Боль, знакомая дважды.

3 года назад

Уже больше года в Сеуле бесследно пропадают люди. Никакого определенного типажа, никакой связи, абсолютно любой человек мог пропасть бесследно. В списке пропавших были дети, женщины, мужчины разного возраста. Но самым странным было то, что ещё ни разу не нашли тела, но ведь не могут люди пропадать совсем, верно? Полиция активно занималась этим делом и расследовали его два лучших следователя — Хан Джисон и Ли Сону. Оба были отданы своему делу с ног до головы, они буквально проживали свою жизнь в стенах полицейского участка и на улицах города. Каждый день вместе выезжали на локации, где в последний раз видели пропавших людей, исследовали в надежде найти хотя бы какую-то зацепку, но ничего. Иногда в голову лезли странные мысли: что если эти люди просто испарились, может на самом деле их никогда не существовало. Однако, здравый смысл быстро брал верх и дело продолжалось. — Что если всех этих людей похитили для продажи в рабство? — тихо предположил Хан, сделав глоток кофе. Его напарник — Сону, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди: — Тогда, найти их будет куда труднее, чем кажется, — сказал следователь и поднялся со своего места. Он подошёл к карте города и пригорода, рассматривая отмеченные маркером места где они уже были, — Но мы ведь ни на одном из 35 мест не нашли следов ни жертв, ни преступников. Как такое можно объяснить? — Не знаю, Ли. — прошептал Джисон и опустил взгляд в документы, — Возможно, нам стоит искать глубже. В их профессиональном тандеме, помимо острого ума и преданности общему делу, присутствовала ещё одна отличительная черта: влюблённость Джи. Они работали вместе почти год, и на протяжении последних четырёх месяцев Хан испытывал скрытую симпатию. Каждое слово и действие Сону глубоко отзывались в его сердце. Младшему постоянно хотелось находится рядом, слушать его голос. Он с радостью признался бы в своих чувствах, но осознавал, что в условиях, когда на кону стоят человеческие жизни, сейчас не время для этого. Его напарник, казалось, либо не замечал этого, либо предпочитал игнорировать. Их работа могла оставаться такой же, если бы не тот вечер. Через свои связи, Сону узнал где находится место базировки банды и их лидера которые часто занимались похищением людей. Ранее некоторые члены группировки уже были задержаны по этой статье, значит среди них могут быть как исполнители, так и те, кто знают кто же замешан в исчезновении людей. Под покровом ночи, их пара направилась на служебной машине за пределы города. Карта показывала, что это заброшенное здание фабрики. Темное место с устрашающей атмосферой. У них был четко выстроенный план действий, они нашли план здания внутри и нарисовали всевозможные комнаты для изучения местности и пути отхода в случае чего. Авто остановилось недалеко от главных ворот здания чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Но все изменилось за считанные минуты. Напарники еще не успели должным образом попасть на территорию фабрики, как из разбитых окон появились люди и открыли огонь. Джисон спрятался за старую, ржавую машину, а Сону забежал за дерево. — Джисон, сиди там! — скомандовал старший, прижимая пистолет к груди. В его глазах горел огонь, смешанный с решимостью. Именно это и стало тем, что Джи запомнил навсегда. Дальнейшие события произошли слишком быстро. Члены банды один за другим выбегали из заброшенного здания чтобы покинуть локацию и при попытке задержать одного из них, Сону получил смертельный выстрел в грудь. Хан смог подбежать только через минуту, когда выстрелы закончились, а неизвестные сбежали. — Сону! — истерический крик вырвался из уст младшего когда он упал на колени рядом с телом напарника. Бледная кожа, бордовое пятно под телом, что со скоростью увеличивалось. — Нет, нет, нет! Дыши, мать твою, дыши! Джисон кричал в рацию чтобы им прислали помощь, он пытался зажать рану, в панике не понимая, что это уже не поможет. В этот момент дело отошло на задний план, на его глазах, на его руках умирал человек которого он любил. Юноша прижимал тело брюнета к себе, думал, что сможет согреть и все пройдет, ведь мозг никак не хотел принимать смерть.

