Бирюзовые искры

*** Моим противником в первом круге среднего дивизиона стал Лукаш Марек. Пятый курс, лучший дуэлянт Чехии - по крайней мере среди своего возраста. Худощавый, жилистый, с тонкими пальцами пианиста - но колдовал будь здоров. Я бы даже не был против сойтись с ним в "честной" дуэли, но увы, сегодня я пришел не ради этого. Лукаш замер в классической стойке, его палочка из светлого дерева описывала в воздухе ювелирные, едва заметные фигуры. Было видно, что он не недооценивает меня из-за возраста, а относиться вполне серьезно. - Бой! Марек начал мгновенно. Он выпустил веер из пяти разных заклинаний, сплетенных в единую сеть. Трансфигурация, замедление, оцепенение - всё это летело в меня в идеальной последовательности. Он работал филигранно, отсекая мне пути к отступлению. Я сделал шаг вперед, пропуская через себя импульс Бездны. Заклинания Марека прошили пустоту там, где я находился секунду назад, и бессильно разбились о барьер. Я видел, как расширились зрачки Лукаша. Он еще осознавал произошедшее, когда я оказался в метре от него. Его палочка дернулась, пытаясь выстроить запоздалый щит. - Ступефай, - произнес я, выбивая из его груди воздух и отталкивая. Палочка приземлилась в паре метров, но он уже не мог до него дотянуться - парень попросту потерял сознание. - Победитель - Теодор Нотт! - выкрикнул судья, в чьем голосе теперь отчетливо слышался страх. - Время боя... десять секунд! Тишина на трибунах стала абсолютной. Десять секунд на лучшего дуэлянта Чехии. Второкурсник размазал пятикурсника. Я медленно опустил руку. Бирюзовое сияние еще секунду лизало мои пальцы, прежде чем окончательно втянуться под кожу. Развернувшись, я посмотрел на ложу Шармбатона. Адриан Флоранс больше не вальяжничал. Он стоял, вцепившись в перила так, что костяшки его пальцев побелели. В его глазах застыл ледяной, первобытный ужас. Он понял, что я пришел в этот дивизион исключительно за его головой. Я сошел с арены. В туннеле меня ждала Белла. Она тяжело дышала, её лицо пылало лихорадочным румянцем. Она вцепилась в мои плечи, и я почувствовал, как она мелко дрожит от дикого восторга. - Десять секунд... - прошептала она. - Тео, ты видел его? Видел этого французского ублюдка? Он чуть не рухнул с трибуны! - Это только разогрев, Белла, - я мягко сжал ее пальцы. *** Я стоял в тени трибун рядом с Беллой, глядя на арену, где должен был решиться исход второго полуфинала. Адриан Флоранс вышел против массивного шведа, который пробивал себе путь к финалу, считай, грубой силой и мощными заклинаниями. Минимум мастерства - тупо огромная магическая мощь. Флоранс выглядел жалко. Его движения стали дергаными, былая грация исчезла, сменившись лихорадочной суетой. Но хуже всего было другое: я видел, как он намеренно подставляется. Он специально «запоздал» с щитом, позволив рикошету опалить край мантии. Он выпускал заклинания чуть выше плеча шведа, имитируя промах. Ученик великого Фламеля решил сбежать. Интересно. - Этот ублюдок пытается проиграть! - Белла презрительно фыркнула, сжимая кулаки. - Я не давал ему разрешения уйти. Я закрыл глаза, позволяя Бездне окутать меня. Для окружающих я просто растворился, став невидимым. Давай поиграем, Флоранс. Я скользнул на арену, минуя судейские чары. Мир здесь казался серым, звуки - приглушенными, и только два мага на обсидиановом круге светились яркими искрами жизни. Швед замахивался для мощного «Депульсо», которое должно было окончательно выбить Флоранса из круга. Адриан уже начал картинно заваливаться назад, готовясь принять удар. Даже заклинание какое-то безобидное выпустил - явно какой-то покрас волос и прочий бред, который швед мог просто принять на грудь. Он это и сделал. Я оказался за спиной шведа в одно мгновение, подгадав момент заклинания. Короткий, точечный импульс Бездны прямо в нервную систему. Швед даже не вскрикнул. Его тело мгновенно обмякло, заклинание сорвалось, уходя в небо бессмысленным росчерком, и он рухнул лицом на камни прямо перед изумленным Флорансом. Для всех это выглядело так, будто швед недооценил заклинание Адриана. Я вернулся в тень трибун и материализовался рядом с Беллой прежде, чем судья успел открыть рот. - Победитель - Адриан Флоранс! - провозгласил судья, хотя в его голосе сквозило недоумение. Флоранс застыл посреди арены. Его лицо из бледного стало землистым. Он смотрел на своего поверженного противника, потом медленно перевел взгляд на трибуны, пытаясь отыскать меня. Я вышел из тени на свет, чтобы он