по кругу: разбирали вместе новые материалы, обсуждая и корректируя, где надо. но, даже с такой частотой посещений, он не заметил никаких изменений — все те же два придурка, топчущиеся вокруг друг друга. поэтому, шутки невольно вернулись. он едва не все больше убеждался, что ему привиделось. в какой-то момент денис устало всплеснул руками на очередное предложение олега добавить духовых инструментов в один отрезок: — черт бы тебя побрал с этими дудками, — он мотнул головой тут же увидел, как рома с олегом переглянулись и, почти светясь смешинками в глазах, синхронно уставились на него. денис запоздало обработал, что сказал, отчего снова махнул рукой: — да не в этом смысле блять! — он устало потер переносицу, вновь поднимая убийственный взгляд, прожигая им каждого по очереди, — хотя лучше бы, сука, в этом! рома, обернувшись на олега, издевательски поиграл бровями, на что тот закатил глаза и посмотрел на него, как на отбитого. закончив, после небольшого чаепития денис, отблагодарив друзей, отправился домой отдыхать — такая интенсивная работа над треками давалась ему, мягко говоря, сравни занятиям в зале. англичанин, просидев с олегом на кухне еще с пол часа и услышав, что тот кинул ему новые тексты, направился в свою комнату, сидеть вчитываться. как только он туда зашел — остановился. на столе лежала чужая флешка. он тут же открыл мессенджер:

рома 15:46

ты забыл флешку свою

денис, который только зашел в квартиру, отвлекся на жужжание уведомлений.

сябитова 15:48

бляяяя

сябитова 15:48

она мне завтра на студии нужна

поразмыслив с секунды три, он быстро напечатал:

сябитова 15:49

давай я завтра к вам зайду с утра, часов в 9?

рома 15:49

ты блять в 9 утра на студию идешь?

рома 15:49

ебнутый

денис невольно фыркнул, прочитав это.

рома 15:50

ладно я поставлю будильник

сябитова 15:50

от души братан :)

