Империя зов и костей

Глава 1. Тот, кто заполнил всё. -Ну, Кайл, сходи ты туда, тебе понравится, я обещаю, — сказал из трубки телефона нежный женский голос. -Сколько повторять, я не люблю аукционы, там только уродов продают, — серьёзно и немного брезгливо произнёс Кайл. Внезапно пепел от сигареты упал ему на голую часть ноги, Кайл спокойно посмотрел на ожог, после чего Кайл с бешенством выбросил сигару в окно, пока его знакомая пыталась уговорить его пойти, через несколько минут Кайл выкрикнул: -Да пойду я, блять, пойду! Хватит мне на мозги капать. — после чего Кайл выключил телефон и швырнул его на пол с яростью. *** Уже темнело. Зал гудел от сдержанных голосов. Люди в дорогих костюмах и платьях потягивали шампанское, ожидая начала торгов. Воздух был густ от запаха дорогого парфюма, вина и всеобщего предвкушения. Кайл, нехотя согласившись прийти, стоял в углу зала, отстранённо вращая в руке бокал с редким вином. Его знакомые — такие же сытые, скучающие аристократы — оживлённо болтали о прошлых «лотов» и достоинствах «экспонатов». Их слова сливались в назойливый гул. Он скользнул взглядом по клеткам у стены. Все «питомцы» были на одно лицо: испуганные, побитые, с пустым взглядом. Живой товар. Рядом с ним кто-то громко смеялся, отламывая кусок дорогого сыра. Счастье здесь было таким же фальшивым и натянутым, как улыбки на их лицах. Всех, кроме Кайла. Его внимание привлекло движение на сцене. Аукционист, сияющий улыбкой, вывел следующего лота. — Следующий лот — особенный! — его голос прорезал зал. — Обратите внимание на этого «питомца». Бледен, худ… но черезвычайно красив. Вы только посмотрите на эти изгибы! Толпа ахнула от восхищения. Кайл замер, бокал застыл в его руке. — Не силён, но подходит для утех! Послушен и не требует многого! Первая ставка — десять тысяч! В зале поднялся лес рук. Но Кайл уже ничего не видел и не слышал. Он смотрел только на него. На того, кто в один миг заполнил всё — и его взгляд, и его ненависть к этому месту, и ту пустоту, что он нёс в себе долгие годы. Люди, как птенцы, разинув рты, выкрикивали сумму: -20 тысяч! -80 тысяч! Но Кайл уже ничего не видел и не слышал. Он смотрел только на него. На того, кто в один миг заполнил всё — и его взгляд, и его ненависть к этому месту, и ту пустоту, что он нёс в себе долгие годы. Он знал: с его состоянием никто в этом зале не сравнится. Этот… шедевр… не стоил тысяч. Нет. Он стоил миллионов. Целого состояния. Его жизни. Вскоре он медленно, почти лениво поднял руку. Его голос, холодный и чёткий, прорезал гул толпы, как лезвие: — Два миллиона! Воздух в зале выдохнул. Воцарилась оглушительная тишина, а затем — общее ахнуло. Аукционист, пытаясь сохранить профессиональное спокойствие, досчитал до трёх в тщетной надежде на чудо. — Раз… два… три… Продано! — молоток грохнул, ставя точку. Лот был продан. *** Кайл стоял у лимузина, руки скрещены на груди, он выглядел как король в этом жалком мире, он ждал час-чёртово долгих шестьдесят минут, но дождался любимой «игрушки». Из здания вышли работники, влача его экспонат так грубо и насильственно, что у Кайла сжались кулаки. Если бы он мог, он бы избил этих ублюдков за такое обращение с его шедевром. Его тело не было достойно прикосновением кого-то другого, кроме его самого. Лишь он один имел право ранить эту прекрасную кожу. Работники подошли к лимузину. Экспонат был напуган и выглядел так беззащитно, что Кайлу тут же захотелось, чтобы он точно так же вёл в их первую ночь. Если бы не его статус, то он бы уже тут, в машине, прижал его к сиденью и показал, кто теперь его хозяин. — Вот он, пользуйтесь на здоровье. — один из них, открывая дверь и с силой вталкивая питомца внутрь. Кайл, не удостоив их взглядом, сел в машину, хлопнул дверью и откинулся на кожаном сиденье. Он молча перевёл взгляд на свой новый приз. На вид раб был молод и красив, явно подросток. Что ж, — промелькнула у него мысль, — тем ценнее экземпляр. Глава 2 Приобретения. Город мелькал в окнах. За рулём сидел слуга, не произнося ни слова. Сорок минут дороги прошли в гнетущей тишине,которую нарушал звуки за окнами и жужание двигателя,под прицелом сверлящего взгляда Кайла.