Странник Ада

844 год город Митра. Где-то в резиденции Короля. С мрачным выражением лица Кенни осматривал своё тело. Уж больно этот человек задел его, что нельзя сказать о других. От одной мысли что один человек может совершить такое, что даже он выглядит паинькой. Однако это породило множество вопросов которые начали беспокоить старшего Аккермана. Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пробегает знакомое напряжение — смесь ярости и любопытства. Кенни не привык бояться, но теперь впервые за долгое время внутри шевельнулось нечто похожее, а именно страх и интерес, с привкусом опасности. — Кто ты, чёрт побери, — пробормотал он себе под нос, будто имя того человека могло развеять туман в голове. Он вспомнил взгляд — холодный, без намёка на сожаление. В нём было столько ненависти, особенно его напугало та же аура. И это тревожило сильнее всего. Может он тоже Аккерман? Это бы объяснило его необычные способности, но что здесь не сходится. Кенни затянулся сигаретой, выпуская дым в сторону закатного света. Если решу снова его встретить.... Усмехнулся он хрипло. Пусть знает, что я возьму с собой артиллерию. Он поднялся, стряхнул пепел, и в его глаза на миг блеснули самым горячим пламенем. Но его фантазия в миг исчезла уступая место реальности. Перед ним стоял Под Рейсс. Брат Ури, и самый не что по его мнению худший вариант. Странно он всё это время стоял тут? — Ну, как ты видишь очередная встреча получилась совсем иначе, чем я предполагал. Род не реагировал на его замечания. — Мне сейчас не до твоих шуток. Как вы могли потерять прародителя, теперь ты понимаешь какая угроза стоит над человечеством? — Я сам не знаю, что произошло, это было быстро, — Кенни с усилием потушил окурок о край стола. — Быстро?! — Род ударил ладонью по столешнице. — Ты понимаешь, что мы потеряли Прародителя? Всё, ради чего держался наш род, исчезло в один миг! Кенни поднял глаза. Холодно, без выражения. — Потеряли, не потеряли — какая теперь разница? Ты лучше послушай там реально демон был. Род нахмурился. — Что ты несёшь? Если ты про этого демона, который и так устроил много шума. — Я говорю тебе, Род, — Кенни медленно встал, будто давая вес каждому слову. — Этот тип... он двигался быстрее, чем я мог уследить. Ни один человек не способен на такое. Даже Титаны. Когда он посмотрел на меня — я впервые почувствовал, что могу умереть. Тишина повисла между ними, будто стены тоже боялись пошевелиться. Род тяжело выдохнул. — Значит… доклады правдивы. — Он прошёлся по залу, взгляд метался, как у зверя, загнанного в угол. — Были отчёты. Ещё тогда, после того разгрома на воротах Его называли Демоном, его буквально не брали оружия. Даже Титан Прародитель казался насекомым. Кенни усмехнулся, перекатив зубочистку между зубами. — Вот уж нет..... Он реален, и он где-то в стене Мария. Хотя мы не знаем чем он там занимается. Род остановился. В голосе прорезался металл. — Тогда наш приоритет меняется. Найди его. Любой ценой. Если он правда может бросить вызов Титану, мы не можем позволить ему действовать свободно. — А если он не поддастся? — лениво спросил Кенни, склонив голову. — Тогда уничтожь. Я уже отправил все силы человечества, надеюсь этого хватит для его уничтожения. Кенни ухмыльнулся, почти весело. — Вот теперь звучит как настоящий приказ. — Он повернулся к выходу, накидывая шляпу. — Можешь на меня рассчитывать, Род. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Он вышел, оставив за собой след дыма и лёгкий запах табака. Где-то вдали гулко зазвучали шаги отряда. Охота начиналась. 