меня увидел. Я слегка наклонил голову, улыбнувшись ему. Адриан едва удержался на ногах. Судьи объявили финал: Теодор Нотт против Адриана Флоранса. Через полчаса. *** Мы шли по длинному каменному коридору, ведущему к зоне отдыха участников. Белла всё еще сжимала мою руку, полная предвкушения и гордости. До финала оставалось пять минут. Дорогу нам преградил мужчина средних лет в безупречной мантии из тяжелого синего шелка с вышитыми серебром лилиями на воротнике - символ министерства магии Франции. - Месье Нотт, - произнес он, слегка поклонившись, но его глаза оставались колючими. - Позвольте представиться. Жан-Поль Дюбуа, помощник главы департамента международного магического сотрудничества. Я остановился, небрежно засунув руку в карман мантии. Белла рядом со мной напряглась, её рука инстинктивно легла на рукоять палочки. - Вы выбрали не самое удачное время для официальных визитов, мистер Дюбуа, - спокойно ответил я. - У меня финал через пять минут. - Именно об этом я и хотел поговорить, - он сделал шаг ближе, понизив голос так, чтобы его слышали только мы. Его английский был безупречен, но за вежливыми интонациями отчетливо лязгнул металл. - Адриан Флоранс - не просто талантливый юноша. Он - национальное достояние Франции и личный ученик Николаса Фламеля. Его будущее предопределено великими делами. - Рад за него, - я чуть склонил голову набок. - К чему эта лекция? Дюбуа сузил глаза. - К тому, мистер Нотт, что на этом турнире случаются... неприятные инциденты. Мы готовы компенсировать понесенные вами... убытки, - он покосился на Беллу, которая нахмурилась. - Мы заметили, что у вас есть определенная цель, с которой вы взошли на средний дивизион. Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию, но я оставался неподвижен. - Я здесь, чтобы напомнить вам, - продолжил он, - что дружеские отношения между нашими министерствами - вещь хрупкая. Необдуманные поступки на арене, которые могут нанести непоправимый вред здоровью месье Флоранса, будут расценены как политический жест. И я уверяю вас, последствия для вашей семьи и вашего статуса в Европе будут крайне... печальными. Будьте благоразумны. Я почувствовал, как Белла рядом со мной зашипела, словно рассерженная кошка. Её ярость была почти осязаемой. - Вы мне угрожаете? - Я лишь даю дружеский совет, - Дюбуа позволил себе тонкую улыбку. - Умные люди знают, когда стоит придержать палочку. Я сделал шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. Температура в коридоре мгновенно упала. По стенам пополз едва заметный иней, а магические светильники под потолком на мгновение мигнули и потускнели, откликаясь на присутствие Бездны. - Послушайте меня внимательно, мистер Дюбуа, - я навис над не особо то и высоким мужчиной. - Дипломатия заканчивается там, где начинается оскорбление. Флоранс совершил ошибку, когда решил, что может безнаказанно касаться того, что принадлежит мне. Я посмотрел ему прямо в глаза, и на мгновение позволил бирюзовому сиянию вспыхнуть в моих зрачках. Дюбуа побледнел и непроизвольно отшатнулся, его рука дернулась к горлу, словно ему внезапно стало нечем дышать. - На арене будет только он, я и долг, который он обязан выплатить. И если вы еще раз решите встать у меня на пути с вашими «советами», я забуду о благоразумии гораздо раньше, чем выйду на бой. Я прошел мимо него, задев его плечом так, что чиновник покачнулся. Белла последовала за мной, бросив на него взгляд, полный презрения. - Каков наглец, - выдохнула Белла, когда мы отошли на достаточное расстояние. - Думает мы этих багетофилов боимся? Мы вышли на финишную прямую перед выходом на арену. Гул трибун теперь напоминал шторм, бьющийся о скалы. Огромные магические прожекторы резали темноту, фокусируясь на обсидиановом круге, который сегодня должен был стать плахой. - Дамы и господа! Финал среднего дивизиона! - голос судьи, усиленный чарами, вибрировал в самом воздухе. - Теодор Нотт, Британия! Против Адриана Флоранса, Франция! Я вышел под свет магических огней. Белла осталась в тени прохода, её глаза сияли во тьме, как два раскаленных угля. Я чувствовал её взгляд спиной - она ждала искупления своего позора. Адриан Флоранс уже стоял на круге. Его идеальная мантия была тщательно отчищена, волосы уложены, но маска галантного кавалера треснула окончательно. Лицо Адриана приобрело сероватый оттенок, а рука, сжимавшая палочку, заметно дрожала. Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни капли той спеси, с которой он слизывал кровь Беллы с пальца. Только животный, липкий страх загнанного в угол зверя. Я встал напротив, не принимая боевой стойки. Мои руки были опущены, а палочка лениво покоилась в ладони, словно ненужный аксессуар. - Участники, приветствие! - выкрикнул судья. Флоранс отвесил формальный поклон, почти не сгибая спины. Я же лишь едва заметно склонил голову. - Бой! Адриан сорвался с места, словно в него ударила молния. Он понимал, что промедление для него - смерть. Его палочка заработала с невероятной скоростью. Как ученик Фламеля, он был достойным волшебником. Воздух между нами вдруг стал плотным, превращаясь в острые, как бритва, кристаллы. Они лавиной ринулись в мою сторону, сверкая в лучах прожекторов. В чистой битве, как волшебник, я бы проиграл ему. Стоит признать - Флоранс, каким бы мерзким ублюдком не был, достоин своего имени ученика одного из самых известных волшебников в мире. Но я не просто волшебник. Я - Тэнно. И таких "кастеров" я вырезал тысячами. Я позволил Бездне выплеснуться наружу. Бирюзовое пламя охватило меня, создавая вокруг непроницаемую сферу - кристаллы, летящие ко мне превратились в серый дым и осели на обсидиан бесполезной пылью. Трибуны задохнулись от изумления. Таких "заклинаний" они не видели. Флоранс попятился, лихорадочно выкрикивая новые и новые проклятия. «Секо», «Ступефай», «Конфринго» - каскад лучей разбивался о бирюзовое марево, не причиняя мне никакого вреда. Я начал медленно идти к нему. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом под сводами арены. Адриан сорвался на крик, его лицо исказилось в гримасе безумия. - Умри! Умри уже! - он взмахнул палочкой, пытаясь обрушить на меня свод арены, но я просто вскинул руку. Бездна рванулась вперед, перехватывая его магию в полете и разрушая. - Ты касался её, - произнес я, сокращая дистанцию. - Ты заставил её плакать. Я оказался прямо перед ним. Адриан попытался ударить меня палочкой в лицо, но я перехватил его запястье. Послышался отчетливый хруст костей. Флоранс взвыл, роняя палочку на камни. Адриан рухнул на колени, хватаясь за сломанную кисть. Его лицо, еще недавно бывшее воплощением аристократического высокомерия, превратилось в маску из слизи и слез. Он широко открыл рот, судорожно втягивая воздух, чтобы выкрикнуть заветное «Сдаюсь!», которое по правилам турнира должно было мгновенно остановить поединок. - Силенцио, - буднично уронил я. Заклинание ударило его в горло прежде, чем он успел издать хоть звук. Адриан забился, его губы шевелились, выталкивая беззвучные мольбы, но в пространстве арены повисла мертвая, противоестественная тишина. - Ты думал, что правила тебя спасут? - я наступил на его здоровую руку, чувствуя, как обсидиан под моими сапогами крошится. - Что ты сможешь просто уйти, признав поражение? Я присел перед ним на корточки, глядя прямо в расширенные зрачки. Я коснулся его щеки кончиками пальцев, и там, где кожа встретилась с моей силой, мгновенно расцвели черные нити ожогов. Темную магию в конце концов можно вывести, проклятия - обратить вспять, раны - вылечить. Но сила Бездны действовала иначе. Она просто переписывала его организм, заставляя каждую часть, запитанную Бездной, остаться такой навек. Флоранс выгнулся дугой, его глаза едва не вылезали из орбит от беззвучного крика. Из его ушей и носа потекла тонкая струйка темной крови. - Помнишь этот вкус, Адриан? - я усилил давление, позволяя энергии Бездны тонкими иглами проникать в его каналы магии. - Ты слизывал кровь Беллы. Теперь попробуй свою. Она ведь горькая, правда? Я медленно вел рукой по его предплечью, и за моими пальцами тянулся след инея, который тут же превращался в глубокие трещины на коже. Адриан скреб ногтями по камню, пытаясь вырваться, но Бездна держала его крепче любых кандалов. Трибуны замерли в параличе. Люди видели, как звезда Франции превращается в скулящий кусок плоти, но никто ничего не предпринимал. Даже Дюбуа в ложе сидел неподвижно, его лицо было белее мела. Я почувствовал, как сознание Адриана начинает тускнеть. Он был на грани обморока, на самой грани безумия. Но я не собирался давать ему этот выход так быстро. - Смотри на нее, - я силой повернул его голову в сторону туннеля, где стояла Белла. Она смотрела на это зрелище с холодным, почти торжественным удовлетворением. Внезапно гул тишины на трибунах разорвал звук, который совершенно не вязался с происходящим кошмаром. Это был мерный, почти сухой стук каблуков по обсидиану. Из тени судейской ложи неторопливо