Настоящее время

Спустя долгие три года Джисон восстановился совсем немного. Первые месяцы он чувствовал себя пустым, смысл жизни просто потерял всякий смысл. Он не видел смысла жить без него, он ненавидел себя за то, что так и не смог сказать о своей влюбленности. И даже спустя такое долгое время, блондин каждые выходные ходил на кладбище где был похоронен его напарник. И вот, вечер снова был хмурым. Солнце давно спряталось за тёмные крыши города, оставив лишь холодный ветер и серое небо. Джисон шагал по аллее кладбища, в руках держал небольшой букет — простые белые лилии, те, что Сону когда-то ненароком обмолвился, что любит. С тех пор он приносил только их. Его ноги уже знали дорогу сами. Могила не была украшена чем-то особенным — лишь аккуратная табличка с именем и фотография. Улыбка Ли на ней казалась такой живой, что сердце каждый раз разрывалось на куски. Джи присел на корточки и аккуратно положил цветы. Несколько секунд он просто молчал, ловя дыхание, будто готовился говорить. А потом тихо прошептал: — Привет, я снова пришёл, — голос дрогнул, но он тут же сжал зубы, заставив себя продолжать. — Ты, наверное, смеялся бы, если б знал, что я до сих пор прихожу каждый день. Думал бы, что я сошёл с ума. Но знаешь, если я перестану, боюсь, что забуду твой голос. Он провёл пальцами по холодному камню, словно по коже. Закрыл глаза. Перед ним сразу всплыл тот вечер перестрелки: крики, шум выстрелов, и Сону, падающий на землю. Его кровь на руках Джисона. И самое страшное — слова, которые он так и не успел сказать. Глаза наполнились слезами, но он не позволял им сорваться. Слёзы были слишком лёгкой роскошью. Взамен в груди сидел тугой ком, гулкая тяжесть. — Я злюсь, Сону. На себя, на этот мир, на ту ночь. Но сильнее всего на то, что я жив, а ты нет. Ты должен был быть здесь. Ты должен был смеяться надо мной, спорить, ругаться, а вместо этого я. Говорю с камнем. Ветер качнул ветви деревьев, словно отзываясь на его слова. Джи опустил голову и наконец позволил слезам потечь по щекам. — Я скучаю. Каждый день. До боли, до безумия. Как бы я хотел чтобы ты был сейчас рядом. Помнишь, как ты впервые увидел мои слезы и дал подзатыльник со словами " Плачут либо идиоты, либо девочки «?.. — слеза потекла по щеке, но на лице была лишь болезненная улыбка от тёплых воспоминаний. Он провёл ладонью по фотографии, как по лицу, и тихо, едва слышно, выдохнул: — Прости за то, что не смог спасти. Сону, я обещаю. Я найду их. Я закончу дело ради тебя, в честь тебя. А потом. Мы обязательно окажемся рядом. Клянусь. В этот момент он почувствовал, как одиночество накатывает волной, давит, душит. Казалось, что весь мир сжался в этой одной точке — могиле, где лежал человек, которого он любил всем сердцем и которому так и не сказал об этом. Джисон остался сидеть до самой темноты, пока холод не пробрал до костей. Но уходить не хотелось. Потому что там, среди тишины, он чувствовал себя ближе к Сону, чем где-либо ещё. Утро на работе было непривычно тихим. В отделе словно повисла тень — стулья стояли в ряд, компьютеры мерцали экранами, но никто не осмеливался громко говорить или смеяться. Джисон вошёл, едва заметно кивнул коллегам. На него скользнули взгляды: кто-то с жалостью, кто-то с уважением за выдержку, но все молчали. Он прошёл к своему столу. Папки с делами, недопитая кружка кофе, всё осталось так же, только соседнее место пустовало. Раньше там сидел Сону. Пустой стул резал глаз больнее любого выстрела. — Следователь Хан, генерал ждёт вас у себя, — ровным тоном сказал один из офицеров. Джисон