сащеко по-доброму закатил на это глаза, откладывая телефон на стол. следом, будто по щелчку переключив режим, засел за компьютер, внимательно читая строчки будущих треков. олег, заварив себе почти литровую кружку чая и направившись в зал, задумался — пока денис к ним приходил, ему действительно стало немного легче. он сам отвлекался на болтовню о треках, направляя размышления в другую сторону, да и рома, после ухода астапова, вечерами ходил выжатый, как лимон. в его глазах едва не красной вывеской маячило «хочу нажраться». однако присутствовало небольшое «но». сащеко тоже переключался на астапова и более не выкидывал ничего необычного, отчего у савченко было три версии: либо рома, действительно, просто менял поток внимания и расходовал всю неуемную энергию туда, либо не хотел стебать его при денисе (что очень маловероятно), либо это все какая-то шутка, которую олег все никак не выкупит. посидев в тишине с минут пять, наедине с мыслями, он мотнул головой, словно сбрасывая всю эту шелуху, взял пульт и включил видео на ютубе. пару часов прошли в какой-то странновато-тихой идиллии, пока он был увлечен происходящем на экране, почти не заметив, что чай таки кончился, и только с третьего раза перестав проверять кружку на наличие оного. шаркающей походкой в зал вплелся рома, остановившись в проходе. савченко поднял на него заинтересованный взгляд, вопросительно кивнув. тот, уставше потерев глаза, направился к дивану, саркастично протянув: — заебался смотреть вашу писанину и говорить, шо все хуйня, — он плюхнулся рядом с олегом, который только-только включил видео, положив пульт между ними савченко метнул влево озорной взгляд, весело фыркнув. англичанин, наконец, обратил внимание на экран. — блять, олеж, опять твои ебаные документалки, сколько можно-то, — он как-то вымучено поднял глаза к потолку, будто этот самый потолок его лично оскорбил, тяжело вздохнув, — который вечер включаешь! посмотришь, когда меня дома не будет, дай я нормальное че-то найду сащеко было потянулся к пульту, но олег быстро забрал его себе, повернувшись к нему с нечитаемым выражением лица. в хитро сощуренных глазах ромы зажглись огоньки азарта, и олег понял — игра началась. едва он успел обработать эту мысль, англичанин резко двинулся в его сторону, намереваясь ухватить пульт, пока тот находился в замешательстве, но олег быстро спохватился, вытянув руку за спину — сащеко издал разочарованный звук, начав активное наступление. савченко успел выставить вперед колено, когда завалился на спину, но щиколотку тут же обвили хвостом и дернули вниз, выпрямляя ногу. парень посчитал это жульничеством, но тому явно было плевать. пока рома ринулся к вытянутой руке, олег успел поджать вторую ногу, пяткой почти упершись в чужое бедро. сащеко замер, потому что даже его длиннющих рук не хватало, чтоб дотянуться до ладони с пультом, особенно в таком положении, когда олегово колено утыкалось ему в грудь, готовое если что нехило отпихнуть. поэтому он просто навис над ним, сначала балансируя на одной лишь правой руке, а потом поставил и левую, рядом с чужим плечом. со все таким же хитрым прищуром он вгляделся в лицо напротив, и его будто окатили ушатом ледяной воды — в олеговых глазах едва не настоящими искорками горели чистое счастье и непомерное, бесконечное обожание, а улыбка сверкала так ярко, что натурально слепила. но, всего пару мгновений. потому что стоило ему задержать взгляд, как глаза напротив шустро заволоклись страхом, каким-то даже истеричным, паническим, растянутые в улыбке губы нервно дрогнули. наверное, этого можно было и не заметить, если не присматриваться, однако рома почти различил в зрачках цепкие лапы испуга, который ухватил эмоции и запрятал их в свою нору. ошеломляющей волной накатило осознание увиденного. выждав еще