Minchantober

Минхо резко садится в кровати, задыхаясь от кошмарного сна. Он снова бежал. В этот раз за ним гналось всего две собаки. Но ощущение клыков, вонзаюшихся в кожу от этого не становится менее леденящим душу. Кошмары снятся ему постоянно, Минхо привык. Ему снятся кошмары дома, снятся у мамы, в гостях у Джисона. Он пробовал спать на работе, его везде преследуют проклятые собаки. В какой-то момент он перестаёт видеть сны, а через недельку-другую всё начинается снова. Он даже умело скрывает свой очередной серийный недосып перед коллегами. Но видимо, сегодня он особо плохо выглядит, и начальница, косо посмотрев в лифте, со вздохом тащит его в свой офис. – Минхо, ты же мой самый любимый ведущий, – ласково выговаривает она, замазывая ему своим безбожно дорогим консилером круги под глазами. – Ну, где я ещё возьму такую мордашку? – Спасибо, госпожа директор, – Минхо подставляется под её пальцы и подумывает так и уснуть. Она пахнет приятно, как мама почти. Только это не мамины булочки с корицей, это явно какой-то Диор. – Мне твоё спасибо не нужно. Мне надо, чтобы ты был красивый. Ты не спишь опять? И заботливая она как мама. – Я сплю, госпожа директор. Только мне, – Минхо так устал, что признаётся, – снятся кошмары. – Опять? Тебе надо отдохнуть, Минхо. – Нет, всё в порядке, – слабо возражает он, – я люблю кошмары, после них потом утром можно расслабиться, хуже же уже не будет. – У-у, какой бред, – говорит начальница, поворачивая его голову из стороны в сторону. – Давай-ка ты в выходные сходишь развеяться. Я тебе сегодня корпоративную карту велю выдать. Подцепи кого-нибудь, погуляй, может, красотка какая-нибудь вскружит тебе голову так, что ты забудешь о кошмарах. Или красавец, добавляет про себя лучшая замазанная мордашка развлекательного канала. – Спасибо, госпожа директор. Она вздыхает и машет ему убираться из офиса. После съёмок Минхо находит в телефоне заботливое сообщение от ассистента директора: "не забудь получить в финотделе корпоративную карту, распоряжение есть." Гулять так гулять, думает Минхо и вызванивает лучшего друга. Джисон многословно рассказывает, что лучший клуб в городе — это не то, что им надо, а вот эксклюзивный закрытый клуб с экзотическими развлечениями — это оно. – Сони, это корпоративная карта, я не могу светиться чеками из клуба для извращенцев. Тогда Джисон предлагает пойти в подпольное казино, там точно можно встретить кого-нибудь невероятно красивого во вкусе Минхо. – Джисон, ты перед кем-то выпендриться хочешь? – проницательно уточняет Минхо. – Да просто так! О тебе же думаю, чтобы ты не светился в общественных местах, ты же звезда телевидения, – честно врёт Джисон. – Но если мы идём тебе искать кого-то, я с собой позову одну модель... – Ясно. – Ну, хён! – Джисон смеётся над мрачным тоном Минхо. – Хочешь, я забью на неё? Хочешь, мы пойдём в компьютерный клуб или кино? – Просто рассказал бы, что у тебя уже есть планы, – вздыхает Минхо. – Не-не-не. Ты один у меня такой лучший друг на века, я тебя на баб менять не стал бы никогда. – Кроме сегодня? – Кроме сегодня. Штош, думает Минхо. И решает устроить простой марш-бросок по барам. Вдруг жуткое опьянение послужит терапией и не даст проснуться от ужаса, и он уже сдохнет во сне, разорванный на клочки. Может, повезёт и его быстро сожрёт целая свора, вместо жалких двух пёсиков. Ради всего святого. * Ему снится ромашковое поле. Или пшеничное. Он не знает. Просто идёт и ему тепло, даже жарко. Минхо тянет руку вперёд и попадает в упругие то ли колосья, то ли цветы. Они не пропускают руку, такие густые. А потом он просыпается и понимает, что это одеяло. Тяжёлое, плотное, руки не поднять. Минхо с ужасом начинает думать о том, что ничего не помнит со вчерашнего вечера, но вдруг откладывает эти мысли. Он поспал. Он спокойно поспал. Выспался даже. Вот это да. Никаких собак. Никаких клыков. Ромашки. Или пшеница? Поле, в общем. Залитое солнцем поле. Он тихо лежит, позволяет себе потянуться немного. Вот