Салон пах кожей,дорогими парфюмом напоминающий вишню который доносился от Кайла. Наконец, он нарушил молчание. Его голос, низкий и властный, разрезал тишину, как нож: —Отныне ты мой питомец. И имя твое — Сатурн. Я не терплю непослушания. Запомни правила: Первое:ты не выходишь из дома без моего разрешения. Второе:ты не общаешься ни с кем без моего позволения. Третье:никаких отношений. Четвёртое:ты будешь удовлетворять меня, когда я этого пожелаю. Всё.Обсуждений не будет. Сатурн не поднял глаз. Его взгляд был прикован к собственным коленям,а пальцы сжали край потрёпанных шорт,под которой проступали косточки ещё не окрепших бёдер. Он сидел сжавшись, словно пытаясь стать меньше, невидимым. Горло сдавил ком, но слёз не было — только ледяная, парализующая пустота,к глазам предательски поступали слёзы,которые хотели потечь но он их сдерживал,под предлогом "не здесь,не сейчас". Он ещё не понимал, что дальше будет только хуже. Кайл в свою очередь наблюдал за ним, и волна жаркого удовлетворения накатила на него. «Да. Да. Да. Он полностью мой. Никто не посмеет даже посмотреть в его сторону. Боже... а в таком сломленном состоянии он выглядит ещё прекраснее. Сплошная податливая глина...» По низу живота пробежал знакомый жар.Он медленно положил ладонь на собственное бедро,и с наслаждением вдавливая пальцы в мускул,он мечтательно задумался о будущем ,как будет выстраивать своего "алмаза" и сглаживать его углы,а после он стал сдерживая свой порыв, который требовал немедленной разрядки. «Нет, не здесь. Всё будет... обстоятельно». глава 3 Урок Послушаний Машина уже подъехала к воротам они как будто почувствовали приближение хозяина плавно открылись автоматически и водитель заехал на территорию,это был сад прекрасный но бездушный как и сам особняк,после водитель вышел из машины и открыл дверь Кайлу,на что Кайл молча вышел а ,Сатурн движимый старой, выученной на ферме привычкой быть благодарным за любое прекращение боли, машинально кивнул и пошёл за хозяином. -Ты теперь здесь живёшь,надеюсь тебе тут понравится-он открыл дверь в особняк и зашёл в внутрь,после встал рядом с дверью следя взглядом за Сатурном. Дверь с тихим щелчком закрылась за его спиной, отсекая шум улицы. Он замер на пороге, вдыхая знакомый, прохладный воздух прихожей. Тишина. Та самая, звенящая, почти осязаемая тишина пустого дома. Её единственным нарушением был мерный тикань часов, отсчитывающих время где-то в глубине квартиры. Свет от изящной люстры холодными бликами ложился на глянцевую поверхность консоли из темного дуба. И тогда он их увидел. Четыре буквы. Четыре инициала, выведенные строгим, беззаботным шрифтом на стене при светлой краске. E. M. S. N. Они висели там, как музейный экспонат, как декларация идеальной жизни. Семейный герб, высеченный не на камне, а на обоях -Что означают эти буквы?-стыдливо спросил Сатурн. -это?