лишь коротко кивнул и направился в кабинет начальника. Дверь скрипнула, пропуская его внутрь. Генерал сидел за массивным столом, взгляд строгий, но усталый. На столе было досье, в верхнем лежала папка с фамилией «Ли Сону». — Садитесь, Хан, — генерал указал на кресло напротив. Джи сел, держась прямо, хотя внутри всё дрожало. — Я скажу прямо, — начал генерал, сложив руки перед собой. — Мы все знаем, что капитан Ли был не просто вашим напарником. Вы работали вместе длительное время. Его смерть. это потеря для отдела. И лично для вас. Джисон сжал кулаки, но кивнул. — Да, сэр. — Именно поэтому я хочу предложить вам отстранение от дела. — взгляд генерала стал тяжелее. — Это расследование может стать для вас личным. И в таком состоянии вы можете совершить ошибки, которые будут стоить нам слишком дорого. В комнате повисла тишина. Джисон ощутил, как его дыхание стало рваным. Он смотрел на папку с именем Сону и чувствовал, что не имеет права отступить. — Сэр, — голос его был хриплым, но твёрдым, — если я отойду сейчас, всё, что мы начали с ним. всё пропадёт. Я не могу бросить это дело. Я обязан довести его до конца. Ради него. Я полностью отдаю отчёт своим действиям, могу пообещать вам, что никаких проблем не будет. Генерал внимательно изучал его лицо. Взгляд был строг, но с тенью понимания. Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Хорошо, — сказал наконец. — Но вы не будете работать один. Я перевёл к вам напарника из другого отдела. Он нажал кнопку на столе. Дверь открылась. В кабинет вошёл высокий мужчина в форме. Джисон поднял глаза и замер. Лицо. Линии скул, глаза, походка. На миг сердце ударило так сильно, что он едва не задохнулся. Перед ним стоял. Сону. Живой. Но взгляд другой, холоднее, строже и под глазом не было той маленькой родинки, что ему так нравилась. — Позвольте представить, — генерал заговорил вновь, будто не заметил шока на лице Джисона. — Лейтенант Ли Минхо. Новый напарник. — Рад сотрудничеству, — голос Минхо прозвучал низко и уверенно. Он слегка поклонился, но глаза оставались пристально устремлены на Джисона. Джисон медленно поднялся с места, чувствуя, как земля уходит из-под ног, он всё ещё не мог поверить, но так же слегка поклонился. — …Ли. Минхо? — слова сорвались сами. — Брат-близнец капитана Ли, — сухо пояснил генерал. — Он прибыл по переводу. В кабинете стало так тихо, что слышно было только гул крови в ушах Джисона. Он смотрел на Минхо и перед глазами вспыхивало лицо Сону, но только это был не он. — Работать придётся вместе, Хан, — голос генерала был твёрд. — И я жду от вас профессионализма. Личных вопросов тут нет. Я ясно выразился? Джисон с трудом оторвал взгляд от Хо и, собравшись, выдавил: — Да, сэр. — Тогда, отправляйтесь вместе с лейтенантом Ли в свой кабинет. Покажите ему его рабочее место и введите в курс дела. Собственно, что мне вам рассказывать. Свободны. Оба поклонились генералу и покинули кабинет. Джи шел, полностью погруженный в свои мысли. Его разум не мог понять, почему он никогда не слышал о брате Сону, тем более о близнеце. Было тяжело осознать, что рядом с ним идет практически полная копия человека, которого он так сильно любил. Войдя в кабинет, Хан подошел к своему столу и сел на стул, внимательно осматривая Минхо. — Так значит. вы брат капитана Ли? — холодно начал омега, скрестив руки на груди. — Все верно, если быть точнее младший брат, на 20 минут. — Хо осмотрел кабинет и заметил второй пустующий стол. Подойдя ближе, он нашел фотографию в рамке его брата с девушкой. — Вы не убирали его