оно, забытое, доброе - проснуться после полноценного сна. Головная боль приходит неожиданно. Минхо перед приступом дурноты успевает вспомнить, что он вчера обошёл кучу баров. Он прикрывает глаза и шумно охает. И слышит ответный вздох где-то рядом. Чей-то голос утверждает: – Проснулся наконец-то. Минхо с трудом поднимает голову. Рядом с кроватью в кресле полулежит парень в мешковатой одежде и шапке. Он с интересом рассматривает Минхо. Наклоняет голову набок и Минхо замечает выбивающиеся из-под шапки выбеленные волосы. – Привет? – говорит Минхо. – Где это я? – У меня, – отвечает парень. – Я Бан Чан. Привет. Он зачем-то машет Минхо. Минхо зачем-то машет в ответ. – Ты поднимайся, я пойду, – говорит Бан Чан. – Вещи твои тут, – Минхо не видит, куда ему указывают, он уже уронил тяжёлую голову обратно на подушку. Через пятнадцать минут Бан Чан возвращается к нему. Минхо так и не пошевелился и теперь готовится отстаивать своё самовыписанное право полежать ещё чуть-чуть, потому что встать он не может. Парень садится рядом с ним на кровать и немного оттягивает одеяло, чтобы заглянуть в лицо. – Совсем плохо? – спрашивает он понимающе. Минхо чуть-чуть кивает. Хозяин протягивает ему стакан. – Аспирин? Минхо думает, что глупо принимать напитки от незнакомых людей. Даже от таких хорошеньких. Но ему после полноценного сна немного плевать. Теперь ведь и умирать не страшно. – Спасибо, – кряхтит Минхо, приподнимаясь на локтях. Бан Чан рассказывает, что вчера подобрал Минхо на работе и не нашёл, как отправить домой, поэтому забрал с собой. – Как уличного кота, – улыбается хозяин квартиры. – Ты был очень пьяный. – Какие странные коты тебе попадаются, – пожимает плечами Минхо. – А где ты работаешь? Бан Чан бармен. Минхо с его слов примерно прикидывает, как далеко он уполз от первого бара и уважительно хмыкает сам себе. – Тебя отвезти куда-то? – А ты торопишься уходить? Чан удивлённо смотрит на наглого гостя: – Нет. Я думал, ты... – Индюк тоже думал, – пробует границы хамства Минхо и нащупывает на себе пряжку ремня. Неудобно в ремне спать, просто ужас. Он чувствует все места, куда противно впилась одежда, вертится под тяжёлым одеялом, чтобы стянуть с себя штаны. Осторожно вытаскивает их, поднимает голову, смотрит хозяину квартиры в лицо и медленно выпускает из руки рядом с кроватью. Пряжка звякает, ударяясь об пол, Бан Чан моргает. Бить не будет, понимает Минхо. – Ну, – смущённо говорит хозяин оккупированной кровати, – отдыхай? – Спасибо, – искренне говорит Минхо, поворачиваясь на бок. И прежде, чем Чан выходит из комнаты, спрашивает, – а где ты одеяло такое взял? – Подарили, – растерянно отвечает тот. – Очень хорошее, – хвалит Минхо, закрывая глаза. Он дремлет ещё, вдохновлённый своей победой. Ему снится какой-то приятный не запоминающийся и совсем не клыкастый сон. – Эй, – трясёт его Бан Чан. – М? – Мне правда надо ехать скоро. Можешь проснуться? Минхо приоткрывает глаза и решает больше не испытывать терпение хорошего человека. Кивает, напоследок утыкается в подушку, зарывается лицом и, наконец, поднимается. Думает, что хозяин кровати добрый, симпатичный и не очень умный, потому что сидит и откровенно умиляется тому, как совершенно незнакомый человек выползает из кокона его одеяла и добродушно возвращает ему все права на его же собственность. – Спится у тебя обалденно, конечно, – мечтательно тянет Минхо, когда они выезжают на машине Чана до его дома. – У тебя не так? – смешинки в голосе его новоиспечённого водителя мягкими брызгами украшают прекрасный день. Минхо мотает головой и блаженно молчит всю дорогу, просто ощущая себя королём мира. Как мало надо человеку. Просто выспаться. * Суббота проходит очень хорошо. Минхо кажется, что это лучший в его жизни выходной. Вода в душе такая, как надо, еда на плите не пригорает, одежда вся чистая, даже любимые домашние шорты. В холодильнике не закончились продукты, у любимого сериала вышли две новые серии. – Спасибо, Бан Чан, – бормочет Минхо, почти