/От пустоты и холода до заполненности и горяча

С начала этого апокалипсиса творится хаос. Нет никакого доверия даже к самому себе, так можно ли сохранить здравый разум в этом балагане? Домовладелец и сам не знает ответа на этот вопрос, как и на тот, почему он продолжает хранить уют этого единственного домишки в округе, когда сам давно мечтает о блаженном покое? И это лишь меньший его интерес к ситуации, к самому себе. И ведь стоило всему этому начаться, как тщательно он проверяет своих постояльцев, избавляясь от угрозы при малейшем ее проявлении в виде идеальной полости рта или покрасневших вечно бегающих глаз. И ведь люди все вечно так же куда-то бегут, ищут приют для себя, и почему-то находят его здесь, на окраине города, у такого отщепенца, как этот парень. Собственно для кого он старается сохранять атмосферу дома в благе и порядке? Неужели для самого себя? Или ему все же отныне интересны люди вокруг него? И ведь и вправду люди до жути необычны, будь они настоящими или гостями с того загадочного света. И если еще вчера он пристрелил с ружья обычного доктора, усомнившись в его поликории, а уже сегодня впустил в дом милого парня, укутанного в куртку и шарф, хотя домовладелец и без того видит, что он гость, ибо выдают это его бледность и мерзлота, что крайне невозможна, когда днем солнце нещадно сжигает все на своем пути, а ночью стоит тяжелая духота. Ох, ежесуточная беготня выматывает, а собственная кровать уже вызывает тревожность, ибо не хочется жить ни в своих страшных снах, ни в этом кошмаре, что преподнесла жизнь на блюдце с золотой каемочкой, жаль, что оно разбитое. Потому он решил в последний раз проверить каждую комнатку, убедившись в порядке ли все, а после остался в просторном для этого домишки зале. Домовладелец плюхнулся на диван поодаль от мерзнущего парня и откинул голову на спинку, тяжко выдыхая. Это никак не привлекло внимание гостя, что уныло уткнулся лбом в колени своих тощих ног. Интересно, можно ли этого парня хоть немного откормить? Хотя мысль о какой-либо еде тут же сворачивается бантиком, ибо нос пробивает отвратным запахом смерти и гнили. У парня нет сил даже просто вынести мешки с трупами, коих в зале аж штук шесть. И как это не смущало бедолагу рядом? Он не шибко хотел вступать в диалог с ним, но что-то в нем все равно было притягательным и от него самого и вправду веяло холодом… – Слушай, я ведь знаю, что ты не чист, – тихо и слегка грубовато завел диалог Домовладелец. Парень поднял голову и молящим взглядом посмотрел на него, аккуратно и так же тихо ответив: – Ох, ты заметил? Прости, я не знаю, почему это происходит… Речь гостя была дерганая, немного нервная, разбавленная постукиванием идеальных зубов друг о друга. А дальше вновь тишина, хотя тот явно что-то хотел сказать, но боялся. – Я же вижу, что ты хочешь что-то сказать. – Да, прости, – неуверенно отозвался он и шумно сглотнул. Домовладелец понял, что так слова из него не вытянуть, поэтому слегка давит на него сам. – Почему тебя выгнали с прошлого убежища? – Уверенно и твердо спросил он у мерзляка, а рука чуть сжала ружье, – Я.. Я просто… Не стреляй, прошу, я могу уйти сам.. просто я показал нечто ужасное у себя.. и они… – Речь у парня в куртке была бессвязная совсем, было сложно понять, о чем он говорит, хотя говорил он весьма медленно и четко. И все же ответ не заставил долго себя ждать, ибо парень задрал свой свитер и свету явилась черная, слегка склизкая дыра в животе, от которой до боли исходил холод. Домовладельца это не просто удивило или испугало, скорее нездорово заинтересовало. В комнате кроме них не было никого, так что это никак не повлияло. – Вау.. – Тихо выдохнул парень. Мерзнущий, до этого испуганно зажмурившись, открыл глаза, осматриваясь вокруг, а затем обращая взор на домовладельца. – Обычно.. они умирали… – Тогда