стол, господин Хан? — Нет, не хочу этого делать. Так. Остаётся ощущение, что все это не по-настоящему. Джи поджал губы в тонкую линию и взял со стола толстую папку с номером их дела. Он бросил ее на край своего стола и отвернулся к окну. — В этой папке есть все детали дела, можете изучить. На сегодня никаких дел нет, так что можете быть свободны. Омега поднялся со своего места, поправил стул и достал из тумбочки ключи от машины. Он уже собирался выйти, как услышал: — Капитан Хан. Разве преступность имеет перерыв? — К чему вы? — спросил Джисон и повернулся лицом к лейтенанту, что перелистывал страницы папки их общего дела. — Вы уходите в самом начале рабочего дня в неизвестном направлении, хотя прекрасно знаете, что сейчас каждая минута важна. Разве преступники будут ждать когда вы отдохнёте? — альфа поднял взгляд и приподнял бровь. — Господин Ли, вы наверное не понимаете куда попали. Мои контактные данные есть у каждого и в случае чего, я сразу же выезжаю на место. Находится на протяжении целого дня в отделении я не хочу. — Вы говорите, что ваши контактные данные есть у всех, но не у меня. Может, предоставите мне свой номер? Все таки, теперь мы должны работать вместе. Хан осматривал собеседника и внутри кипело что-то тяжёлое. Он видел перед собой человека, которого любил. Человека, которого потерял и чувствовал себя пусто. Но это был не Сону. Он бы никогда не был таким самодовольным и напыщенным. — Господин Ли, мой номер можете найти в регистратуре. Я должен ехать. После этого Хан поспешно покинул кабинет, испытывая острую потребность уединиться со своими мыслями.

***

Вечер застыл в стенах квартиры мёртвым грузом. Пустота вокруг давила так же, как и пустота внутри — одинаково холодная, одинаково безликая. Ни звука, ни дыхания жизни, только тонкая полоска света из ванной, распластанная на полу, словно последний след чьего-то существования. Джисон сидел прямо на кафеле, спиной к стене, и казалось, что холод плитки пронизывает его до костей, вытягивая остатки тепла. Рядом валялась бутылка из-под виски, почти пустая, и в её прозрачном стекле дрожало отражение тусклой лампы — кривое, неровное, как его собственная тень. В руках он держал старую фотографию: на ней они с Сону — живые, улыбающиеся, будто вся жизнь ещё впереди. Его пальцы дрожали, сжимая бумагу так, что та чуть не порвалась. Счастливые карие глаза погибшего напарники с каждым разом били в сердце все сильнее. Казалось, словно все это просто страшный сон и скоро он проснется, придёт на работу и со всей силой обнимет Ли. Но, к сожалению, этому уже никогда не случится. Капли крови с правого запястья одна за другой скатывались вниз, падали на белый кафель, расцветая на нём тёмными, неровными пятнами. С каждой новой каплей мир будто становился тише, глуше. Он смотрел на эти следы, на более старые белые полосы и на совсем новые, что оставил себе сам и в их ритме слышал собственное сердце — тяжёлое, надломленное, чужое. В воздухе стоял запах спирта и железа, острый и липкий, от которого поднималась тошнота. Но хуже всего был не он, а пустота: она сидела рядом, обвивалась вокруг горла, и каждый вдох давался с усилием. Джисон словно растворялся в этой тьме, становясь её частью. Фотография дрожала в его руках, а взгляд — тусклый, выжженный, всё возвращался к лицу Сону. Казалось, стоит закрыть глаза и он услышит его голос, смех, но это был обман. Вместо этого приходила только тишина, густая и давящая, как мокрый камень. И в этой тишине кровь продолжала свой медленный путь по коже и кафелю, как будто сама квартира