пританцовывая от радости за свой удачный поход. Джисон объявляется вечером с пивом и рассказами о своей модели. – Хён, ты такой радостный, – замечает он. – Встретил кого? – Лучшую в своей жизни кровать, – веселится Минхо. Джисон непонимающе улыбается. Но не спрашивает, он знает, что Минхо расскажет, когда будет готов или когда захочет. Даже лучший друг у него - самый понимающий. Минхо просто счастлив. К утру понедельника счастье потихоньку рассеивается. В тревожных снах он слышит отдалённый лай. – О, – радуется начальница, – какой ты свеженький. У тебя отёки пропали, лицо такое маленькое. – Это всё ваша волшебная корпоративная карточка, – ехидно улыбается Минхо и кланяется, почти складываясь пополам. Рабочая неделя тянется бесконечно. Эфиры, съёмки, миллион фальшивых улыбок под тонной мэйка, всё становится снова пресным и бессмысленным. К пятнице Минхо так устаёт быть хомячком в колесе, что точно знает, что сегодня во сне снова будет убегать от собак. Минхо запоздало шарит в интернете в поисках такого же одеяла, как у Бан Чана, пока рассеянно думает, как бы проникнуть в квартиру, адреса которой не запомнил. Как расточительно с твоей стороны, Ли Минхо, ругает он себя, не записать хотя бы номера человека с таким шикарным одеялом. Одно хорошо, он примерно помнит локацию бара, в котором работает хозяин прекрасной кровати. Надо всеми правдами и неправдами попасть сегодня в волшебную квартиру с пшенично-ромашковыми полями. До района с маленькими барами, понатыканными там и сям, можно дойти пешком. По пути можно словить непонятное волнение и немного потеряться. Надо было брать с собой кого-нибудь навигатором. В первых трёх заведениях Минхо не находит Бан Чана. Просто заходить и спрашивать почему-то смущает. Поэтому он деловито заказывает себе по пиву в каждом и рассматривает барменов. Он хорошо запомнил большой нос, пухлые губы-пельмешки и бледные руки. Вспомнил, что волосы у бармена были осветлённые. Вспомнил, как он забавно улыбается квадратной скобочкой. Нет, не перепутает. Надо только увидеть его снова. В четвёртом баре Минхо приходит мысль, что надо было спрашивать всё-таки. У его бармена может быть смена в другой день. Он расстроенно думает, что после этого места ещё одно - и всё, домой. В шестом заведении Минхо уже плевать на симпатичных барменов с крутыми одеялами, он уже просто отдыхает. * Он снова бежит. За ним гонится злой серый пёс. Минхо прикладывает все усилия, но ноги еле передвигаются. Не надо было так много пить, думает Минхо, ощущая, как ладонь пропадает в мокрой страшной пасти. И снова просыпается. Вчерашний забег по барам противно ощущается во рту. На месте собаки Минхо тоже бы себя загрыз, так вонять - преступление. Может, нет никаких пухлогубых барменов, думает он, стоя в душе, есть только один повторяющийся кошмар и вообще, Минхо давно умер и бродит по лабиринтам ада, где ему показали надежду на спокойный сон и отобрали в качестве очередной пытки. Зато Джисон, услышав всю историю, не унывает, тащит его вечером на поиски снова и обещает не давать пить много. Для него это приключение. Он расспрашивает людей, водит Минхо за руку туда-сюда, поит колой. Они безуспешно шерстят несколько мест и выходят на тёмную улицу. – А в соцсетях ты его искал? – Искал, – кивает Минхо. – Там мрак, у некоторых нет фоток в профиле вообще, а у тех, которые есть – не те лица. Они так и идут куда-то во тьму. Джисон останавливается, полностью разворачивается к Минхо. Очередная гениальная идея, понимает тот. – Надо напиться! – Фу, – отвечает Минхо. – Мне ещё со вчера плохо. – Надо напиться и пойти по твоим стопам как тогда! Пьяный мозг тебя приведёт к нему. Минхо вздыхает. – Меня и трезвый не привёл никуда. А ты хочешь, чтобы я в бессознанке шарился по злачным местам. – Хён, я отвечаю, ты пьяный быстрее найдёшь своего бармена. Минхо замёрз и хочет в туалет. Столько колы он давно не пил. – Поехали домой, Джисони. Я устал. Он всю дорогу домой жалеет себя. Глупый, глупый Минхо. Это