несколько секунд сащеко почувствовал, что нога, упирающаяся ему в грудь, ослабла. он резко дернулся и, пока олег оставался в полном смятении, шустро выхватил пульт из такой же ослабевшей руки, возвращаясь обратно в сидячее положение с видом победителя. савченко растеряно нахмурился, а через секунду рассыпался хохотом, весело жмурясь. буркнув сквозь смех «падла», он начал подниматься, ухватившись за спинку дивана, и не успел он сесть, как его лицо обхватили чужие руки, и он почувствовал короткое, но требовательное прикосновение к губам. олег удивленно распахнул глаза, подняв брови. во взгляде читались полная растерянность, смущение и недоверие. однако, чем дольше он вглядывался в лицо напротив, тем больше — наконец-то! — четких эмоций проявлялось в чужих глазах: решимость исчезала семимильными шагами, оставив маячащее «бежать», тот был напуган — словно и сам не понимал, что сделал, словно еще чуть-чуть и отступит, сведет опять в шутку и никогда не вспомнит об этом. руки, что обхватывали его лицо, постепенно слабели, готовые отпустить. савченко наконец растерянно мигнул, следом быстро облизнув собственные губы. потом, словно недоверчиво, в глазах мелко заискрились прежние огоньки счастья. взгляд стал лихорадочно мельтешить по роминому лицу. дрогнула легкая улыбка, когда чужие руки уже почти отпустили, и олег рванул с места в карьер, почти впечатываясь в губы напротив. сащеко издал испуганный звук, немного ошарашенный резким движением. его удивило то, с какой жадностью, напором и неописуемым голодом олег его целовал. так болезненно отчаянно, что, немного не удержав вес, он повалился на спину, крепко обхватив савченко и потянув его за собой. тот даже не отстранился, лишь немного поерзал, устраиваясь. благо, они свалились на подушки у подлокотника. когда прерваться все же пришлось, олег выглядел обдолбанно счастливым, будто еще мгновение и он разлетится осколками яркой звезды. на лице ромы виднелась отчетливая эмоция радости — в глазах плескались такое же непомерное обожание, счастье и странная прыткая искорка, игривая и хитрая. прижавшись своим лбом к чужому, сащеко тихо выдохнул: — видимо, стоило сделать это раньше, — он хмыкнул, улыбаясь — ты себе не представляешь насколько, — олег прикрыл глаза, прижимаясь и пытаясь выровнять сбившееся дыхание рома сместил руки, вплетаясь в олеговы кудри, потом фыркнул, начиная смеяться. — чего? — савченко открыл глаза, уставившись в лицо напротив — ты теперь как будто из угольной шахты вылез олег озадаченно нахмурился, не понимая, про что речь. рома молча поднял свою ладонь на уровень его глаз и слабо ей мотнул. до савченко, наконец, дошло. — прости, — сащеко продолжал посмеиваться, теперь слегка виновато прикрыв глаза — это меня черт побрал, — олег весело фыркнул, представив, как странно выглядело его лицо в черных отпечатках роминых рук — еще пока не побрал, — англичанин доверительно кивнул, хитро сощурившись сащеко оставил россыпь легких поцелуев по скуле, лбу и виску олега, обвив хвостом его бедро, руками спустившись ниже, крепче прижимая к себе. вес чужого тела сверху ощущался так хорошо и правильно, что рома почти замурчал. олег перехватил его, снова целуя, все так же отчаянно и голодно, цепляясь пальцами за прядки волос, оттягивая их. руки англичанина аккуратно пробрались под футболку олега, выводя на спине узоры, ощущая мышцы под кожей и то, как они прогибались под его прикосновениями. но пальцы савченко скользнули от волос прямо к рожкам, изучая их подушечками, отчего рома издал низкий мычащий звук, невольно вжимая в себя олега, почти болезненно сжав его бока. олег отстранился, сместив руки обратно в чужую шевелюру, тычась носом в щеку, и тихо выдохнул: — сори, я забыл, что они чувствительные, — он, словно извиняясь, оставил легкие поцелуи на