844 год. Стена Мария. Город Шиганшина. Дом Ейгера. В подвале царила густая, почти осязаемая тишина. Воздух был спертым, пропитанным сыростью и запахом старого железа. Единственная лампочка под потолком тускло мерцала, отбрасывая дрожащие тени на стены, испещрённые трещинами и ржавыми пятнами. В центре стояли три человека. Один из них резко выделялся среди остальных — широкоплечий, с суровым взглядом и выправкой человека, привыкшего к дисциплине и силе. Его движения были уверенными, даже немного хищными. Двое других казались на его фоне почти хрупкими, в их позах чувствовалась настороженность, а руки время от времени непроизвольно сжимались, будто пытаясь удержать внутреннее напряжение. Палач видел это у одного человека, который был одет как те люди в зелёных плащах. Невольно вспомнив одного черноволосого, только очень маленького. Палач, которого здесь знали все, вернулся в подвал по просьбе Гриши. Он не ожидал, что разговор, к которому его вызвали, окажется не просто личным делом. Едва войдя, он сразу ощутил, что в воздухе витает что-то большее, чем обычная ссора или допрос. За столом, в полутьме, стоял человек в форме разведкорпуса — спокойный, почти безэмоциональный, с холодным взглядом, который будто просвечивал собеседников насквозь. Палач невольно напрягся, не из за того что у него банально отсутствует доверия к нему, он не любил тех, кто слишком много знал и слишком мало говорил. Именно Гриша много знает, и остальное он предпочёл умалчивать. С самого начала было ясно, что этот разговор не обещает ничего хорошего. Эрвин Смит, его обычно невозмутимое лицо напряжено, смотрел на доктора Йегера, который только что подтвердил величайший и самый опасный секрет. — Вы утверждаете, что за пределами стен есть люди, и они хотят нашей гибели? — повторил Эрвин. Его голос был ровным, но внутри него бушевал ураган полный сомнения насчёт сказанного. Гриша, сгорбившись на старом стуле, кивнул, устало прикрыв глаза. — Да, всё верно, это трудно поверить, но я говорю правду, Командор. Всё, что вы знаете о мире ложь, тщательно сотканная для вашего заточения. В мыслях Эрвина рухнула последняя баррикада сомнения. Мой отец был прав. Наконец то, то чего делал Эрвин Смит. Дьявол который жертвовал людьми ради своей цели. Это цель пропитанная кровью и годами лжи, прожгло его. Вся его жизнь, его жертвы, все потери Разведкорпуса — теперь они обрели чудовищный, горький смысл. Он не просто боролся с Титанами; он боролся с целым миром, который ждал их провала. Наконец, Эрвин отвел взгляд от Гриши и переключил внимание на третьего человека в подвале. Палач Рока стоял в тени, прислонившись к бетонной стене. Его громоздкая Броня Преторианца казалась неуместной в этом скромном пространстве. От него исходила волна холодного, почти осязаемого безмолвия, которая заглушала даже мигание лампы. Каждое движение, каждая линия его фигуры кричала о чудовищной, запредельной силе, которую Эрвин не мог объяснить земными законами. Эрвин выпрямился, и его знаменитый пронзительный взгляд сфокусировался на визоре шлема, за которым он чувствовал лишь бездонную, древнюю ярость. — Вы... — начал Командор, делая паузу, чтобы подобрать слова, которых не было ни в одном военном уставе. — Вы тот, о ком ходят слухи. Тот, кого Военная Полиция называет «Демоном», а Гриша — Странником Ада. Палач Рока не пошевелился. Напрямую он не ответил. Однако его рука, покоившаяся на рукояти тяжелого, чудовищно модифицированного оружия, слегка сжалась. Но всё же Палач кивнул своей головой, не отрывая взгляда от Командира. Это было невербальное подтверждение. — Доклады, которые я видел, — продолжил Эрвин, его голос стал жестче, приобретая командные нотки, — описывают вас как... машину для убийства, уничтожающую всё, что ассоциируется с силами, которые, по словам доктора Йегера, стоят за пределами Стен. Вы выглядите более менее устрашающим чем в рассказах. Палач под маской, ненадолго поднял бровь. — И что обо мне говорят? — Вас часто описывали как рогатого, с зелёным хвостом и пылающими глазами. В основном так говорили горожане. Палач просто фыркнул на такое замечания, знал бы он что его воскресали в адском ритуале. Эрвин подошел ближе, демонстрируя абсолютное отсутствие страха, что было его величайшим оружием. — Я не верю в слухи, но я верю в факты. Ваша сила могла быть полезной против против наших врагов. И если мир за Стенами хочет нашей гибели, то... Вы то что нам нужно, я надеюсь вы поможете нам в нашей борьбе. Эрвин ждал его ответа. При этом немного