Бирюзовые искры

*** Наталья Пожаркова стояла на одной из высоких башен Колдовстворца, кутаясь в теплую мантию. Ветер доносил запах чего-то жженого - это буквально в двух километрах разверзлось адское месиво, устраиваемое новыми "гостями" этого мира. Прямо над заснеженными лесами, окружавшими школу, неподвижно завис золотистый корабль причудливой формы. Его обтекаемые формы отражали бледное зимнее солнце, и от одного его вида у Натальи по коже пробегал мороз. Она вспомнила первый день. Твари, собранные из обломков статуй, казались выходцами из самых жутких легенд. Но то, что пришло следом, пугало еще сильнее. Тысячи существ в доспехах, которые двигались быстрее мысли. Подростки, почти дети, выходящие из этих стальных оболочек с глазами, в которых застыла вечность. «Когда всё это случилось?» - думала она, сжимая в кармане палочку. То, которое раньше казалось ей вершиной силы, теперь ощущалось как обычная деревяшка. Мир Гарри Поттера, который она знала? рассыпался в прах. Статут о секретности больше не имел смысла, когда над Нью-Йорком и Москвой висели космические корабли, а по улицам маршировали четырехметровые золотые роботы. Ни одна страна, ни одно магическое министерство не смело действовать наперекор воле той, кого эти дети называли «Лотос». Совсем недавно она объявила на всю планету, пользуясь какими-то высокотехнологичными голографическими экранами, чтобы все сидели в домах и не мешали ее воинам наводить порядок. Сказка закончилась. Вместо неё наступила жесткая, холодная фантастика. Наталья видела, как эти "дети" подавляли очаги Шепота. Казалось, это лишь их внешний облик. Обманчивый, хрупкий. Но за ними стояло то, что она видела лишь раз и ужаснулась. Бирюзовая энергия, что легко подавляла магию. Она была права в своих смутных предположениях. Нотт был не из этого мира. Но что дает ей эта информация? Она понимала: что бы ни случилось дальше, мир никогда не вернется к прежнему порядку. Волшебники теперь были лишь свидетелями в войне, масштаб которой они даже не могли осознать. *** Пятый день этого кошмара превратил Землю в истерзанное полотно, где бирюзовые шрамы разломов переплетались с золотыми росчерками наших десантных кораблей. Токио подо мной напоминал растревоженный муравейник, залитый неоном и ртутным блеском Безразличия. Белла с Цисси остались на флагмане под присмотром Лотос - лучше уж они останутся там, в безопасности. Ветер выл в сенсорах, а системы Данте жадно впитывали данные глобальной сети: прорывы в Синдзюку достигли критической отметки, магическая защита Японии пала, и теперь только мы стояли между этим городом и окончательным крахом. Когда я сбросил ускорители и рухнул на перекресток в самом центре города, асфальт под моими ногами взорвался, превратившись в воронку из пыли и щебня. Вокруг меня, заполняя улицы до самых крыш, текла серая орда Фрагментированных. Их было неестественно много - даже в Европе таких кучных масс армии Шепота не собиралось. Вместо отдельных отрядов я видел сплошной прилив из камня и бирюзового света. Я раскрыл Ноктуа, и страницы гримуара бешено зашелестели, наполняя воздух шепотом магических слов. Магия влилась в силу Данте, как будто всегда была ее частью. Битва обрушилась на город подобно лавине. Это была истинная бойня "гринирских" масштабов. На крышах небоскребов стояли Некрамехи. Модели «Войдриг», громоздкие и величественные, расставили короткие опоры, вгрызаясь в бетон. Их верхние части провернулись с тяжелым механическим скрежетом, разворачивая пушки «Аркебекс». Секунда тишины - и Токио содрогнулся. Это была промышленная зачистка. Снаряды, пропитанные разными стихийными модулями, врезались в гущу Шепота, вызывая каскад ослепительных взрывов. Целые кварталы заполнялись облаками серой взвеси, когда артиллерия Некрамехов перемалывала легионы