плакала вместе с ним — тихо, беззвучно, бесконечно. Вырваться из своего мысленного кокона помог звонок, который в этой оглушающей тишине прозвучал слишком громко. Блондин отложил фотографию на пол рядом с бутылкой, поднял телефон и ответил на звонок, смахнув пальцем вправо. — Господин Хан! — прозвучало по ту сторону. Это был следователь Ким, что был вне гласным помощником капитана по делу. — Только что нам поступило сообщение, что бродяга нашел тело девушки возле ручья Тханчжон. — Какое отношение это имеет к делу? — холодно спросил Джи, попутно перевязывая поврежденное запястье напротив зеркала. — Ранее эта девушка пропала 3 года назад, она была последней похищенной жертвой перед затишьем. Это первое тело жертвы того преступника, которого вы ищите. Омега вытер полотенцем остатки влаги с волос и поставил телефон на громкую связь, положив гаджет на тумбочку. После убийства капитана Ли по их делу и в правду было затишье — ни одной жертвы за 3 года. Некоторые следователи требовали закрыть дело, ссылаясь на то, что преступник мог умереть, но Джисон не позволил этому произойти. Именно он был тем человеком, который несмотря на влияние начальства и старших по званию продолжал вести дело во имя погибшего напарника. — Следователь Ким, отправьте наряд на место и отправьте мне точные координаты нахождения тела. Диспетчер все еще на связи с тем, кто обнаружил тело? — Да, капитан. — Пусть скажет ему никуда не уходить, нужно будет допросить. Я сейчас же выезжаю на место. — Господин Хан, — неуверенно обратился Ким и выдохнул, — Вы сами оповестите капитана Ли по поводу найденного тела? — Попросите это сделать кого-то другого, у меня нет личного или рабочего номера капитана. — звонок завершен.

***

Ночь у ручья Тханчхон была тягучей и мрачной. Воздух пах сыростью и ржавчиной, будто сама вода хранила тайны, которых не хотела открывать. Тусклый свет фонарей рассыпался на поверхности ручья дрожащими бликами, делая его похожим на черное зеркало. Вдалеке слышался гул большого города, но здесь, в этой низине, царила тишина — слишком глухая, слишком чужая, будто место отрезали от остального мира. Джисон вышел из машины и остановился. Его ботинки хрустнули по мокрой траве, а холодный воздух обжёг кожу лица. Полицейские уже окружили территорию: желтые ленты, мерцающие проблесковые маяки, приглушённые голоса. Всё это выглядело буднично, привычно, но в этой будничности таилась особая жуть. Слишком долго они ждали, когда он снова напомнит о себе. Джи шёл медленно, и каждый шаг давался так, словно он двигался не по земле, а по зыбкому льду. Повязка на его запястье слегка промокла под рукавом, и пульсация боли совпадала с гулом крови в висках. Он сделал вид, что этого не замечает, хотя внутри всё кричало. Запах ручья смешивался с запахом сырой земли и едва уловимой медной нотой — запахом крови, который невозможно спутать ни с чем. Где-то рядом, за спинами сотрудников, лежала она — девушка, исчезнувшая три года назад. Тело, ставшее молчаливым ответом на все годы ожидания и бездействия. Хан остановился у линии ленты, взгляд его был тяжёлым, выжженным. Ночь вокруг будто прижалась к нему ближе, сгустилась, втянула в себя вместе с дыханием. И в этой тишине он понял — кошмар, которого он так ждал и боялся, вернулся. Он бы так и стоял дальше, если бы не человек, который подошел со спины. — Капитан Хан, не думал, что вы на самом деле так быстро прибудете. - спокойно произнес Минхо. — Дело не ждет, господин Ли. Мы слишком долго ждали.. Джи поднял ленту и, показав удостоверение полицейскому, подошел