-Кайл на мгновение замер, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по инициалам, а затем вернулся к Сатурну-не обращай внимания семейне инициалы бабушки. Кайл разулся и пошёл в дом,дом выглядел роскошно как замок,Кайл дошёл до гостиной и сел в кресло. -Принеси мне вино "Пенсфлоудс Гранж" оно на кухне,в боковом шкафчике,найдёшь,бокалы в сервизном шкафу,ты поймёшь если конечно не в первый раз его видешь,но я сомневаюсь в этом. Кухня оказалась огромной, стерильно-чистой и пугающе бездушной. Его глаза, затуманенные паникой, метались по комнате. Сервизный шкаф он нашёл быстро — массивная стеклянная витрина с хрусталём, который слепил его своим блеском и стоическим совершенством. С бокалами проблем не было. Но вот со шкафом для вина... Сердце его упало. Это был не шкаф, а целая стена из красного дерева с десятками одинаковых ячеек. В горле пересохло. Он потянул на себя первую же дверцу. Внутри аккуратными рядами стояли бутылки. Все одинаковые. Все с непонятными этикетками. Все одинаково дорогие и чужие. Его пальцы начали дрожать. Он начал судорожно скользить взглядом по надписям, не в силах расшифровать элегантные завитки шрифтов. «Пенфолдс Гранж»... Где же оно? Паника, холодная и липкая, подступала к горлу. Он боялся ошибиться. Боялся вернуться с не той бутылкой и увидеть в глазах Кайла то самое презрительное разочарование, которое было хуже любой ярости. Глава 4.Архитектор страха. Пока Сатурн возился в винном шкафу,Кайл с удовольствием ждал когда придёт его рай для глаз он не начинал трапезу он и так наслаждался глупостью и издевательством над Сатурном,но когда тот вышел из кухни весь нервный с бутылкой вина где не было этикетки,он налил вино в бокал хозяину,Кайл хмыкнул и сделал глоток...это оно,то самое вино которое он его попросил,у него появилось желание похвалить питомца в постели но он придержал это желание. -Молодец,это нужное вино но другого года,но я не злюсь ты постарался на славу-сказал он с весёлой улыбкой понимания что он выиграл.- если хочешь то можешь попробовать,тебе налить? Сатурн инстинктивно отпрянул на шаг. Его глаза, полные животного, немого ужаса, расширились. Он резко, почти истерично, замотал головой, словно отшатываясь от удара. — Я... я не могу... — вырвалось у него сдавленным, хриплым шёпотом, больше похожим на стон. — Мне нельзя... Он не смотрел на Кайла. Его взгляд был прикован к бутылке и бокалу, как к оружию. Вся его поза кричала об одном: паническом, абсолютном, выдрессированном отказе на мгнове перед ним встала картина воспитания "видишь вот эту бутылку?-дали пробку понюхать-запомни этот запах ты никогда не не попробуешь это,это отрава и пища хозяева. -Почему?ты хочешь чтобы я злился?-Кайл нахмурился как будто ему не отказали от предложения выпить а изменили и очень хорошо пытались скрыть.-я для тебя стараюсь а ты хочешь отказаться от моей доброты?-он нервно начал трогать бокал после чего сказал-хотя это не моё дело ты питомец а питомцы не имеют право пить. В этот раз он налил бокал почти до краёв и начал его пить без остановки. — Хозяин, не стоит, это повредит вашему здоровью! — закричал Сатурн, и его собственный голос прозвучал для него чужим, полным отчаяния. Кайл на мгновение остановился, бокал замер на полпути ко рту. Он медленно опустил его и повернулся к Сатурну. Его взгляд был не злым, а… заинтересованным. Наслажденным. Он с жадностью впитывал картину его истерики: дрожащие губы, широкие, полные слез глаза, сжатые в комок пальцы. Воздух снова затрепетал от невысказанной угрозы. Кайл почувствовал знакомый жар, прокатившийся по жилам, но на этот раз — сильнее, острее. Это было не просто возбуждение. Это была жажда обладания, тотального и безраздельного. Ему мучительно захотелось не просто наказать его, а разложить его на этом же самом полированном столе, как трофей. Не для того чтобы съесть — нет. Чтобы лишить девственности этого юнца, сломать последние остатки чего-то чистого, что еще могло в нем оставаться. Это желание было жестоким и животным, но всё ещё таким манящим. Он сделал шаг к Сатурну. Тот отпрянул и прижался спиной к холодной стене, словно пытаясь провалиться сквозь нее. — Ты… опять высказался без моего