врагов в пыль. Я рванулся вперед, чувствуя, как реальность вокруг меня начинает искажаться. Рядом, оставляя за собой шлейф из мерцающих искр, пронеслась Висп. Она двигалась неестественно плавно, расставляя свои «цветки» прямо в гуще сражения. Стоило мне пробежать через зону действия одной из этих призрачных цветов, как по венам варфрейма ударил ток. Скорость возросла вдвое, а Данте отозвался на этот прилив энергии радостным гулом. Слева от меня Рино издал оглушительный рев, который пронзил шум битвы, заставляя воздух вибрировать. Эта звуковая волна, усиленная Бездной, окатила всех нас, превращая наши атаки в нечто запредельное. Я вскинул Онос, и его инкарнон-форма, извиваясь подобно живому организму, выплюнула луч инфернального света. Там, где он проходил, Шепот просто испарялся, оставляя после себя лишь запах озона. Тэнно работали как единый, совершенный организм. Пока я кастовал «Смертельный стих», призывая полупрозрачных парагриммов, которые впивались в глотки Зелаторов, Хэрроу неподалеку размахивал своим кадилом, сковывая самых крупных монстров цепями из чистого света. Его поддержка давала нам не только защиту, но и бесконечный поток энергии. Я чувствовал каждую его молитву как резкий толчок в сердце реактора. В этом ремесло было что-то свое, прекрасное. Будто я был создан для этого. Каждый Тэнно, каждый варфрейм. Мы были частью этого. Частью войны. И я даже не мог представить, как сильно скучал. Скучал по битвам. Некрамехи на крышах не прекращали огонь. Их стволы раскалились добела, а из сочленений вырывались струи охлаждающего пара. Они были нашей яростью, воплощенной в металле, бомбя основные скопления Шепота так, что даже огромные Фрагментированные гиганты распадались на куски, не успев сделать и шага. Под огневой поддержкой мы быстро продвигались, прямо к точке прорыва. - Внимание! - раздался голос Лотос. - Появились Ангелы! Из искаженного воздуха, пропитанного бирюзовым дымом, начали соткаться три долговязые, уродливо-величественные фигуры. Ангелы Бездны. Их тела, состоящие из застывшего ртутного металла и поющих кристаллов, вытянулись над руинами торгового квартала Синдзюку. Они раскрыли свои крылья, готовясь издать крик, способный сворачивать пространство и сводить с ума целые города. Мы им этого не позволили. Для нас эти существа перестали быть чем-то опасным - не сейчас, когда нас было сотни. Рино, не сбавляя темпа, протаранил ближайшего Ангела. Мощный удар сбил тварь с ритма, прерывая её перемещение. В ту же секунду Аркебексы на крышах синхронно перенацелились. Грохот выстрелов Некрамехов превратился в сплошной, давящий гул. Град снарядов обрушился на Ангелов, разрывая их эфирную плоть и превращая величественные формы в клочья сияющей пыли. Я вскинул руки, чувствуя, как Данте откликается на малейшее движение моей воли. Ноктуа выплеснула всю накопленную ярость. Я активировал «Трагедию», превращая раны, нанесенные моими братьями, в окончательный, необратимый приговор. Ангелы буквально взорвались, когда магия Датне моментально нанесла им те раны, что они должны были получить впредь. Мы буквально завалили их огнем. Вспышки моего Онос, ослепительные электрические разряды Вольта и бесконечный, свинцовый ливень превратили площадь в зону абсолютной аннигиляции. Ангелы не успели запеть. Они не успели нанести ни одного удара. Через несколько секунд на месте их появления остались лишь медленно гаснущие искры и запах паленого... чего-то. Варфреймы не дышали. Представляю, какие-бы ужасы мы испытали при ином исходе, находясь среди гор трупов на галеонах Гринир или зараженных секторах планет. Мы продвинулись еще на квартал, сминая остатки легионов Безразличия. Впереди, над главным перекрестком, пульсировала рана в реальности, из которой хлестала чистая пустота. Почти у цели. *** Хогвартс. Замок, веками