родинках, до которых дотянулся — я и не говорил, что это неприятно, — рома с хитрой улыбкой наблюдал, как олег, сощурившись, обрабатывал его реакцию и следом растянул губы в глупой улыбке — в следующий раз уточняй, — это он произнес куда-то в ромину шею, смущенно уткнувшись в нее носом сащеко в ответ лишь одобрительно угукнул, усмехнувшись. низкий звук, больше даже вибрация, раздавшаяся где-то в груди, ощущалась олегу особенно ярко, срезонировав в его собственную грудную клетку. почти растекшись по роме, савченко чувствовал, как его тело гудело, приятно ныло от всепоглощающих эмоций. рома тоже ощущал, что олега мелко моросило, особенно отчетливо, когда он выводил узоры вдоль позвоночника, смелее надавливая подушечками по расслабленным мышцам. складывалось впечатление, что тот просто как оголенный провод — любое прикосновение отзывалось мурашками и ощутимой дрожью. савченко оставил поцелуй на его шее. следом проделал дорожку вдоль мышцы, дойдя до острой линии челюсти, слабо ее прикусив, словно отзываясь на чужие пальцы, ощутимо приятно давящие на позвонки. одна рука англичанина выскользнула из-под футболки, тут же вплетаясь в олеговы кудри, мягко потянув за них вверх, поднимая голову, чтобы снова увлечь в поцелуй. на настойчивое давление у ямочек рядом с копчиком савченко тихо охнул, позволяя роме беспрепятственно углубиться. олега мелко коротнуло, когда он языком коснулся чужих клыков — не напиздел, и правда островатые. спустя время пришлось отстраниться, просто банально отдышаться. савченко подлез руками под ромину спину, обнимая, и уложил голову на плечо, тычась носом в шею. резко сжал его, как плюшевую игрушку, будто ему было необходимо хоть как-то выразить бьющие через край эмоции, следом выдохнул и разом расслабился, податливо растекшись. рома тихо усмехнулся ему в макушку, крепко обвивая его руками, прижимая к себе. пролежали они так еще долго. англичанин даже забыл, что изначально вообще хотел переключить документалку, тихо бубнящую на фоне. и только когда его взгляд зацепился за время, он, честно говоря, немного удивился. потом хмыкнул: — спать так и собираемся? олег, отрешенно выводящий какие-то узоры между родинками на роминой руке, озадаченно приподнял голову. сащеко мотнул головой на циферблат. — цыгель цыгель ай люлю, — он фыркнул, когда олег сощурился и, разглядев цифры, тоже удивленно приподнял брови — я как-то ваще во времени потерялся, — савченко мягко улыбнулся, поднимаясь с ромы, потягиваясь, — а че так рано спать-то? — а, забыл сказать, — сащеко принял сидячее положение, оказываясь аккурат напротив чужого лица, и хмыкнул, — дёня флешку забыл, сказал, что завтра зайдет к девяти утра, потому что она ему нужна на студии — девяти блять? он че, ебнутый? — не поверишь, я ему сказал то же самое, — рома фыркнул, смеясь, — поэтому я в душ немного хитро сощурившись и чмокнув олега в щетинистую щеку, англичанин поднялся и, подмигнув, утопал в ванную. савченко усмехнулся, чувствуя себя такой расслабленной и умиротворенной субстанцией, что губы невольно растянулись в глупую улыбку. однако стоило ему тоже встать, выключив телек, и дойти до своей комнаты, в голову внезапной стрелой прилетел вопрос — а где, собственно, спать-то? вместе? если да, то на чьей кровати? он в ступоре встал, немного не понимая, что делать. поразмыслив, что как-нибудь они решат, занялся своими делами. через некоторое время рома вышел из душа, мотнув олегу головой, что ванная свободна, и ушел в свою комнату. дверь, однако, не закрыл. савченко пару раз моргнул, и, махнув рукой, тоже ушел мыться. стоило ему закончить банные процедуры и выйти, его окликнул рома. он мигом забыл, что хотел вообще-то футболку в комнате взять, и просто пошел к сащеко. тот сидел перед монитором и, видимо, не теряя времени, продолжал