Субботник в понедельник — плохая идея

— Надоело! — раздался по кабинету грозный голос учителя. В классе резко стало тихо, что даже муха, которая пару минут назад громко жужжала, скрылась за горшком с каким-то кактусом. Павел Алексеевич, классный руководитель седьмого «А» класса, очень редко злился, да и довести его, как казалось, невозможно. Зря казалось — возможно. По крайней мере семиклассники убедились. Утро понедельника не предвещало беды. Птички пели, сентябрьское солнце пыталось хоть немного греть, а слегка жёлтые листья уже конкретно засыпали асфальт. Одним словом — осень. — Павел Алексеевич, что вы так кричите? — в кабинет русского языка заглянула завуч, видимо, тоже неожидавшая услышать средь бела дня крик педагога. — Это вы спросите у моего чудесного класса, который очень хорошо убрал территорию около школы, которую вы им выделили, — фыркнул руссовед. Женщина лишь оглянула суровым взглядом класс, а уже после заметила, что один из учеников сидит с повязкой на голове, а ещё двое почему-то вымазаны зелёной краской, да ещё так вымазаны, что скорее их можно сравнить с лягушками, чем с учениками. Сам же Павел Алексеевич сидел и писал объяснительные, судя по листам бумаги, которые были от и до заполнены текстом. — Это что у вас произошло? — удивилась завуч. — Я же вам говорю, Марина Геннадьевна, они убрали территорию от листьев, — как ни в чём не бывало продолжал Воля. — Про субботник я поняла, а с детьми что? — пыталась добраться до сути женщина. — А это вы и директор узнаете из моих «записок сумасшедшего» и заявления об увольнении, — весело подытожил учитель и передал в руки Марины Геннадьевны небольшую стопку бумаг. — Какое увольнение в начале года? — возмутилась завуч. — Мы где сейчас учителя им найдём? — А это уже не моё дело, — выдохнул мужчина с неким облегчением. Оставшись с кипой бумаг, завуч всё-таки вышла из кабинета и направилась уже к своему, чтоб наконец-то разобраться в том, что же такого произошло на этом несчастном субботнике, что один из лучших учителей решил уволиться в начале года, а решил ли?

* * *

— Так, детвора, работаем аккуратно, грабли острые, а ваши головы хрупкие, поэтому соблюдаем меры безопасности, не балуемся, просто убираем территорию, — громко объяснял учитель своему классу. Идея с субботником ему сразу не понравилась, особенно, зная свой класс и то, что они могут учудить. Но разве кто-то спрашивал мнение простого учителя русского языка и литературы? Аж десять раз. Поэтому сейчас перед Павлом Алексеевичем стояли двадцать три подростка, которые летали в облаках, не слушая инструктаж. У пятнадцати были грабли, остальные видите ли забыли, но это не отменяло того, что у детей было чуть ли не холодное оружие, а это значило, что следить надо за ними ещё внимательнее. — Прошу обойтись без происшествий, а, и ещё, не поубивайте друг друга, за вас головой отвечаю я. Всё поняли? — Поняли, — хором, хоть и не очень дружно, ответили ребята и принялись за работу. И если первые минут двадцать было всё спокойно, то спустя это время детям стало скучно, а это значило, что совсем скоро будет весело Павлу Алексеевичу. — Антон, ну вот где ты гребёшь, тут вообще-то я гребу! — возмутился Серёжа Матвиенко, треснув своими граблями по ноге одноклассника. — Ты афигел? — воскликнул Антон Шастун, ответив на удар таким же ударом. Постепенно завязалась драка уборочным инвентарём, в ходе которой пострадала голова Антона, а ещё нервная система классного руководителя, который прибежал на зов Димы Позова, который пытался разнять этих двоих, но безуспешно. — Так, разошлись! — крикнул Воля, прибежав с другого конца участка для уборки, но этот крик был проигнорирован, поэтому разнимать ребят пришлось силой. — Вас можно оставить на десять минут? — Это он виноват, — попытался оправдаться Матвиенко. — Меня не волнует, кто виноват, а кто нет…ох ё, Дима, веди Антона в медпункт, я сейчас всех соберу и приду, — заметив разбитую голову подростка, дал указания Павел Алексеевич. — Я не пойду в медпункт, я себя прекрасно чувствую, — крикнул Шастун, но быстро утих, заметив грозный взгляд классного руководителя. — Павел Алексеевич, там Стас и Ваня краску друг на друга вылили, — прибежала староста класса — Ира Кузнецова. — Вы надо мной издеваетесь? — закрыв лицо ладонями, тяжело вздохнул Воля. — Бегом все собрались в класс, а вы в медпункт, — указав на Диму и Антона, продолжил руссовед.