служивший колыбелью для юных магов, теперь напоминал одновременно крепость и огромный госпиталь. Магия камней всё еще держала оборону против редких всплесков Шепота, просачивающихся сквозь бреши в защитных куполах, но саму атмосферу замка защитить было невозможно. Алан Нотт медленно шел по коридору, ведущему к Большому залу. Припасов, накопленных в кладовых и приносимых домовиками, хватало на тысячи людей, но сытость не приносила покоя. В воздухе висел невидимый, давящий груз. Стресс - холодный, парализующий - читался в глазах каждого студента. Слишком многие не вернулись в свои спальни после первых часов прорыва. Слишком многие взрослые маги, считавшие себя элитой, сгорели в бирюзовом пламени, не успев даже дать достойный бой. Возле огромных дубовых дверей Алан остановился, наблюдая за слаженной работой группы, которую все здесь называли «кругом Нотта». В центре суматохи стояли Эван и Торфинн. Они больше не походили на школьников. Эван с завидным хладнокровием принимал отчеты от ребят, прибывающих со своих гостиных. Его голос звучал четко, без тени сомнения. Он распределил все оставшиеся от Теодора артефакты, выдавая их самым сильным из волшебников. Торфинн же помогал скорее младшекурсникам, успокаивая их, поддерживая. - Семьи из Литтл Хэнглтона - в южную башню. Там развернут дополнительный медпункт, - распоряжался Эван, делая пометку на пергаменте, который словно жил своей жизнью, обновляя списки. - Торфинн, проверь запасы укрепляющего зелья. Профессор Макгонагалл говорит, что к вечеру прибудет еще сотня раненых из Лондона. Что было удивительно для Алана, так это мальчишки, о которых он слышал ранее не самые лестные отзывы. Сириус Блэк вместе со своими друзьями, которые когда-то были занозой в боку Слизерина, теперь покорно выполняли указания мальчишек. Сириус переносил тяжелые ящики с зельями, Люпин с Поттером помогали Флитвику обустраивать баррикады. Каждый студент был чем-то занят. Все же занимаясь чем-то, дети могли хоть как-то отвлечься от мысли, что их привычному миру пришел конец. Алан почувствовал, как в груди разливается столь привычное ему в последнее время чувство - гордость. Его сын, кем бы он ни был на самом деле, сотворил нечто невероятное. Теодор выстроил фундамент нового порядка в руинах старого мира. И каждый его соратник был достойным человеком. Он видел в этих молодых людях стальной стержень, который Теодор ковал в них долгие месяцы до начала катастрофы. В то время как министерские чиновники бились в истерике, а аристократы запирались в подвалах, эти дети стали атлантами, удерживающими Хогвартс от падения в бездну отчаяния. Алан знал: кровь Ноттов всегда тяготела к власти. Но то, что он видел сейчас, превосходило любые его амбиции. Это была власть, основанная не на страхе, а на абсолютной компетентности и преданности. - Достойный наследник, - прошептал Алан сам себе, чувствуя, что даже если мир изменится до неузнаваемости, фамилия Нотт останется в истории не как символ темных времен, а как имя тех, кто вывел людей из тьмы. Алан направился к Слагхорну, который в окружении дюжины котлов выглядел непривычно собранным. Профессор зельеварения, позабыв об удобствах, лично контролировал варку укрепляющих растворов, его лицо блестело от пота и пара. Его обычно чистые одежды сейчас были покрыты сажей. - Гораций, когда будет готова следующая партия? - спросил Алан, перекрывая звук кипящих котлов. Слизнорт хотел было ответить, но Алан его уже не слышал. Внутреннее чутье, отточенное годами службы истинному злу и месяцами ожидания катастрофы, взвыло. Воздух в аудитории внезапно стал мертвенно-пустым. Алан среагировал мгновенно. Его палочка словно сама прыгнула в руку. - Ступефай! - выкрикнул он, направляя заклинание в пустое пространство между двумя столами. Красный