разбирать олегову писанину в ворде. савченко присел на кровати за роминой спиной. тот быстро обернулся через плечо, удостоверившись, что его слушают, и начал обращать олегово внимание на строчки, которые он бы изменил. спустя пол часа таких разговоров олег вымучено вздохнул, прикрыв лицо руками, потирая глаза, и, откинувшись на спину, растекся уставшей лужицей на кровати. — усе, я уже больше не могу, либо щас башка взорвется, либо я просто отрублюсь почти пять секунд прошли в тишине, а потом раздался шорох покрывала, и савченко почувствовал, что матрас промялся под весом второго тела. он убрал руки от лица и замер, уставившись на нависающего над ним рому. еще секунды три тот, сощурившись, вглядывался в его лицо. — выглядишь так, будто я, как минимум, смерть с косой, — он усмехнулся в глаза напротив будто вернулась осознанность, олег моргнул, а потом тихо фыркнул, поняв, что застыл на месте — даже руки зависли в воздухе, словно он превратился в каменное изваяние. савченко расслабился, немного сдвинул ноги, чтобы роме было удобнее, виновато прикрыл глаза, мотнув головой и тихо выдохнув: — прости рома расплылся в понимающей улыбке, продолжая его разглядывать. потом мягко спросил: — страшно? — олег понимал, про какой страх тот говорил, и слабо кивнул — есть немного — мне тоже, — рома хмыкнул савченко поднял на него взгляд. отчего-то простое понимание, что тот так же боится сделать что-то неправильно, сломать новую грань их взаимоотношений и просто не угадать с действиями, сделало его спокойнее. они оба не были в таких ситуациях, оба пока не понимали, как вообще жить с такими нововведениями, и оба не знали, правильный ли шаг делают. внезапно рома поменял их местами, отчего задумавшийся было олег растеряно уставился на него. потом правда взгляд сменился на изучающий, и он долго что-то высматривал в лице напротив. чужой взгляд пестрил эмоциями — неприкрытой теплотой и какой-то даже звенящей влюбленностью. савченко чувствовал сверкающую радость, что бежала искорками по собственным венам, потому что видел на ромином лице взаимность, именно в том смысле, в котором, отчасти, даже и не надеялся. коротко усмехнувшись, он уперся лбом в подушку, рядом с роминой щекой и тихо, будто боясь спугнуть удачу, проговорил: — у меня все еще стойкое ощущение, что это лихорадочный сон, либо я уже галлюцинирую настолько, что просто не отличаю реальность от бреда, — говоря это, он чувствовал, как собственное сердце заполошно стучит, искренне не желая слышать подтверждение собственным словам — галлюцинации могут так? с этими словами рома, хитро сощурившись, прикусил беззащитную кожу между плечом и шеей, которая находилась в зоне доступа. олег вздрогнул и шустро поднялся обратно на локти. — эй! — клыки хоть и острые, но никаких болезненных ощущений не последовало, скорее, это был возглас удивления. савченко, слабо улыбаясь, уставился на англичанина, как на придурка — я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк, — было видно, как рома со всей силы сдерживался, чтоб не заржать савченко еще пару секунду обрабатывал сказанное, растягивая губы в глупой улыбке, и почувствовал, как румянец ползет даже на плечи. татуировка поросячей мордочки на задней стороне шеи иронично порозовела. по итогу, издав какой-то фыркающий звук, олег уткнулся в ромино плечо, не имея возможности перестать смущенно улыбаться. — придурок, — беззлобно, почти смеясь, устраиваясь на плече поудобнее, тычась носом в чужую шею, — допустим, убедил рома тоже тихо засмеялся, крепче обнимая его. подумав, натянул поверх них одеялко, хотя от контакта кожи к коже становилось даже слегка жарко. олег чутка сполз набок, закинув ногу на него, и, поудобнее устроившись, обвил руками. вопрос с кроватью для совместной ночевки был решен в пользу роминой комнаты.

