Это время года

— Хонджун-а, эй, я знаю, что ты спишь, но мне срочно нужна помощь, ну. Давай, открывай глаза, потом продолжишь. Ну, правда, Хони, подъем! Это разумеется было почти на грани, но сработало — заслышав свое самое нелюбимое прозвище, Хонджун наконец пошевелился. И он еще глаз открыть не успел, как откуда-то из-под его рук, на которых он как раз изволил почивать, вырубившись прямо за столом, выскочила ярко-рыжая белка с бурундучьими полосками и гневно распушила хвост. — О, Рами-Рами, здоровенько, помоги мне его привести в чувство, а? На белку впрочем, слова впечатление не произвели. Кажется, она подумывала оскалиться… — Так, зубы свои мне не показывай, э! — Джунрами, спокойно, — сонно проворчал Хонджун, с трудом продрав глаза и зевая. — Я его сейчас сам покусаю. — Отлично, покусаешь, только мне очень твоя помощь нужна. С тяжелым вздохом, Хонджун воззрился на незапланированного визитера и нахмурился. — Что там у тебя, Уён-а? — …и ты понимаешь, даже на зов не откликается. Даже на призыв с амулетом. Будто и нет его вовсе. Это порча какая-то, да? Или проклятие? Меня прокляли? Это наверное тот паршивец с жабьей икрой, который мне пытался просроченную партию подсунуть… А ты можешь узнать он это или нет? Может, это торговец консервами?.. Уён продолжал тараторить, не переставая, пока Хонджун сметал со стола кипы пергаментов, то и дело норовя смахнуть Джунрами, и рисовал прямо на почерневшей поверхности какие-то руны. — Немножечко терпения, и ради всех богов — заткнись хоть на минутку. — Я, между прочим, нервничаю, — тут же насупился Уён, но словесный поток на некоторое время приостановил. На столе проступили горящие символы, сошлись, расползлись огненными змейками, глазки Джунрами загорелись тревожным красным и с коротким вздохом, Хонджун ткнул ладонью прямо в пламенеющую круговерть. — Ну? Уён едва на цыпочки не вставал, пытаясь разглядеть, что-там Хонжуну показывает за-пространство. — Еще раз нукнешь — отправлю в преисподнюю. Круговерть на столе улеглась, и Хонджун недовольно встряхнул руками, смахивая с них золу. — В порядке твой Уёнян. Весна на дворе, ушел по своим кошачьим делам. — Как ушел?! Куда ушел?! И мне ничего не сказал? — Воспитывать лучше надо было, — пискнул Джунрами, шустро взобравшись Хонджуну на плечо и едва язык не показывая. Уён попытался было испепелить нахального фамильяра взглядом, но не преуспел. Все таки защиту обоим белкам — большой и маленькой — мастера ставили. — Да ты не парься так. Нагуляется — домой придет. — Э не, а если работать? Я уже в одного как-то отвык, да и не солидно. Обменявшись взглядом с Джунрами, Хонджун скривился и быстро начертил в воздухе карту поселения. — Только учти, что… Но Уёна уже и след простыл.

***

— Нет, ну ты не охренел ли, Нян-нян?! Я тут чуть с ума не сошел от беспокойства, а ты по свиданиям шляешься? Дернув длинным хвостом, черный, как тьма, кот, даже не соизволил обернуться. Вместо этого он нарочито ехидным голосом протянул: — А это кстати мой человек. Он так-то ничего, но ему бы тоже свидание не помешало, а то видишь нервный какой. Сидящий напротив фамильяр — тоже кот, только фиолетовый и пушистый, потянулся, весело сощурив глаза, и чуть наклонил ушастую мордочку. — Какие вы суетливые, люди… — Уёнян повел хвостом, — Твое счастье, Ён-а, что за Сандоки уже тоже сейчас придут. В проулке, где Уён застал эту кошачью парочку, тут же стало прохладней. И будто бы тише — специально, чтобы звук шагов приближающегося мага был эффектнее. Уён даже поежился от того, как впечатлился. — Простите, пожалуйста, я не помешал? Если вы не возражаете, я хотел бы забрать Сандоки, у нас на вечер запланированы дела. Широкоплечий суровый маг, вежливо поклонился и смущенно улыбнулся, заметив пристальный уёнов взгляд. — Мы еще не представлены… Меня зовут Сан. Уён узнал его имя только сегодня, но уже, кажется, готов был жизнью рискнуть за эти ямочки на щеках. — Сан… Сани, значит! А мы во второй хижине от столетнего дуба живем. Если какие зелья будет надо — ты заходи, у меня все закупаются. От характерного уёновского напора вроде-как-суровый маг несколько растерялся, но улыбаться не перестал. И даже пообещал, что на днях пришлет свиток с необходимым, и будет рад, если Уён сможет это все приготовить. О, Уён будет очень стараться. — Простите, нам и правда пора. Сандоки, милая, пойдем. Фиолетовый кот на прощание быстро ткнулся носом в Уёняна — и молнией взлетел на руки к своему человеку. — Милая?.. — Уён готов был поспорить, что глаза его не обманывают — и перед ним стопроцентный кот. — Сандоки девочка. — почесав своего фамильяра за ушком, Сан нежно улыбнулся. Ну, не будешь же спорить. Хозяину, в конце концов видней. Проводив обоих взглядом, Уён поймал себя на мысли, что знакомство вышло чрезвычайно интересным. Свиток Сана он будет очень и очень ждать И даже Уёняна за самоволку не накажет. Весна же, в конце концов. Пора любви.