луч сорвался с кончика дерева, но вместо того, чтобы улететь в стену, он врезался в невидимую преграду и рассыпался снопом искр. Пространство дрогнуло, пошло рябью, похожей на масляную пленку на воде, и из небытия соткалась фигура. - Что ты... - не успел сказать Гораций, как застыл, ошарашенно смотря на появившегося. Это был Вольдеморт, но в его облике теперь не осталось ничего человеческого. Его кожа приобрела оттенок полированной кости, сквозь которую просвечивали пульсирующие вены, наполненные бирюзовым светом Бездны. Он стал выше, его мантия теперь состояла из живого, текучего дыма, а в глазах вместо привычного красного пламени застыла бесконечная звездная пустота. - Том... - прошептал профессор. Но Вольдеморт его проигнорировал. - Алан... - голос прозвучал сразу в нескольких тональностях, резонируя от стен замка. Вольдеморт сделал шаг, и пол под его ногами покрылся тонкой коркой бирюзового инея. Магия Хогвартса, древняя и могучая, жалко стонала, пытаясь отторгнуть это инородное присутствие, но Бездна внутри Тома просто поглощала защитные чары замка, как черная дыра. Столь непонятная, но столь знакомая сила. - Ты... - Алан крепче сжал палочку. - Ты продался тому, что пришло за моим сыном. - Я возвысился, Алан, - Вольдеморт едва заметно повел палочкой, и ближайший к нему стол просто распался на атомы, превратившись в облако серой пыли. - Твой сын прячется за доспехами, надеясь обмануть судьбу. Но Бездна не терпит долгов. Алан не стал дожидаться продолжения речи. Он понимал: перед ним больше не старый господин, а нечто принципиально иное. Он сделал резкий выпад, и с кончика его палочки сорвался каскад заклинаний. - Конфринго! Экспеллиармус! Бомбарда! - выкрики заклинаний слились в один яростный рев. Алан сплетал чары в сложную сеть. Огонь смешивался с режущими проклятиями, а трансфигурированные из обломков стола гранитные гончие бросились на Тома с двух сторон. Это была вершина дуэльного мастерства - одновременный контроль над столькими чарами. Даже Слагхорн, преодолев парализующий ужас, вскинул палочку, обрушивая на Вольдеморта проклятия. Вольдеморт стоял неподвижно. Он не стал выстраивать защитные чары или аппарировать в сторону. Вокруг него появилась аура бирюзовой энергии. Огненные штормы Алана, коснувшись этой границы, мгновенно посерели и рассыпались пеплом, лишенным тепла. Режущие проклятия просто поглотились бирюзовым мерцанием, не оставив на мантии Тома ни единого следа. Гранитные гончие, прыгнувшие на него, застыли в воздухе, их камень начал стремительно покрываться кристаллическими наростами Шепота, пока они не развалились на куски. - Впечатляет, Алан. Поистине впечатляет, - голос Вольдеморта резонировал прямо в костях присутствующих. - Твои движения безупречны, твоя воля тверда как сталь. Будь я прежним... будь я тем слабым созданием, что цеплялось за жалкие куски души... ты мог бы доставить мне немало хлопот. Возможно, ты даже заставил бы меня отступить. - Адафос Кинето! - взревел лорд Нотт, используя редкое заклинание кинетического резонанса. Пол под ногами Вольдеморта вздыбился, превращаясь в острые каменные клыки, которые со скоростью пушечных ядер ударили снизу вверх. Одновременно с этим Алан взмахнул свободной рукой, и тяжелые кованые люстры под потолком сорвались с цепей, обрушиваясь на врага тоннами железа. Сланхорн добавил от себя, превращая разлитые ранее зелья в облака едкой, удушающей кислоты. Вольдеморт лишь слегка повел плечом. Клыки пола, коснувшись его ауры, мгновенно потеряли инерцию и рассыпались мелкой галькой. Падающее железо люстр просто исчезло, растворившись в пространстве, словно его никогда не существовало, а кислота Слагхорна всосалась в бирюзовый разлом, открывшийся на ладони Тома. Усмехнувшись, Вольдеморт сделал резкий выпад своей казавшейся