позволения, — голос Кайла был тихим, почти ласковым, и от этого становилось еще страшнее. — И снова про мое здоровье. Ты что, врач? Или просто очень, очень заботишься о своем новом хозяине? Сатурн молчал, не в силах вымолвить ни слова, лишь судорожно глотая воздух. — Я… я просто… — он пытался найти оправдание, но разум был пуст. — Молчи, — Кайл подошел вплотную. Он не трогал его, просто стоял так близко, что Сатурн чувствовал исходящее от него тепло и запах дорогого парфюма и вина. — Твоя «забота» тронула меня. Поэтому сегодня я ограничусь лишь напоминанием о правилах. Он поднял руку, и Сатурн зажмурился, ожидая удара. Но удар не последовал. Вместо этого пальцы Кайла легли ему на шею, чуть ниже подбородка, едва ощутимо сжимаясь. Это был не удушающий захват, а скорее примерка, оценка свойств материала. — Запомни этот страх, — прошептал Кайл. — Запомни, что ты чувствуешь сейчас. Потому что в следующий раз, когда ты осмелишься нарушить мое правило, мое напоминание будет гораздо, гораздо ощутимее. Понял? Сатурн закивал, едва способный на движение. — Понял, — выдохнул он. — Хороший мальчик, — Кайл отпустил его, и вся напряженность будто испарилась из его позы. Он снова стал холодным, собранным аристократом. Он повернулся к бару, словно ничего и не произошло. — А теперь иди. Вторая дверь направо. Душ. Я не повторю дважды. Сатурн оттолкнулся от стены и, почти не чувствуя под собой ног, побрел к выходу из гостиной. Его плечи тряслись, а в ушах стоял звон. Кайл не смотрел ему вслед. Он налил в бокал чистой воды и сделал глоток, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Первый день был исключительно продуктивным. Страх — это лучший фундамент для любви. А он был великолепным архитектором. Кайл ушёл в гостиную и лёг в кресло и уснул,день был сложным но продуктивным. Через несколько часов у Кайла снова поступило желание секса,он не хотел мораться в своём отвращении выпустил на волю свое напряжение, грубо схватив себя через ткань штанов и начал ласкать себя,он хотел стонать но сразу же закрыл свой рот,движения его руки были резкими, ненавидящими и в то же время жаждущими ,и наслаждался этим,после кульминации он посмотрел на свой членн с отвращением,встал с пола и застегнул ширинку после повалился на диван,всё равно спермы было мало и замарало только трусы,поэтому Кайл уснул спокойно но возбужденным. Глава 5.Сладкое рабство. Первое, что почувствовал Сатурн, — это запах. Не затхлый, гнилостный воздух фермы, а тонкий, холодный аромат чистоты и чего-то чужого, цветочного. Он лежал на слишком мягком матрасе, укутанный в непривычно гладкие, шелковистые простыни. Солнечный свет, приглушенный шторами, мягко освещал комнату. На мгновение ему показалось, что это сон. А потом он пошевелился. Мышцы ног и спины ныли от вчерашнего напряжения, а на шее, чуть ниже подбородка, будто до сих пор горели следы пальцев Кайла. Он сел на кровати, и воспоминания хлынули на него лавиной: аукцион, ледяной взгляд хозяина, вино, страх, тот тихий, ужасающий голос… «Запомни этот страх». Он был жив. Он был здесь. И он по-прежнему принадлежал ему. Сатурн встал с кровати, и босые ноги утонули в густом ворсе ковра. Он замер, ожидая окрика — на ферме к подобной роскоши прикасаться запрещалось. Но тишина оставалась нерушимой.Он почувствовал мягкость.Он лёг на ковёр и начал его гладить наслаждаясь его мягкостью...Вдруг послышались чьи-то тяжёлые шаги,Сатурн резко встал и поправил одежду,в комнату без стука Кайл вошёл в комнату,и начал разглядывать Сатурн,тот стоял на пороге облокотившись на проём: -Хочешь вкусняшку?-Кайл с наслаждением наблюдал, как по телу Сатурна пробежала мелкая дрожь. Сатурн огляделся как будто ожидая подвоха после чего спросил: -А за что?