* * *

— Дим, ну давай не пойдём? — скулил Антон, не желая идти добровольно на растерзание. — Антон, у тебя кровь, выглядит жутковато, лучше сходить…, — стоял на своём Позов. — Действительно, лучше сходить, — появился из неоткуда школьный медбрат. — Дим, иди в класс, а я с Антоном сам разберусь. Димка лишь кивнул в ответ и неспешно пошёл в кабинет, где уже начался разбор полётов. — Арсений Сергеевич, ну отпустите меня домой просто, — просил Антон, понимая, что если от друга он мог смыться, то вот с Поповым это провернуть явно не получится. — Сейчас сходим, рану твою, боец, обработаем, а потом уже иди на все четыре, как говорится, — улыбнулся Арсений Сергеевич, ведя мальчишку в свой кабинет. — Ну вот зачем? — воскликнул подросток. — Что «зачем»? — не до конца понял вопрос медик. — Обрабатывать, — выпалил Антон. — Чтоб грязь убрать, чтоб потом не пошло заражение, — спокойно объяснил Арсений, подойдя к двери медицинского кабинета и пропустив мальчишку вперёд. — Давай-ка, садись на кушетку. Антон постоял пару минут в проходе, стараясь услышать, что делает медбрат во второй части кабинета, скрытой дверью, но безуспешно, то ли Арсений делал всё бесшумно, то ли дверь была очень хорошей и не пропускала звуки. Не став больше себя мучить, Шастун всё-таки присел на кушетку в ожидании пытки. — Ну что ты так сжался, будто я тебя убивать буду? — вернувшись с металлическим подносом со всем необходимым, улыбнувшись, произнёс Арсений. — А вот вдруг? — фыркнул мальчишка, косясь на медбрата. — Ну-ну, не преувеличивай, всё пройдёт быстро, ты толком и не почувствуешь ничего, — попытался подбодрить ребёнка медик, но безуспешно. — А давайте я дома сам обработаю? — начал торговаться Антон, когда Попов уже было подошёл к нему. — А давайте без «давайте», Антош? — передразнил Арсений Сергеевич. — Глазки закрой, тут ничего интересного нет. Тяжело вздохнув, Антон всё-таки закрыл глаза, позволив медбрату спокойно провести обработку раны. — Ай-яй-яй, больно, — вскрикнул подросток, как только его головы коснулась смоченная в перекиси вата. — Тиш-тише, чуток осталось, — сказал Арсений, начав после дуть на рану. — Скажи мне лучше, вы зачем подрались? — Территорию не поделили…, — тихо ответил мальчик. — Ну в следующий раз мне скажите, я вам доверю мой кабинет мыть, даже у Павла Алексеевича отпрошу, тут дел много, сам поделю, — посмеялся Попов. — Не, спасибо, как-то и без этого справимся, — начал отнекиваться Антон. — Ну как знаешь, — улыбнулся медик. — Всё, свободен, — закончив обработку, сказал Арсений. Услышав, что его никто больше не держит в этом кошмарном месте, Шастун быстро подскочил с кушетки и ретировался в класс, чем знатно повеселил Попова.

* * *

В классе царила не самая приятная атмосфера. Ребята пытались понять, действительно ли их учитель решил уйти? Уж больно вся эта ситуация была правдоподобной, даже директор с завучем прибежали спрашивать. — Павел Алексеевич, вы что, ну не рубите с плеча, ну это дело мы замнём, вам ничего не будет, оставайтесь, куда мы без вас? — просила директор. — А мне с этого что, Тамара Ивановна, мне после такого стресса отдых нужен, а каникулы я все работаю, меня одного вывели на всю неделю, — возмущался учитель. — Будут вам отгулы дополнительные, — согласилась Тамара Ивановна. — Оплачиваемые или за мой счёт мне гулять? — Всё оплатим, — сквозь зубы произнесла директрисса. — Ну вот это уж другой разговор, — довольно произнёс руссовед. — Заявление я заберу. Договорившись, учитель вернулся в класс, где его ждали дети. — Павел Алексеевич, а вы от нас уходите что ли? — грустно поинтересовался Димка. — Чуды, куда я от вас денусь? — вздохнул преподаватель. — Не ухожу. — Ура! — раздался радостный крик детворы. — Как же вы мне дороги, — искренне сказал учитель.