***

проснувшись утром олег, еще даже не до конца придя в сознание и не имея желания открывать глаза, почувствовал очень знакомое тепло чужого тела за спиной и такие же знакомые руки, прижимающие его к этому самому телу. отчего почти тут же уверовал, что вчера они просто были у кого-то на тусовке, опять много выпили, их снова спихнули на один диван, и все, что происходило в памяти — просто сон его воспаленного подсознания. поняв, что выбраться он может даже не пытаться, савченко мирно продолжал лежать расслабленной лужицей. но мозг, который постепенно все же начал активничать, стал неспешно обрабатывать окружающую действительность. тут-то внимание и застопорилось на том, что олегову ногу что-то определенно обвивает. и как только эта мысль вообще добралась до сознания, савченко понял, что вряд ли бы рома спал в своем настоящем обличии у кого-то в гостях на пьянке. медленно распахнув глаза и привыкнув к свету, олег сделал неожиданное, лично для себя, открытие — они и вправду в комнате сащеко. не сон, сука. почему-то, это искренне удивило его с такой силой, что сердце немного ускорило ритм, а бедный мозг очень старался принять факт реальности, в которой он прямо сейчас находился. видимо, продолжалось это достаточно долгое время, потому что со спины раздался очень тихий и сонный голос: — я тебя жрать не собираюсь, не бойся, — слабый смешок, обдавший шею теплым воздухом, — доброе утро олег, наконец, включился, перестав заполошно паниковать на ровном месте, и немного резко выдохнул. — доброе, — савченко фыркнул, все же попытавшись расслабиться, и немного откинулся на ромину грудь, — я пытался понять где я, что я, и было ли все это каким-то лихорадочным сном — тебе правда тяжело в это поверить? — рома звучал не ехидно, а так, будто его и впрямь это волнует, и как-то успокаивающие начал поглаживать савченко рукой — не знаю… — олег прикрыл глаза, задумчиво нахмурившись, — будто знаешь… бля, разве… могло все сложиться настолько хорошо? — жизнь рандомная штука — че-то случается, иногда хуевое, иногда вот… — сащеко мягко приткнулся лбом к его затылку, крепче прижимая к себе, и тихо вздохнул, — и мы никак не можем на это повлиять. поэтому, при всей хуйне, что происходит, мне кажется, когда-то должно было повезти савченко мягко усмехнулся, накрыв чужую ладонь своей, поглаживая большим пальцем костяшки. полежав в какой-то идиллии еще некоторое время, он внезапно нахмурился: — а который час вообще? — немного обернулся на рому, который нехотя отлип от него, потянувшись за телефоном — что странно, еще десять минут до будильника, — он хмыкнул, — я, по-моему, и не вспомню, когда в последний раз по собственной воле так рано просыпался — я, честно говоря, тоже, — олег фыркнул, потерев глаза, — а этот придурошный вот прям в девять обещал придти? — вроде как, так что у нас плюс-минус пол часа на все банные процедуры — блять, я, наверное, никогда в жизни так сильно не хотел бы вставать олег страдальчески вздохнул, но все же сел, потягиваясь. следом почувствовал движение на спине и оглянулся через плечо — рома привстал на локтях и, с какой-то блуждающей задумчивой улыбкой, вырисовывал узоры у него на лопатках, немного склонив голову. видимо, ему нравилось наблюдать, как следы его прикосновений медленно исчезают с чужой кожи. савченко тихо фыркнул, поднимаясь, когда англичанин таки убрал руку, тоже усмехнувшись. умывшись, олег пошёл на кухню, предоставив ванную роме, и обнаружил литровую кружку из-под чая, которую вчера не ополоснул. помыв посудину, он уже хотел ее протереть и убрать обратно на верхнюю полку, где она хранилась для особых случаев, но его отвлек звук с улицы. подойдя к окну, он увидел сценку какого-то конфликта — два водителя, видимо, их соседи, не поделили выезд со двора. они оживленно переругивались, а вскоре вышли из машин, столкнувшись уже лицом к лицу. савченко так увлекся происходящим, что невольно усмехнулся — ему бы еще очки свои нацепить и точно бабка-сплетница у подъезда. подошедшего рому он даже не заметил, пока тот не обнял его со спины. олег дернулся: — блять! напугал, — он фыркнул, возвращая внимание к окну — че там случилось-то? — сащеко немного выглянул из-за его плеча — мне интересно, дойдет до мордобоя или нет англичанин