понервничав, пытаясь сдерживать своё внутреннее состояние. Лишь усилием воли он сдержал всё накопленные нервы, которые он тратил. Палач не особо торопился с ответом. — Меня мало что волнует ваш, конфликт. Но я вам помогу, но потом наши пути расходятся. Я сначала найду путь в континент, разберусь с всеми титанами. Дальше ваш конфликт оставляю на ваше усмотрение, не думайте привлекать меня к этому. Эрвин вздохнул в облегчением, ответ всё же его удовлетворил. — Отлично я сообщу остальным. Хотя их будет сложно убедить что ты не убьешь их. — Если они сами не нарываются. Пожал плечами Палач получив странный взгляд двоих мужчин. Несколько минут спустя. На главной базе разведкорпуса. Эрвин шагал первым. Его шаги звучали ровно, но внутри него уже просчитывались десятки сценариев: как поведут себя офицеры, как воспримет Леви, какую реакцию даст другие, и как минимизировать угрозу, если Палач вдруг решит действовать без предупреждения. К сожалению на этих вопросах у него мало ответов. Палач Рока следовал за ним. Его массивная фигура закрывала собой половину узкого прохода между разрушенными зданиями. Каменные арки трескались, когда он проходил под ними; в некоторых местах ему приходилось наклоняться, будто он пробирался в слишком малое для него пространство. На его броне виднелись следы боёв — глубокие царапины, вмятины, тёмные пятна, которые не исчезали даже после чистки. Его шаги отдавались в старом камне как удары кузнечного молота. Эрвин развернулся только один раз, уточняя жестом, чтобы тот держался рядом. Палач молча кивнул. Вот где Гриша это уже совсем другая история, но я расскажу. Несколько, 10 минут назад. Эрвин и Палач остановились у ворот. Оба слегка замедлили шаг, когда увидели Гришу: он стоял, опершись ладонью о стену, плечи у него были опущены, а под глазами проступали тёмные круги. Дыхание у него было неровным, будто он всё утро занимался тяжёлой работой. Эрвин, недолго думая, поднял руку и подал короткий жест Палачу — знак отходить. Затем повернулся к Грише. — Вы уверены, что хотите остаться здесь? — спросил он, не повышая голоса. Гриша кивнул и вытер лоб рукавом. — Да. Мне нужно поговорить с Карлой. И… — он посмотрел в сторону дома. — Дом тоже требует внимания. Тут слишком много повреждённых мест. Дом действительно выглядел плохо: половина забора лежала на земле, входная дверь была перекошена, а стекло в одном из окон треснуло диагональной линией почти до рамы. На крыльце валялись обломки деревянных планок и металлические крепления, которые Гриша, похоже, собирал, но так и не успел убрать. Эрвин оценил взглядом обстановку, слегка приподнял брови, но ничего не сказал. Лишь протянул Грише руку. — Тогда удачи вам, — произнёс он спокойно. Гриша пожал руку, а Палач, уходя следом за командиром, бросил на него короткий взгляд. Эрвин, отходя, обернулся, поднял руку и помахал Грише на прощание. Над двором повисла тишина, нарушаемая только скрипом разбитых досок, когда ветер проходил через пустые проёмы дома. Штаб Разведкорпуса на окраине. Шиганшины уже был частично укреплён. Снаружи виднелись возведённые в спешке баррикады, стальные щиты, два расчёта пушок и несколько дозорных на крышах. И все — включая ветеранов — замирали, когда зелёная броня приближалась к входу, словно они наблюдали за движением горящего валуна. Конечно, как бы обошлось без паники? Солдаты сразу начали мобилизацию, каждый человек носил мушкет. От головы до ног, они будут готовы к любой угрозе. Кроме этой. Увидев напряжение Эрвин решил первым дать слово. Услышав своего командира разведчики не могли поверить своим глазам, что их командир ходит с этим демоном. Некоторые подумали что он в плену, но Эрвин быстро решил ситуацию и так Палач спокойно вошёл в базу. Оставляя за собой странные взгляды в его сторону. Внутри штаба В комнате для экстренных совещаний воздух был плотным. Леви стоял у стены, скрестив руки. Ханджи — напротив, с блокнотом, но без обычной оживлённости. Несколько командиров сидели, удерживая на лицах каменное спокойствие, которое выдавало лишь