вышел старик. На нем не было вычурных мантий или знаков отличия, только простой серый дорожный плащ, но само пространство вокруг него, казалось, выпрямлялось и упорядочивалось. Его лицо, исчерченное морщинами, не выражало гнева. Лишь легкую, отеческую усталость. Николас Фламель. Человек, который обманул смерть на шесть столетий, смотрел на меня так, словно я был расшалившимся ребенком, перевернувшим чернильницу. - Довольно, юноша, п-роизнес он, и его голос, тихий и надтреснутый, прозвучал на всю арену. - Ты доказал свою силу. Ты защитил то, что считал важным. Теперь отпусти его. Он остановился в десяти шагах от границы моего бирюзового купола, ожидая, что одно его присутствие заставит меня опомниться. Он привык, что перед ним преклоняются короли и магистры. Для него я был просто очередным талантливым юнцом с дурным характером. Я поднял на него взгляд. - Ты опоздал, старик, - ответил я. - Ты учил его магии, но забыл научить его не трогать чужое. Фламель нахмурился, его брови сошлись на переносице, а в руках внезапно возникла тонкая, почти прозрачная палочка. - Мальчик... Я не дал ему договорить. Я влил в Адриана последний, концентрированный импульс Бездны. Я выжег его магические каналы так, что ни одно зелье и ни один философский камень в мире не смогли бы восстановить их. Кожа на его лице и руках пошла глубокими, светящимися серебром рубцами, которые сплетались в уродливый узор вечного проклятия. Адриан даже не дернулся - он уже потерял сознание. - Забирай своего ученика, - сказал я, хватая обмякшее тело Флоранса за воротник мантии. Одним рывком, используя усиление Бездны, я швырнул его в сторону трибун. Тело Адриана пролетело через всю арену, как мешок с костями, и с глухим ударом приземлилось прямо к ногам замершего в ужасе Дюбуа и его делегации. Фламель замер. В его глазах впервые промелькнуло нечто, похожее на гнев. Он посмотрел на своего искалеченного ученика, потом на меня. Николас Фламель не кричал, не размахивал палочкой и не сыпал проклятиями. Но от того, как задрожал сам фундамент стадиона под его ногами, стало ясно: он был в ярости. Магия шестисотлетнего старца была сильнее самой реальности, которая сейчас натянулась до предела, готовая лопнуть. - Ты совершил большую ошибку, Теодор Нотт, - голос Фламеля лишился старческой надтреснутости. Теперь он звучал как рокот обвала в горах. - Ты думаешь, что твоя... сила... ставит тебя выше человеческих законов. Ты думаешь, что можешь безнаказанно калечить судьбы ради своей гордыни. Он медленно опустил палочку, но давление не исчезло. Напротив, я почувствовал, как на меня давит нечто... колоссальное. Вот что значит давление великого волшебника? - Завтра ты проснешься в мире, в котором не сможешь жить. Я стоял неподвижно, чувствуя, как Бездна внутри меня скалится в ответ на его слова. - Я не боюсь тебя, старик. Я развернулся к нему спиной. Рискованный жест, но я знал, что Фламель не ударит в спину - его честь, его образ, построенный за половину тысячилетия, были его же оковами. - Мы уходим, - бросил я, направляясь к туннелю. Белла ждала меня там. Она была бледной, её глаза расширились от того, что она только что увидела - не столько от моей жестокости, сколько от того, как я разговаривал с живой легендой. Но как только я поравнялся с ней, она молча пристроилась рядом, и её плечо коснулось моего. Мы шли по коридору под аккомпанемент испуганного шепота и топота ног медиков, бегущих к Адриану. Дюбуа что-то орал в ложе, требуя немедленного созыва конфедерации магов, но его крики казались чем-то бесконечно далеким. В зоне участников нас перехватил Флитвик. Наш декан выглядел так, будто постарел на десять лет за последние пятнадцать минут. Его руки дрожали, когда он пытался поправить свои очки. - Мистер Нотт... Теодор... - пролепетал он, глядя на меня с ужасом и какой-то странной долей восхищения, которое он безуспешно пытался скрыть. - Нам нужно уходить. Сейчас же. Боюсь, если мы задержимся в Берлине еще на час, власти просто не дадут нам покинуть страну. - Тогда возвращаемся домой, профессор, - спокойно ответил я, чувствуя, как адреналин сходит на нет. Я знал, что Фламель прав в одном - последствия будут. Франция не простит уничтожение своего «золотого мальчика». Дамблдору придется отвечать на тысячи вопросов. Но глядя на Беллу, которая сейчас смотрела на меня в бесконечным обожанием и любовью, я понимал: оно того стоило. Пусть боятся. Пусть строят заговоры. Не мне, разрушителю Империи, этого боятся.