-спросил он с смущённо Губы Кайла тронула едва заметная, довольная улыбка. Вот оно. Началось. Он ждал не покорности, а именно этого — попытки понять правила его игры. —За «пожалуйста», — ответил он, и его голос прозвучал сладко и ядовито. — И за правильный ответ. А правильный ответ, милый мой, только один: «Да, хозяин, спасибо». Всё, что ты получаешь здесь, ты получаешь просто так. За мою доброту. Или не получаешь — за своё непонимание. Понял? Он не ждал подтверждения. Его рука скользнула в карман и достала идеальный, глянцевый шоколадный трюфель. —Последний шанс. Хочешь вкусняшку? Теперь этот простой вопрос звучал как проверка на лояльность, от которой зависело всё. Сатурн сглотнул. Он смотрел на хозяина с смущением и непониманием, он оглянулся и, не сдержавшись от сладкого запаха, кивнул головой. Кайл в ответ медленно кивнул, словно принимая клятву верности. Его движения были обманчиво плавными и неторопливыми. Он подошёл к прикроватному столику, где лежал один-единственный леденец — большой, гранёный, переливающийся, как рубин. Он взял его, и его пальцы, длинные и ухоженные, с хирургической точностью развернули целлофановую обёртку. Хрустальный шелест бумаги прозвучал в тишине оглушительно. Он подошёл к Сатурну так близко, что тот почувствовал исходящее от него тепло и запах дорогого парфюма, смешавшийся с фруктовым ароматом конфеты. Сатурн замер, не в силах пошевелиться, его взгляд был прикован к руке Кайла. — Открой рот, — тихо скомандовал Кайл, и в его голосе не было просьбы. Сатурн повиновался, и холодная, гладкая палочка леденца коснулась его нижней губы, а затем бережно, почти с нежностью, была вставлена ему в рот. Пальцы Кайла на мгновение задержались у его губ, едва ощутимо погладив кожу. Это прикосновение было страшнее любого удара. Сладкий, приторный вкус тут же заполнил его рот, но Сатурн не чувствовал удовольствия. Он чувствовал только жгучую унизительность происходящего. Он стоял, как маленький ребёнок, с конфетой во рту, не решаясь её сосать, не решаясь вынуть, полностью парализованный волей хозяина. Кайл отступил на шаг, скрестил руки на груди и с видом истинного ценителя принялся наблюдать. — Вот и хорошо, — прошептал он, и его глаза сузились от наслаждения. — Теперь ты выглядишь так, как должен. Сладкий. И совершенно безмолвный. -Вкусно?-мягким голосом спросил Кайл,положив руку на щеку Сатурна и поглаживал большим пальцем его щеку,после чего поцеловал Сатурна в макушку,ждя его ответа гладит его по волосам,смотря ему в глаза.Сатурн спокойно вытащил леденец из-за рта и положил его в рот хозяину: -Не знаю...но вроде притарно и вкусно... Сатурн сжался от понимания своих действий и зажмурив глаза приготовился к удару но..удар не последовал,Кайл вытащил леденец и положил его обратно в рот Сатурна -Вкусно но это не мне,но спасибо за нежность-он улыбнулся и продолжил гладить Сатурна по голове,всё ещё сдерживание своей извращенности.Сатурн мило надул щёки понимая свой проигрыш,но всё же просто кивает и отворачивается испытывая страшный стыд.Кайл увидев эту картину резко возбудился,но продолжил с каменным лицом смотреть на Сатурна.Кайл без эмоций взял Сатурна на руки и пошёл с ним в кресло,сев в него он посадил Сатурна на себя сверху,продолжая наслаждаться с личика и запаха дорогого подарка. — Кайл, тебе удобно? А то вдруг я тяжёлый... — смущённо прошептал Сатурн, его голос дрожал от стыда и неуверенности. Вопрос повис в воздухе, такой абсурдный и трогательный в своей жути, что у Кайла внутри всё оборвалось от наслаждения. Вот оно. Первая искорка. Он не стал улыбаться. Вместо этого его руки, лежавшие на бёдрах Сатурна, слегка сжались, вдавливая пальцы в мышцы почти до боли. — Ты весишь меньше перышка, — его голос прозвучал приглушённо, прямо у его уха. — И ты — моя ноша. Самый лёгкий и самый ценный груз. И пока я говорю, что мне удобно, тебе не о чем беспокоиться. Твоя единственная задача — сидеть смирно. Он почувствовал, как Сатурн бессознательно вжался в него, пытаясь стать еще легче, еще менее заметным. И это было совершенством. Его питомец не просто боялся наказания. Он боялся доставить неудобство. Кайл закрыл глаза, вдыхая аромат его волос, и понял, что никогда еще не был так близок к тому, чтобы назвать что-то своим.