одно: страх они подавили, но он это не значит что он исчез. Наоборот она прибавилась при появлении этой фигуры. Когда Палач вошёл, помещение будто сжалось. Доски пола скрипнули под его весом. Ясное дело, доме не выглядили новыми раз так быстро ломались под его тяжестью. Удивительно то что никто не думал направить на палача своё оружие, наверное они ждут от Эрвина объяснения. Эрвин занял место у центра стола и начал говорить без вступительных речей. — Господа развдечии. Мы оказались перед угрозой, масштабы которой превышают то, с чем Разведкорпус сталкивался ранее. — Он указал жестом на Палача. — Это Демон по имени Палач Рока. По факту — причина прорыва части стен и массовой паники на участке Марии. Именно он устроил весь это шум на всех стенах. Никто не заговорил. Даже Ханджи, обычно взрывающаяся вопросами, только слегка приподняла брови. Другие нервно переглянулись, и перекатывались между собой. — Отлично, теперь этот демон тут. — Я думала что он титан. — Ты посмотри на него действительно демон. Эрвин продолжил: — Его действия были связаны не с намеренной враждой против нас, а с внешним фактором. Детали засекречены. На данном этапе он не представляет угрозы для Разведкорпуса при условии соблюдения дисциплины в его присутствии. Этого достаточно чтобы вызвать возмущение среди разведчиков. Тем более никто не хотел видеть огромную фигуру которая буквально может разорвать их в клочья. Леви резко оттолкнулся от стены. — Ты притащил в штаб ту вещь, из-за которой у нас теперь две сотни беженцев? Что дальше? Он будет спать в казарме? На его возмущение также присоединились другие, один даже держал свой мушкет наготове. Палач повернул голову в его сторону, но не сделал ни шага. Леви выдержал взгляд. В комнате прошло напряжение, похожее на натянутую струну. — Леви, — спокойно произнёс Эрвин. — Я понимая твоё возмущение... — его взгляд на мгновение задержался на Палаче, — Но нам необходим любой ресурс, способный уравнять шансы против титанов. Ханджи наконец вмешалась. — Он действительно такой, каким его описывают? Быстрее титанов, сильнее? Он понимает команды? Как он ориентируется в пространстве? Его броня почему зелёного цвета? — Ханджи, — Эрвин пресёк её, — позже. Тишину нарушил тяжёлый, размеренный шаг. Дверь распахнулась, и в зал вошёл Дот Пиксис, сопровождаемый двумя офицерами Гарнизона. Он прошёл ближе, оценивая Палача без тени страха, скорее с профессиональным интересом. — Командир Смит, — произнёс он, склонив голову, — признаться, я думал, вы преувеличиваете. Но, похоже, впервые за долгое время мы видим оружие, которое нам не принадлежит. Пиксис остановился вплотную, рассматривая Палача, будто пытаясь понять: живое перед ним или сплав жизни и стали. — Если этот субъект действительно способен уничтожать титанов и не подчиняется никаким внешним силам... — он задержал взгляд на визоре шлема, — ...тогда нам нужно договориться, прежде чем войска начнут терять терпение. Эрвин сделал шаг вперёд: — Именно поэтому я созвал узкий круг. Этот человек не будет нашим подчинённым. Но он согласился временно помогать нам в операции по зачистке Марии и установлению контроля над внешним периметром. Ханджи тихо прошептала: — Он согласился? Палач впервые заговорил. Его голос был низким, ровным, лишённым эмоций: — Я не ваш солдат. Я выполняю только то, что мне нужно. Сначала я разберусь с одним делом, потом вернусь. Ветераны инстинктивно потянулись к рукоятям мечей. Леви напрягся. Пиксис хмыкнул, будто услышал именно то, что ожидал. Эрвин сделал шаг, перехватывая внимание: — Но его цели совпадают с нашими на определённом этапе. Этого нам достаточно. Пиксис кивнул: — Тогда предлагаю решить главный вопрос. Если он выйдет с нами в поле — кто поведёт отряд? Он или ты, Командор? Ответа Эрвина не последовало сразу. Палач повернул голову к ним обоим. — Я иду впереди. Кто хочет — следует за мной. Я не нуждаюсь в приказах. В комнате повисла новая волна напряжения. Леви едва заметно выдохнул через зубы: — Прекрасно. Ещё один командир взялся за дело. Пиксис усмехнулся: — По крайней мере, этот командир, похоже, может одним ударом сократить расход газовых баллонов. Эрвин наконец заговорил: — Он идёт первым. Но командование общим построением остаётся за мной. В бою он — автономная единица. Вне боя — соблюдает наши правила. Это единственный вариант, чтобы избежать хаоса. Палач молча кивнул. Вопрос был решён. Но в комнате присутствующие поняли: пришёл момент, когда человеческая армия впервые действует рядом с тем, чего не могла понять и пересчитать. 