почему это не затрагивает меня? – Я.. не знаю… единственное в чем я уверен, из-за этого мне холодно и до боли одиноко… – Почти шепотом отвечал парень, опуская свитер обратно. Вот только рука домовладельца остановила его. – А если я прикоснусь? – Странный интерес ничуть не угасал, скорее наоборот, рос с каждой замеченной деталью. – Не думаю, что это хорошая идея… – Испуганно протараторил гость. Но пальцы домовладельца самого хозяина не слушались. Он осторожно обвел кромку бледной кожи вокруг дыры, слегка задевая ребра. Мерзнущего парня это взволновало, он даже странно выдохнул, словно ему больно. Или приятно? – Холодно… – У тебя.. горячие руки… Парень поднял голову, отрывая взгляд от созерцания чего-то действительно необычного и почему-то красивого. Глаза его давно покойной жены были такого же глубокого оттенка, может это его привлекло? Или на больной мозг давит тоска и долгое одиночество? Иначе он не может объяснить свою манию к тому, чтобы опустить пальцы глубже. И ведь он опускает, пачкая их густой полупрозрачной слизью, что забавно хлюпает. – Н-нет, подожди.. остановись… – Молящим тоном просит мерзляк, облокачиваясь назад на руки, лишь бы отодвинуться от хозяина дома. – Как твое имя? – Как бы невзначай, совсем не в тему интересуется парень. – Я не помню.. – Нервно отзывается тот, вздрагивая под чужими горячими руками. – Могу я звать тебя Евгением? Тебе подходит, – настаивает он. – К-как хочешь… Домовладелец лишь кивает, а затем придавливает Женю к дивану, заставляя того лечь на локти. – П-постой… – Тебе не нравится? – Он сам в шоке со своего ненасытного любопытства, но мозг работает в разы медленнее его рук. – Мы ведь оба.. мужчины… – Мямлит парень в куртке. – Да, но я спросил нравится ли тебе то, как я тебя трогаю? – Да.. – Сдавленно пролепетал гость. Пальцы с неаккуратными ногтями протиснулись меж кожей и складкой дыры, чуть царапая мягкую плоть, выбивая из Евгения томный выдох. Домовладельцу пришлось же сесть поближе, прижимаясь бедрами к чужим, чуть раскидывая ноги парня в разные стороны, нависая над бедолагой. Какого хрена он творит вообще? Это совсем нездорóво, но как приятно и прохладно это ощущается. Он с трудом расстегнул одной рукой ремень его брюк и постарался аккуратнее стянуть их. – Н-не торопись.. и мне холодно, – тихо прошипел Женя. – Скоро будет тепло. – Т-ты же не додумался совать сюда? – Испуганно спросил он, опуская взгляд на дыру в своем животе. – Я не настолько выжил из ума, – отмахнулся хозяин дома. – Почему ты это делаешь? – Скомканно прошелестел гость. Парень застыл и замолчал, он сам не знает, что творит, но больное одинокое сознание сочло это отличной сублимацией во времена апокалипсиса. А может это что-то глубже? Сейчас явно не хочется об этом думать, потому он просто распахивает пошире края куртки Евгения, на что тот вздрагивает, будучи все еще неуверенным в происходящем. – Р-разве у тебя не было жены? – Не о том в данный момент поинтересовался парень, будто надеясь вразумить того. – Слушай, давай не сейчас, – все также сводит в отмашку домавладелец. А после, немного помолчав, продолжил тише, – ну с детства у меня тяга к чему-то такому, мм.. необычному? В плане, трипофобии точно никогда не было, скорее наоборот, подобные отверстия возбуждают. – Это.. замечательно? Но я не уверен, что хочу, чтобы ты использовал какое-либо из моих отверстий, – неуверенно и даже смущенно пробормотал гость. Будь в нем немного больше крови, его бы лицо точно горело красным. – Может попробуем? – Все же упрашивает Евгения парень. Еще бы немного и он состроил щенячий взгляд, коим никогда не обладал. – А что я с этого получу? – Тот все еще не был готов соглашаться так просто. Хозяин дома слегка задумался, но почти сразу же выдал: – Тепло. И никакой больше пустоты. Так ты согласен? Женечка задумался. Это