Юпитер,начал гладить хозяина по голове не желая его злить и только успокоить,он нежно перебирает его волосы,перемена в характере и эмоции,уже становились привычным,и только сейчас Сатурн хотел только одного спокойно провести время..без ругательств и сопротивления.Внутри Кайла что-то разорвалось — не яростью, а ликующим, оглушительным триумфом. Он не стал открывать глаза, боясь спугнуть хрупкий миг. Вместо этого он невольно прижал Сатурна еще крепче, глубже уткнувшись лицом в его грудь, как тонущий, нашедший наконец берег. — Ты... ты идеален, — вырвался у него сдавленный, хриплый шёпот. Его голос дрожал от неподдельного, почти мистического потрясения. — Совершенно идеален. Никогда... никогда не останавливайся. Кайл прижался к Сатурну, его плечи задрожали. Тихие, прерывистые всхлипы вырвались наружу. Он терся лицом о его грудь, оставляя на ткани мокрые следы от абсолютно фальшивых, но идеально сыгранных слез. Он не чувствовал горя — только леденящий восторг от собственного мастерства и предвкушение реакции. Сатурн замер на секунду, охваченный паникой. Хозяин... плачет? Это было страшнее любой ярости. Инстинкт, глубокий и человеческий, пересилил страх. Его руки, еще минуту назад скованные страхом, сами потянулись обнять эту трясущуюся спину. Он прижал голову Кайла к своей груди, чувствуя, как тот притворно вздрагивает. — Тихо... всё хорошо... — его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. Он гладил Кайла по голове, по волосам, пытаясь успокоить того, кто разыгрывал самую жестокую пьесу на свете. А Кайл, уткнувшись лицом в его кожу, вдыхал его запах и наслаждался. Он чувствовал, как учащается сердцебиение Сатурна, как его ладони становятся влажными, как та самая «твердая оболочка», которую юнец пытался построить, рассыпается в прах под напором мнимого горя. Он просверлил ее. Не кулаком, не угрозой, а притворной слезой. И теперь его питомец не просто боялся его. Он о нем заботился. Это была не победа. Это было абсолютное владение. Глава 6Наследство отца. Свет уже был не мягким, а резким, золотым лезвием, разрезавшим комнату. Сатурн проснулся от того, что не чувствовал рядом ничьего дыхания. Он лежал один в центре огромной кровати, укрытый до подбородка. Воспоминания вчерашнего вечера накатили волной жгучего стыда. Он прикоснулся к своей груди — к тому месту, где ткань его простой хлопковой пижамы когда-то была мокрой от чужих слез. Тишину нарушил щелчок открывающейся двери. В комнату вошла пожилая служанка с бесстрастным, как маска, лицом. В руках она несла аккуратно сложенную стопку одежды. — Хозяин ждет вас к завтраку через двадцать минут, — произнесла она, ставя одежду на комод. — Вам следует переодеться. Она вышла, оставив его наедине с новой униформой. Сатурн подошел и провел пальцами по ткани. Мягкий, кремовый кашемир. Штаны, которые сидели бы на нем идеально. Никаких тегов, никаких ярлыков. Просто еще одна, более красивая и мягкая версия его клетки. Он начал медленно раздеваться, чувствуя, как с каждой сброшенной старой вещью с него будто бы слезает тонкий слой его прежнего «я». *** Воздух в столовой был густым от молчания и табачного дыма. Кайл курил сигарету у стола и смотрел на пустой стул напротив