к судмедэксперту вместе с Хо. — Доброй ночи, господин Чан, как бы странно это не звучало с нашей работой. — Хан улыбнулся уголком губ и сразу же вернулся к делу, — Что скажете? Судмедэксперт — мужчина в перчатках и защитной маске — медленно поднялся с колен и, сняв очки, обратился к Джисону. Его голос был глухим, деловым, но в каждой паузе чувствовалась тяжесть. — Женщина двадцати двух лет, — начал он, бросив взгляд на блокнот, — пропавшая три года назад. Предварительная причина смерти — асфиксия. На шее видны чёткие следы удушения, скорее всего — верёвкой или ремнём. Повреждения на коже совпадают с этим. Он отступил в сторону, давая возможность Джисону и Ли ближе рассмотреть тело. Омега шагнул через грязь, но взгляд его оставался неподвижным — как будто он боялся, что если задержится слишком долго, то увидит не её, а кого-то другого, кого потерял раньше. — Обратите внимание, — продолжил эксперт, показывая фонариком на руки девушки, — ногти сломаны, на подушечках пальцев застарелые царапины. Похоже, что перед смертью она боролась. Но есть и другое. — Он сделал паузу, сжал губы. — На костях и тканях следы длительного содержания. Заключённая в замкнутом пространстве не меньше года. Питание скудное, дефицит витаминов, дистрофия мышц. Судя по состоянию зубов и волос, жертву удерживали живой ещё долго после похищения. Холод пронзил Джисона сильнее, чем ночной ветер. Он смотрел на безжизненное лицо, и у него в голове звучало лишь одно: три года… три года ада, и всё это время она была где-то рядом. Эксперт нахмурился, опуская голос ниже: — Тело находится в состоянии частичной мумификации, но следы пребывания в воде на одежде свежие. Думаю, убийца избавился от неё недавно, буквально несколько дней назад. Значит, он снова активен. Эти слова прорезали ночь, как нож. Для остальных — это был просто отчёт. Для Джисона — звон колокола, подтверждение того, что прошлое вернулось. И вместе с ним — кровь. Он лишь молча кивнул, отступив назад и посмотрел на нового напарника. Минхо, видимо, не привыкший к такому, отвернулся и вдохнул глубоко грудью. Через пару мгновений на место подошёл другой полицейский — сержант Чо, молодой, но уже с усталым взглядом. Он коротко поклонился Джисону и Минхо, в руках у него был прозрачный пакет с уликой. — Господин Хан, — голос его дрогнул, но он постарался говорить ровно, — бездомный, который сообщил о находке, сейчас в патрульной машине. Говорит, что услышал всплеск и увидел тело у берега. Мы готовы его допросить. Но… это не всё. Он протянул вперёд пакет. Внутри лежал плотный конверт, по краям пожелтевший, с бурым налётом засохшей крови. Бумага казалась чужой в этом холодном свете, как вещь из другого времени. Но самое страшное было на лицевой стороне: размашистыми буквами, словно нарочно неровно, было выведено имя — Хан Джисон. У Джисона на мгновение перехватило дыхание. Мир вокруг будто стал тише — звуки воды, голоса коллег, даже далекий гул города — всё исчезло, оставив его наедине с этим куском бумаги. Повязка на его запястье болезненно затянулась, и пульс ударил в висках. Сержант продолжил неуверенно: — Конверт был найден в траве неподалёку от тела. Следов, кроме крови, почти нет. Мы передадим его на экспертизу, но.. похоже, это обращение именно к вам. Джисон взял пакет. Его пальцы слегка дрогнули, когда он провёл взглядом по буквам своего имени. В груди поднималось ощущение, будто кто-то невидимый смотрит прямо в него, смеётся, дышит в затылок. Он знал, что я приду. Ждал меня. И это значило только одно: игра началась снова.

***