тихо усмехнулся, подлезая руками под чужую футболку, положив ладони на выступающие тазовые косточки, и устроил голову на олеговом плече, так же наблюдая за происходящим. большим пальцем он выводил какие-то кружочки, слабо поглаживая. до мордобоя, к счастью, не дошло — раздраженные водители разошлись по машинам, разъезжаясь, как в море корабли. они так и стояли у окна, в уютной тишине наблюдая за улицей. через некоторое время рома вдруг заговорил: — чего дрожишь? и правда, олега мелко моросило, хотя вид был вполне спокойный. тот тепло улыбнулся: — пока не привык, — он понимал, что, наверное, ему потребуется какое-то время. для него пока в новинку быть объектом такого непреклонного внимания — че-то тебе ко многому пришлось привыкать за последнее время, — рома грустно усмехнулся, оставляя легкий поцелуй за ухом, — то твой друг оказывается паранормальной ебаниной, то теперь это савченко прыснул, следом почувствовав поцелуй на задней стороне шеи. прикрыв глаза, он немного откинулся на плечо позади, носом ткнувшись в чужую щеку. сащеко довольно улыбнулся, тоже прикрыв веки, и обвил олегово бедро хвостом. почти приторно-сладкую идиллию спешно прервал звонок в дверь. — вот пидорас, — олег беззлобно фыркнул, отстраняясь, пока рома, засмеявшись, пошел открывать денис стоял слишком уж бодрый, за что был удостоен недовольного взгляда от ромы. англичанин все же поинтересовался у него про завтрак, и тот согласился, сказав, что дико хочет кофе. — о, доброе утро! — денис прошел на кухню, следом за ромой. честно говоря, он не думал, что они оба будут его ждать — доброе, а я-то думал, кто сегодня на рассвете кукарекал, — олег язвительно фыркнул, похлопав дениса по плечу — да че вы заладили, не так уж я рано пришел, — астапов прыснул, отойдя к раковине, помыл руки и сел за стол тут же ему всучили нарезать сыр для бутербродов. рома сел напротив, воюя с упаковкой ветчины. савченко поставил чайник, и снова наткнулся на кружку. протер ее, открыл верхний шкафчик, где она стояла, но внутри упала маленькая коробочка. олег, не имея ни малейшего желания искать подставку, вытянулся на цыпочках, обеими руками пытаясь дотянуться и убрать эту фигню, чтоб освободить место. рома бегло кинул взгляд на старательное кряхтение со стороны савченко и тихо прыснул, вернувшись к ветчине. денис поднял голову, пытаясь понять, что происходит, и уставился на олега. его брови удивленно поднялись вверх. — да лааадно блять! теперь и умирать могу спокойно рома поднял озадаченный взгляд на него, потерявшись. олег же, почти ухватив эту сраную коробочку, лишь замер, глядя на него через плечо. денис, с какой-то неимоверно довольной рожей, мотнул рукой на туловище олега. англичанин устремил вопрошающий взгляд туда, как, собственно, и савченко, склонивший голову. из-за того, что олег вытянулся струной к шкафчику, его футболка приподнялась, обнажая кожу, на которой все еще отчетливо виднелись два недвусмысленных черных отпечатка, которые будто и не собирались бледнеть. рома, обнаружив это, тихо засмеялся и, будто стыдливо, опустил голову, прикрыв лицо рукой, пальцами потирая глаза. савченко тоже хмыкнул, отвернувшись, пытаясь удержать непроизвольно ползущую улыбку, чувствуя, как почти горячее смущение растекается по щекам и шее. — поздравляю, — на удивление, взгляд у дениса был мягкий, на лице цвела теплая улыбка, да и слова его имели какую-то очень уж довольную окраску, — боюсь даже спрашивать, кого из вас, придурков, первым осенило савченко, будто против воли, все еще подверженный сомнению, обернулся: — неужели со стороны все так очевидно было? взгляд астапова стал просто уничтожающий. олег даже пожалел, что задал такой тупой вопрос. — а ты думаешь, я нахуя все это время, сука, воздух сотрясал, а? — денис, честно, был удивлен и совсем немножечко взбешен, — я, конечно, безумно рад за вас, но, матерь божья, какие ж вы слепые идиоты! я даже не удивлюсь, если на вас только вчера снизошло озарение! — ну, вообще, так и есть, — рома наконец ожил, уже почти начав смеяться в полный голос — еб твою… — астапов поднял глаза к потолку, словно пытаясь найти божью помощь даже олег уже заржал, наконец поставив это ебучую кружку на место, отходя к чайнику. уже попивая кофе, денис задумчиво оглядел