казалось в каком-то смысле выгодным предложением, но чувствовался подвох. – Допустим… Парню дважды повторять не нужно, чтобы он наконец стянул с гостя штаны, чуть отодвинувшись от него. Он стащил их полностью только с одной ноги и тут же вновь раскинул их в стороны, скинув одну с дивана, чтобы удобнее расположиться. – Подать тебе подушку под голову? – Поинтересовался он и чужим комфортом, все-таки он не изверг, хотя всегда был уверен в обратном. – Да, пожалуйста.. Домовладелец взял с другого края дивана подушку, где раньше сидел Есенин, – он его так называл, потому что тот постоянно отсылался на этого поэта, – и подал ее Евгению. Тот ее взял и положил под голову поудобнее, по поднявшись чуть повыше. – А дверь закрыта? – Опомнился мерзляк. – Не знаю. Просто не шуми и никто не заметит, – усмехнулся на последних словах парень. – А это больно? – Прошептал Женя. – Скорее, неприятно первое время, – неуверенно ответил хозяин дома, ибо сам не знал. – Ну х-хорошо.. а куда мне руки деть? А ведь и вправду, куда? Все это время он то цеплялся за диван, то теребил край задранного свитера, то грел руки об шарф. – Не обращай на это внимание, они сами найдут себе место. – Ладно… Когда с разговорами было покончено, домовладелец провел руками вдоль худых ледяных ног парня до самых бедер. Он не знает, смущало ли его то, что член партнера не стоит и, вероятнее всего, не станет, но определенно что-то странное во всем происходящем было. Женя же вовсе выглядит отстраненным, ибо лицо его было спокойно, слегка уставшее даже, но заинтересованные глаза, похожие на те, что рисуют дети котятам, смотрящие вниз, выдавали его. Парень собрался с мыслями и, осторожно собрав холодную полупрозрачную слизь по кромке, растер ее по ладоням, согревая. Да, вместо смазки подойдет. – Что ты делаешь? – Вопрошающе смотрит на него Евгений. – У меня нет смазки, так что выкручиваюсь как могу, – спокойно ответил парень и пожал плечами, беря еще немного слизи и снова растирая ее. Гость лишь смущенно отвернул голову в сторону, не ответив ничего. А домовладелец времени зря терять не стал, вновь чуть отодвинувшись от Женечки, он подставил пальцы к его аналу, другой рукой отодвинув ягодицу, и аккуратно начал поглаживать. Нижний испытывал от этого какой-то стыд и немного напряженность, все еще не зная куда деть свои руки, потому поправил шарф, а потом постарался опустить немного край свитера. – Нет, подними обратно, я хочу любоваться, – остановил его хозяин дома. – Чем там любоваться?.. – Просто подними свитер обратно, – настаивает он. – Ладно, прости… Евгений задрал свитер обратно, как его и просили, а сам и взгляда поднять не мог на верхнего. Зато проблема незнания куда девать руки только что была исчерпана, когда чужой палец медленно проник внутрь. Парень схватил домовладельца за плечи, чуть сжимая его кофту, сдавлено выдыхая. Это и вправду не было больно, слегка неприятно, но терпимо, но как же жгло внутри от того, какие горячие пальцы у партнера. А когда тот вставил уже второй палец и стал ими двигать, Женечка заставил его чуть ли не прижаться к себе, подгибая пальцы на ногах от странных и новых для него ощущений, не то чтобы это приносило прям удовольствие, просто немного приятно, хотя небольшая растянутость чувствовалась инородно, других слов для описания гость подобрать не мог. Сложно думать в данный момент, он сам не знает почему, но все равно не против. Сильнее сносит крышу, когда домовладелец, убедившись, что не свалится на Евгения, вытащил из- под него свободную руку и пальцами стал поглаживать края дыры, что непроизвольно урчала. Было бы сложно сказать нравится ли ему это, но он так цеплялся пальцами, зацепляя ткань неровными и ломаными ногтями, подрагивал в чужих руках и учащенно дышал, что сомнений не было. Когда домовладелец вставил еще и третий