всё-таки ад. Джисон остаётся ночевать, обещая будить, если опять придут кошмары. Минхо благодарит его, прекрасно зная, что Джисон не проснётся. Никогда не просыпается, слишком крепко спит сном нормального человека. И снятся ему наверняка длинноногие модели, которые если и кусаются, то не так, как Джисон не хотел бы. После очередной бессонной недели, полной ужаса и новых кругов под глазами, Минхо решает, что метод Джисона не такой уж и безнадёжный. Он удобно одевается - никаких ремней - и паролит телефон так, чтобы даже если у него пьяного стянут мобильник, никогда не смогли взломать. Напиваться надо с умом, думает Минхо. Где-то между бессознанкой и рвотными позывами в туалете он слышит: – Эй, это опять ты! Да что с тобой делать-то?!  Молодец, Джисони, проплывает в сознании перед отключкой. * Ему снится пекарня. Почему-то на пляже. Он лепит из песка кривые куличики, кто-то их уносит и запекает в красивые пирожные. Запах ванили приятно щекочет ноздри и вытягивает его из сна. Он придавлен одеялом так, что не пошевелиться. Минхо и не хочет шевелиться. Он хочет ещё снов. Хороших, светлых. Без всяких клыкастых чудовищ. А потом он ощущает на себе чью-то руку. – А!!! - громко пугается Минхо. – Что?! - подскакивает рядом Бан Чан. – А-а, - немного растерянно тянет Минхо. – Это ты. Опухшее лицо бармена недовольно хмурится. – Это всего лишь я, – лохматый сноп выбеленных волос торчит во все стороны, Бан Чан убирает с него руку и чешет нос. Минхо молчит. Смотрит на Чана вопросительно. – Я опять привёз тебя к себе. Ты снова ввалился ко мне в бар и отрубился. – И всё? – Ну, – Чан смущённо дует губы. – Ты ещё хотел целоваться. – И всё? Бармен раздражённо прикрывает глаза. – Послушай, ты появляешься второй раз, виснешь на мне, я везу тебя отсыпаться у себя, в своей кровати – и ещё должен утром оправдываться и заверять, что не приставал к тебе? Минхо становится смешно. Он разражается счастливым смехом, заворачивается в тяжёлое одеяло поудобнее. Хочется подразнить недовольного Чана ещё, но Минхо захлёстывают эмоции. – Я нашёл тебя, – выдаёт он. – Бан Чан, я нашёл тебя! – Ну, – снова теряется Чан, – нашёл. Минхо закрывает глаза, похмельная пульсация неприятно простреливает красными нитями под веками. – Неси свой аспирин, – заявляет Минхо. – Ты... Чан встаёт и идёт за водой. Минхо подглядывает. В этот раз на нём гораздо меньше одежды, он сутулится и шаркает как старичок, но Минхо видит, какой он подтянутый и красивый во всех местах на самом деле. Минхо выпивает стакан с шипучей таблеткой и, возвращая его Чану, роняет: – У тебя очень большая жопа. Удивлённое лицо Чана надо фотографировать и вешать в рамочку. – А? Минхо смеётся. – Прости, просто редко вижу такие большие задницы. – Ты... – Это комплимент, – подсказывает Минхо. – Спасибо? – Значит, так, – надо успеть, пока хозяин одеяла не очухался. – Мне нужны твой номер, адрес и код для входа в квартиру. – А? – Да. Я переезжаю жить к тебе. – Что? Это невозможно смешно. У Минхо от смеха проступают слёзы. – Я переезжаю к тебе, Бан Чан. – Погоди, – Чану тоже становится смешно. – Может, хоть на свидание сходим? Ага, значит, свидание. – Если хочешь, Чан-а. Но вопрос решён. Я теперь с тобой живу. Ты меня отсюда выгонишь только через мой труп. Бан Чан молчит. Вертит пустой стакан в руках. Улыбается. – Я ничего не понимаю. Минхо откидывает одеяло, обнаруживает на себе штаны и футболку. – Ничего и не надо понимать, Бан Чан. Мне нужна зубная щётка. Минхо чистит зубы и ходит по квартире. Деловито заглядывает в шкафы, осматривает кухню. – Ты маньяк фто ли? – Почему? Минхо полощет рот в ванной, замечая в зеркало, как Чан случайно задерживается взглядом на нём. – У тебя такой порядок, это жутко. – Да я просто живу один и не разбрасываюсь, - пожимает плечами Чан. – Ддэ-эн, – изображает звук неправильного ответа Минхо. – Ты теперь живёшь со мной. – Да с чего? – продолжает пялиться Чан. – Я тебе за завтраком расскажу. Или обедом? Поздновато уже. Пошли. Минхо