свою именную чашку. — теперь, мне смотреть на нее еще смешнее, — он фыркнул, тепло улыбаясь. парни засмеялись в ответ пока они завтракали, астапов невольно наблюдал. что забавляло лично его — по факту, он не видел вообще никакой разницы. все те же два полудурка, так же сидят, так же смотрят друг на друга, даже ведут себя так же. будто это озарение им совсем и не нужно было, словно оно лишь формально поменяла «друзья» на «партнеры». но, подумав, денис пришел к мысли, что просто банально прошло мало времени для существенных изменений, да и он наблюдает, очевидно, не всю картину. наверное, к счастью для его ментального здоровья. уже уходя денис, не донеся ладонь до ручки, обернулся, глядя на провожающих его парней: — только, на будущее, — он очень старательно пытался сдержать шкодливую улыбку, — запирайте двери, чтоб я потом в панике не искал, как стереть себе память савченко заржал, буркнув «придурок», и прикрыл глаза ладонью. англичанин сощурился на дениса, почти бросая ему вызов, но тот, хохоча, махнул рукой и вышел в подъезд. рома прикрыл дверь, поворачивая замок. покончив с завтраком, олег встал к раковине, неспешно намывая посуду. сащеко отошел к окну, некоторое время разглядывая небо. чуть погодя, сходил взял зажигалку и приоткрыл форточку, облокотившись на подоконник. савченко к нему вскоре присоединился, умостившись рядом. англичанин почувствовал, как тот аккуратно скользит ладонью по его свободной руке и переплетает их пальцы, следом уложив голову на чужое плечо. рома даже невольно поднял брови от удивления — олег сам первый потянулся к нему. определенный прогресс. он прижался щекой к его макушке. немного так постояв, рома глянул вниз, следом хмыкнув. потом поднял их сцепленные руки и обратил внимание на ладонь олега. — у тебя потом вся кисть чёрная будет, — он немного горько усмехнулся, с одной стороны не имея желания его отпускать, с другой не желая приносить дискомфорт — похуй, не? — олег тихо фыркнул, но потом задумался, — а че те следы не проходят так долго? он приподнял свою футболку, обнаружив, что отпечатки на боках побледнели, но все еще слегка видны. — дак я ж говорил, чем дольше я держу, тем дольше сходит, — он тоже глянул на олега — а есть какая-то четкая формула? — савченко бросил на рому озорной взгляд — веришь, нет — не проверял, — сащеко усмехнулся олег протянул ему свою вторую руку: — ради интереса, прижми палец на одну секунду, посчитаем сколько будет след исчезать, — он озадаченно нахмурился англичанин послушно провел большим пальцем по коже. оба выжидающе смотрели на бледнеющее пятнышко. — три секунды получается, — задумчиво протянул олег, следом засмеявшись, — это если ты меня так целый день будешь держать, потом еще трое суток рука чёрная будет — вместо браслетиков дружбы блять, — рома прыснул, докурив сигарету стоило ему потушить бычок о дно баночки, савченко засуетился, отстраняясь, словно ему позволено так стоять, только пока рома курит. англичанин сжал ладонь, не отпуская, и повернулся к нему всем корпусом, вставая напротив. тот немного удивленно приподнял брови, но замер. следом тихо выдохнул, расслабившись. он невольно засмотрелся на олега. выражение его лица было странным. на губах была едва заметная улыбка, взгляд что-то выискивал на лице англичанина. словно что-то теперь по-другому, но рома все никак не мог уловить изменение. а потом дошло — олег, видимо, после всех слов дениса, наконец принял действительность, но все еще побаивался что-то делать, будто прощупывая почву, пробуя, привыкая. рома тепло улыбнулся, приподнимая свободную руку, чтобы аккуратно обхватить чужой подбородок. олег усмехнулся, и, оперевшись, расслабился, прикрыв веки. сащеко слабо провел большим пальцем по его губам: — готический макияж, недорого, — он всеми силами пытался удержать рвущийся наружу смех но олег, распахнув глаза, заржал, отчего и все ромины попытки обернулись крахом. все еще посмеиваясь, рома прижался своим лбом к чужому, прикрывая веки. отпустил олегову ладонь, следом притягивая того ближе, уложив руки на талию. олег послушно двинулся, обнимая в ответ, продолжив счастливо улыбаться, податливо отзываясь на каждое ромино действие, как котенок охочий до ласк, того гляди замурчит. на улице выглянуло солнце.