844 год. Стена Роза. Храм Церкви Стен Внутри храма стояла тишина. Несколько масляных ламп мерцали неровным светом, оставляя на стенах рваные тени. Запах нагретого металла, копоти и старого камня давил на грудь, будто воздух был насыщен тяжёлыми примесями. Пастор Ник стоял на коленях у алтаря, читая молитву о защите Стен. Слова выходили прерывисто. После известия о прорыве Стены Мария его вера держалась лишь на привычке. Он чувствовал, как жар поднимается к голове, а виски пульсируют, словно внутри черепа работает механизм. Сначала он подумал, что это простая головная боль. Однако давление росло слишком быстро. Слух исказился: лампы начали издавать низкий гул, не свойственный огню. Гул становился плотнее, тяжелее, будто невидимые металлические плиты проталкивали друг друга прямо рядом с его ушами. Ник попытался подняться, но ноги отказали. Он рухнул на каменный пол, ударившись плечом. Сердце стучало рывками, как сбойный механизм. Тошнота накрыла его внезапно, и зрение раздвоилось, а потом вспыхнуло, как от сварочного разряда. И тогда пространство перед ним прорвалось. Алтарь выгнулся, словно его ломали изнутри. Камень начал трескаться — не как символ, а физически: куски сдвигались, формируя рваные линии разлома. Сквозь них выдавливались тёмные, плотные массы, похожие на горячую органическую ткань. По этой ткани проходили импульсы зелёного света. Свет не освещал — он разрывал воздух, сопровождаясь треском, похожим на пробитие тяжёлой брони. Изнутри прозвучал голос. Глубокий. Машинный. Слишком тяжёлый для человеческого горла. Каждый слог звучал как удар массивной стальной конструкции. — Палач Рока… Ник зажал уши, но звук остался внутри черепа, распирая его. — Адовый Демон. Разрушитель вашего Света. Тот, кто ломает равновесие. Тот, кто несёт разрыв. Тело свело. Мышцы дрожали так сильно, что пальцы выгибались в неестественные положения. Новая вспышка прорезала зрение, и в ней возникла фигура. Она не была видением в символическом смысле. Это был биологический, материальный образ. Архаично голая, иссушённая, но мощно мускулистая. Кожа потрескалась как каменная оболочка, из разломов вырывались полосы зелёного огня. Глазницы — глубокие, с двумя светящимися точками, которые не смотрели, а проникали. На груди зияли продольные прорезы, как от удара чрезмерно длинным костяным клинком. Фигура наклонила голову. Ник ощутил, как воздух вырывается из лёгких. Он не мог вдохнуть. Не мог выдохнуть. Голос повторил: — Его присутствие уничтожит то, что вы защищаете. И то, что вы скрываете. Это истинное исчадие Ада. Затем видение исчезло. Алтарь вернулся к исходной форме. Лампы перестали гудеть. Каменный пол остыл под ладонью. Ник лежал на земле, весь мокрый от пота. Дыхание рвалось, грудная клетка дергалась. Он поднял руку — и увидел рану. Чёткий, геометрически правильный рисунок пентаграммы, прожжённый на коже, словно его приложили к раскалённому печатному знаку. Кровь выступала точечно, будто поверхность была проколота множеством коротких игл. Он понял главное: это не галлюцинация. Его тело получило след от контакта. Это было воздействие силы, которая не просто существовала, а нарушала все их догматы. И что-то в нём сдвинулось. Его восприятие — тоже. Речь стала ломаться, жесты стали точными, резкими, а взгляд — тяжёлым, будто он смотрел сквозь людей, а не на них. Поведение Ника стало меняться уже через несколько минут. Через несколько часов — менять начал он других. За тенью здание слышался смех, теперь осталось ждать пока не настанет час их прибытия.