металлической палочкой. Из кончика серебристого "металла" сорвался импульс. Алан выставил щит, но невидимая волна просто проигнорировала его. Алана отбросило назад, словно ударом невидимого тарана. Нотт-старший вскочил, вытирая кровь с подбородка. Его движения стали еще быстрее. Вокруг него закружился вихрь из битого камня и щепок, превращаясь в режущий смерч. Он бросил этот вихрь в Тома, следом отправляя серию мощнейших взрывных проклятий, надеясь перегрузить его защиту. Вольдеморт двигался рывками, мгновенно перемещаясь в пространстве на короткие дистанции, но это точно была не аппарация - это бы Нотт заметил и мог бы предугадать направление. Сила, что была ранее подвластна его сыну, и откровенно говоря, пугала его, теперь принадлежала и его врагу. - Ты борешься с тем, чего не понимаешь! - голос Реддла теперь звучал отовсюду. Он ударил палочкой по полу, и по Большому залу прошла волна бирюзового пламени. Камни покрытия под ногами магов начали превращаться в те самые сегментированные кристаллы Шепота. Алан едва успел подпрыгнуть, трансфигурируя кусок обломка в парящую платформу, но он чувствовал, как его собственные магические силы тают. Сама атмосфера вокруг Тома будто высасывала ману из воздуха, делая любое заклинание втрое тяжелее. Алан вскинул палочку, собирая остатки сил для финального, самого разрушительного заклинания, которое он знал, понимая, что это может быть его последним действием в этой жизни. Из палочки Вольдеморта вырвалась извивающаяся струя черного дыма, пронизанная бирюзовыми искрами. Это было проклятие живого гниения - мерзкая субстанция, которая превращала плоть в труху еще до того, как сердце успевало сделать следующий удар. Смертоносный поток устремился к Алану, который был слишком сосредоточен на своем заклинании, чтобы успеть выставить щит. Внезапный хлопок аппарации разорвал тишину прямо перед Ноттом-старшим. Гораций возник на пути проклятия. Его лицо было искажено гримасой ужаса, но он не отступил. Черная жижа ударила профессора в грудь, мгновенно расползаясь по его щегольскому жилету ядовитыми пятнами. Слизнорт охнул, его колени подогнулись, а кожа на руках начала стремительно сереть и трескаться. - Гораций... - выдохнул Алан, прерывая свое заклинание и подхватывая падающего мужчину. Том замер, его глаза-звезды на мгновение сузились от подлинного, пускай и извращенного удивления. Он медленно опустил палочку, разглядывая распростертого на полу учителя. - Надо же. Мой старый, трусливый учитель зелий нашел в себе капли доблести? - Реддл рассмеялся, и этот звук пробирал до костей. - Какая ирония, Гораций. Ты всегда так пекся о своей безопасности, так тщательно выбирал «своих» людей... и всё ради того, чтобы сгнить на грязном полу за этого человека? Вольдеморт снова вскинул палочку. На этот раз её кончик вспыхнул классическим, ядовито-зеленым светом. - Что ж, я избавлю тебя от мучений. Авада Кедавра! Зеленый луч сорвался с палочки, неся неизбежную смерть. Но он не достиг цели. Грохот выбитых дверей главного входа заглушил даже гул Бездны. В аудиторию ворвалась ослепительная вспышка электричества. Золотисто-белый варфрейм пролетел расстояние от входа до Алана за долю секунды, оставив за собой лишь выжженный след на камне. Вольт возник прямо перед летящим проклятием. Он не выставил щит - он просто принял удар на себя. Зеленая энергия столкнулась с перегруженными щитами варфрейма и... погасла. Электрические дуги, танцующие по поверхности брони Вольта, поглотили магию смерти, заземлив её и превратив в безобидный треск статики. Варфрейм выпрямился, его шлем с характерными рогами-антеннами медленно повернулся в сторону Вольдеморта. Воздух вокруг Вольта вибрировал от колоссального напряжения, а из его сочленений вырывались искры, мгновенно испепеляющие бирюзовый иней под ногами.