себя. Он ждал его. Долго, муторно... но дождался. Он не ел, не пил, только сидел и ждал шедевр и того, кто украл его сердце. Ах, как же ему хотелось проснуться с Сатурном в одной постели даже без интима — просто обычная, людская ласка. И вот он вошел. Свет из высокого окна падал на него, и на секунду Кайл перестал дышать. В лучах утра, в этой кремовой одежде, Сатурн выглядел не просто красивым. Он выглядел хрупким. И от этой хрупкости что-то острое и живое кольнуло Кайла под ребро, заставив забыть о сигарете. Сатурн замер у порога, его взгляд робко скользнул по лицу хозяина и тут же устремился в пол. — Садись, — голос Кайла прозвучал тише и ниже, чем он планировал. В нем не было вчерашней сладкой ядовитости, только усталая повелительность. Сатурн послушно подошел и сел на краешек стула, положив ладони на колени. Он сидел с таким видом, будто готов был в любую секунду взлететь и исчезнуть. Кайл молча наблюдал за ним через струйку дыма. Он видел ту самую «твердую оболочку», которую вчера разрушил. Сегодня она была снова с ним, но тоньше, прозрачнее. Он видел стыд в опущенных ресницах, страх в напряженных плечах. И видел что-то еще — ту самую, желанную и неуловимую обыкновенность. Просто юноша за завтраком. И это зрелище было пьянящим. — Ешь, — Кайл кивнул в сторону прибора Сатурна, на котором лежала идеальная сервировка из фруктов, йогурта и круассана. — Тебе нужно набираться сил. Сатурн медленно взял вилку. Его пальцы дрожали. Он боялся сделать что-то не так, боялся звука, который издаст посуда, боялся самого акта еды под прицелом этого тяжелого, изучающего взгляда. А Кайл в это время думал: «Вот он. Мой идеал. Сидит напротив, боится меня до дрожи. И все, чего я хочу, это чтобы он просто посмотрел на меня без этого страха в глазах. Почему это так невозможно?» Он потушил сигарету и отпил глоток холодного кофе. Горький вкус идеально совпал со вкусом его мыслей. Он достиг абсолютного владения, но призрак простой человеческой близости ускользал, как мираж. И он ненавидел себя за то, что по-прежнему хочет и того, и другого. -Как спалось моему "ангелу"?-Кайл открыл газету и начал читать новости. Сатурн приподнял немного глаза и смущённо ответил: -Хорошо... Его голос был тише шелеста газетной бумаги. Он сглотнул, чувствуя, как нелепо и жалко звучит это слово. «Хорошо». После всего, что было. После притворных слез на его груди. После осознания, что он, как дурак, начал утешать своего тюремщика. Да, он спал в невероятно мягкой постели, но проснулся с камнем стыда на душе. Кайл медленно перевернул страницу. Он слышал не только слово, но и весь подтекст, стоящий за ним. Весь этот клубок унижения и вынужденной благодарности. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, скрытой за газетой. — Рад это слышать, — его голос прозвучал ровно, почти отстраненно. — Я желаю тебе только сладких снов. Эта фраза, такая простая в устах другого человека, здесь, в этой столовой, прозвучала как самая изощренная насмешка. Или как странная, искренняя надежда. Сатурн уже не мог отличать одно от другого. Он молча уставился на свой круассан, понимая, что не сможет проглотить ни кусочка. Его «хорошо» обернулось против него, став частью их больной игры, правил которой он до сих пор не понимали ещё. -Прошу прощения за моё вчерашнее поведение,я не должен был этого делать-При виде его мягкого, растерянного выражения лица Кайлу стало еще стыднее. «Я не должен был вести себя как мямля, не должен был плакать, это проявление слабости...» — пронеслось в его голове со злой, рубящей остротой. Он испытал к себе тот самый «испанский стыд» — жгучее унижение от того, что он, архитектор страха, на минуту опустился до уровня своей жертвы, позволив себе эту жалкую пародию на близость. Увидев как будто разочарование в лице Кайла,Сатурн спокойно отреагировал и посмотрел на него с нежностью,в тото вчерашний момент,когда Кайл был так мило и добр,что его было жалко как брошенного котёнка. -Всё хорошо,если вам..