палец, продолжая ласкать не только нижнюю дырочку, но и в животе, Евгений вовсе зажал его ногами, запрокинув голову, благо подушка не позволяла шее не естественно выгнуться, что вызвало бы дискомфорт. По ощущениям его ласкали не какие-то пару минут, а вечность, вот только даже этой «вечности» тепла было до боли мало. Вдруг стимуляция и эти нежные горячие ласки прекратились, выбивая разочарованный вздох, заставляя опустить голову и посмотреть вниз, узнать причину остановки. Хозяин дома стащил с себя кофту, отбрасывая в сторону, ибо и без того было душно, а теперь невыносимо жарко, а после он торопливо расстегнул штаны, стягивая их вместе с нижним бельем. Черт, а ведь Женя был без него, странно для «человека», который без конца мерзнет. К слову, последнему было даже немного завидно, что чужой член мало того, что эрегировал, он был больше его собственного, что лениво лежал на тощем бедре, слишком мало крови, чтобы он хотя бы чуть напрягся, хотя бы дернулся, но парню определенно нравилось то внимание, которое ему никогда не уделяли. Хотя когда домовладелец немного потерся головкой члена об анал, а затем чуть вставил, было больновато, с и пальцы гостя настолько сдавили чужие плечи, что на тех точно останутся следы от ногтей и красные пятна. – Больно, – прошипел нижний. – Я предупреждал. Сейчас привыкнешь, – успокоил его партнер, хотя звучало это грубовато. А чужие слова сопровождались аккуратными поглаживаниями, начиная от перебирания пальцами лобковых волос, заканчивая горячей рукой на шее, что небрежно оттянула шарф. И стоило только привыкнуть Евгению, как хозяин дома стал втискивать член глубже, хоть и медленно, зато полностью, когда разгоряченные бедра жмутся к собственным бледным и холодным ягодицам. – Горячо, – сдавленно выдохнул парень, вновь запрокинув голову назад. – Я ведь обещал, – усмехнулся другой. Теперь он ждет кивка для продолжения действий, и, когда получает его, начинает вытаскивать член, а затем вновь жаться бедрами к бедолаге, раз за разом увеличивая темп, ритм, размах и, кажется, глубину. Он явно хотел убить его, иначе нельзя объяснить, почему он так одновременно ластится и совсем не сдерживается в грубых движениях, выбивая из рта гостя не просто вздохи, а полноценные низкие стоны. А пальцы домовладельца все блуждают, не находя себе места, то оглаживая впалые бока, задевая ребра, то не упуская момента обласкать черную дыру, пуская пальцы глубже внутрь, когда сам вбивается в это почему-то милое для взрослого мужчины тело. И руки Женечки нашли себе покой в крепких объятиях за шею своего партнера, наловчись прижать его к себе, словно надеясь задушить в процессе. Верхний позволил ему упрятать лицо в плече, чтобы не издавать неприличный шум, и это лишь забавляло чужое эго, заставляя быть резче настолько, что на бледной коже могли бы остаться красные следы, хоть и та выделяла кости. Евгений не помнит, занимался ли он сексом вообще в прошлой жизни, но сейчас это было лучшее, что происходило за этот длительный месяц апокалипсиса. Наконец-то ему не так холодно, не так одиноко, не так пусто в конце концов. Он настолько лелеял это мгновение, кажущееся вечностью, что не заметил, как через минут пять в него кончили. И этого было мало, но так эмоционально много, что навряд ли бы он смог повторить сразу же, но позже был бы совсем не против… И вот тишина, разве что за пределами комнаты люди шушукаются между собой, что перебивает сбившееся дыхание парня, свалившегося на него сверху. И это просто ахуенно, хотя сравнивать было не с чем… Ох, пока Евгений анализировал все в голове, парень на нем заснул. Так быстро? Должно быть устал, после такой беготни по дому. И как бы Жене не было неудобно, будить и прогонять его он не станет, хотя бы это станет благодарностью за тепло и заполненность во всех смыслах этих слов…