достаёт всё, что находит в холодильнике и принимается делать завтрак (или обед), параллельно рассказывая о своей проблеме. – Вот и получается, – разводит он руками, дожёвывая яйцо, – что я больше нигде не могу спать. Только тут. – А-а, – тянет Бан Чан, доедая. – А ты что подумал? – Ничего, – лохматая копна смешно мотается вслед за головой. – Подумал, что я влюбился в тебя? – хитро щурится Минхо. Чан смущённо смотрит в тарелку. – Я почти влюбился, честно, – говорит Минхо. – Но пока не было времени об этом думать. Я же много и хорошо спал у тебя. Кажется, реальность происходящего начинает доходить до Чана. Минхо не отступает: – Давай свои возражения. – Я тебя не знаю, – вступает в игру Чан. – Ли Минхо, 1998 года, работаю на развлекательном канале ведущим, зарабатываю прилично, на квартплату хватит за двоих, хорошо готовлю, - тут Чан согласно кивает, - не ковыряюсь в носу, ничем не болею, только зимой простужаюсь, у меня не пахнут ноги. И я не алкоголик. Просто тебя по-другому было не найти. Чан молчит. Плохой знак. – Если ты не хочешь сразу жить вместе, – пробует Минхо, – сдавай мне свою кровать. – Как это? – В аренду. Понимаешь, или я умираю от недосыпа и разрыва сердца в ближайшее время, или сплю в твоей кровати. Всё просто. Минхо моргает для убедительности, он знает, что неотразим, особенно, когда выспится. – Ну, – не находится Чан, – ладно? Минхо хочет радостно закричать или вскинуть руки, но боится спугнуть Чана, поэтому вежливо улыбается и собирает грязные тарелки со стола. – Вы не пожалеете о своём решении, Бан Чан-щи. К вечеру Минхо привозит в квартиру Чана какие-то свои вещи, устраивает набег на магазины, продумывает меню. Он давно так оптимистично не брался за дела. Бан Чан, всё ещё с выражением лица "и как я в это ввязался" притаскивает раскладушку от соседей и после ужина зачем-то провожает Минхо до спальни. – Я поменял тебе постельное. – Спасибо. – Спасибо за ужин. – Спасибо за кровать, – довольно отзывается Минхо и чтобы не дать себе возможности задуматься о том, чтобы потянуться к Чану, захлопывает дверь спальни у того перед носом. * Огромные псы снова бегут за Минхо. Он отчаянно бежит, но падает и путается в высокой траве. Клыки, клыки, пасти, страх... Он просыпается от того, что его трясут за плечо: – Минхо? Проснись. Минхо, это сон. Он открывает глаза и пустым взглядом смотрит в потолок. Не помогло, значит. Он отворачивается от обеспокоенного Чана, скукоживается в позу эмбриона и пытается отдышаться. – Минхо? Он молчит. Не сработало. Его всегда будут преследовать эти адские псы, он умрёт от этих кошмаров. Чан, кажется, почувствовав его отчаяние, забирается к нему в кровать, обнимает со спины. У него такие длинные руки, что он как будто обнимает его всего полностью. – Я побуду тут, – говорит Чан. Минхо всё равно. Пусть делает, что хочет. Может, если он будет рядом, умирать от страха будет не так... страшно? Минхо закрывает глаза, чувствуя, как Чан успокаивающе переплетает с ним пальцы, гладит его. Он чувствует его сладкий запах. Так пахли пирожные из сна. Так пахла подушка, пока Чан не перестелил кровать. Так пахло поле то ли ромашек, то ли колосьев. Он как будто снова на поле. Его можно даже увидеть. Вот же оно, похожее на волосы Чана, так же смешно торчит и колышется от каждого движения. И вокруг только солнце, только тишина. Минхо спокойно и хорошо. Он чувствует его дыхание на спине. Как тёплый ветер. Минхо снова идёт по полю. Он просыпается от того, что ему жарко. Не от клыков. Не от страха. Просто просыпается. Он так и лежит, оплетённый конечностями Чана. Ворочается под тяжеленным одеялом, сбрасывает с себя руки-ноги, поворачивается к Чану лицом. – Что? – сквозь сон спрашивает Чан. – Кажется, – Минхо внимательно рассматривает его. – Кажется, мы упустили одну важную деталь. – М? – Чан приоткрывает один глаз. – Возможно, мне придётся арендовать тебя с этой кроватью. Чан закрывает глаз и угукает. Минхо думает, что кажется, всё-таки влюбился.