снова захочется поплакать мне в плечо то я буду рад помочь вам господин. В Кайле как будто что-то заклинило в голове раз за разом проявлялись слова отца "Проявление слабости это отвратительно для нас,её нельзя испытывать,если ты будешь чувствовать себя слабым то лучше покончить с собой либо стать ещё жёстче,ты не имеешь права быть слабым" -Забудь это как страшный сон и никому не говори или я из тебя Тартар нашинкую-уже агрессивнее становился голос,пальцы вжались в газету,вот ещё немного и он её разорвёт. Сатурн сжался от страха увидев как побледнели костяшки Кайла,тот сразу понял что наговорил лишнего. -Прошу прощения,господин я постараюсь больше не задевать эту тему!-он встал на колени перед Кайлом,сложив руки в замочек словно молясь о помилование. Его поза была настолько жалкой и отрепетированно-рабской, что на мгновение вызвала у Кайла тошноту. Он смотрел на эту сгорбленную фигуру у своих ног, на дрожащие пальцы, и внутри у него все обрушилось. Гнев схлынул, оставив после себя лишь горький осадок и все ту же, знакомую пустоту. «Вот и все. Снова страх. Всегда только страх. И больше ничего».Когда будет любовь,когда он поймёт что мы вместе будем навсегда?При этих мыслях он ударил ладонью по рядом стоящего столу. — Встань, — его голос прозвучал глухо и устало. — И не унижай себя такими позами. Ты мой питомец, а не уличный попрошайка. Иди в свою комнату. Это было не прощение. Это было отвращение. От себя, от Сатурна, от всей этой порочной игры, выхода из которой он не видел. Сатурн посмотрел на него с удивлением и непониманием,в смысле?Даже Кайл на минуту задумался,ему же нравится его жалость,что же он так съелся?Кайл положил руку на его голову. -Давай вставай пол то холодный,садись-похлопал он себе по бёдрам. Сатурн посмотрел на него с удивлением и непониманием. В смысле? Его разум, еще секунду назад парализованный страхом, теперь отказывался понимать эту смену декораций. Даже Кайл на минуту задумался, ему же нравится его жалость, что же он так съехался? Кайл положил руку на его голову. Жест был тяжелым, но уже без ярости. — Давай, вставай. Пол холодный, — его голос снова стал гладким, как шелк. Он похлопал себя по бедрам. — Садись. Это было не приглашение. Это был новый приказ, замаскированный под заботу. Весь мир Сатурна перевернулся за одно мгновение. От угрозы уничтожения — к приказу на интимность. Мозг лихорадочно соображал, ища подвох. Невыносимая легкость, с которой Кайл переключался между ролями, сводила с ума. Медленно, все еще дрожа, Сатурн поднялся с колен. Ноги затекли и не слушались. Он сделал неуверенный шаг вперед и замер, не в силах решиться на последнее — сесть на него, как на трон, после только что произошедшего унижения. Кайл наблюдал за его мукой, и в его глазах вспыхнула та самая, знакомая Сатурну искорка — смесь нетерпения и наслаждения от его нерешительности. Он не стал ждать. Его руки обхватили Сатурна за бедра и поставили его сверху, усадив к себе на колени так же легко, как сажают куклу. — Вот и хорошо, — прошептал Кайл ему в волосы, чувствуя, как то тело, что только что дрожало от страха на полу, теперь коченеет от смятения в его объятиях. Это было даже лучше. Страх, смешанный с полной дезориентацией, — это была та самая, идеальная формула зависимости. Сатурн сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чувствуя тепло Кайла через тонкую ткань штанов. Он проиграл. Снова. Но на этот раз поражение было сладким и горьким одновременно, и от этого — еще страшнее.