От судьбы не убежишь

Лунный свет пробивался сквозь завесу облаков, освещая улицы голубоватым светом. Чжан Цилин стоял на краю крыши, чувствуя, как холодный ветер треплет его волосы. Внизу, в переулке, мелькнула знакомая фигура — У Се, не подозревавший, что стал разменной монетой в игре древних существ. Сердце, которое, казалось, не билось уже столетия, сжалось от боли. У Се был солнечным светом в его вечной ночи — смешным, надоедливым, живым. Поэтому Чжан Цилин никогда не сделает того, что требовал от него Председатель. Перепрыгивая с одной крыши на другую, Чжан Цилин последовал за У Се, намереваясь перехватить до возвращения в отель, чтобы им не помешал остававшийся там Толстяк. Несмотря на то, что Чжан Цилин бесшумно приземлился позади У Се, тот почуял его и обернулся. Они встретились взглядами. — Привет, Сяогэ. Ты странно выглядишь, — близоруко прищурившись, заметил У Се. — Где пропадал? — У Се, ты должен поехать со мной, — проигнорировав вопрос, начал Чжан Цилин и попытался взять его за руку. — Немедленно. — С какого перепуга? Мы же только вернулись из подводной гробницы. Кроме того, у меня нет сейчас ни денег, ни снаряжения. И третьего дядю мы так и не нашли, — отдёрнув руку, заартачился У Се. — Пожалуйста, — попросил Чжан Цилин. Это «пожалуйста» прозвучало как мольба. У Се замер, осознав, что Чжан Цилин боится, но всё равно стоял на своём: — Никуда не поеду, пока не объяснишь, что происходит. Я с самого начала заметил, что ты что-то скрываешь. Чжан Цилин протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но поспешно опустил её. Однако У Се успел заметить, что руки, которые с лёгкостью пробивали каменные стены и могли разорвать сталь, сейчас дрожат. Вздохнув, Чжан Цилин попытался объяснить ситуацию как можно более кратко и доходчиво, понимая, что от его убедительности зависит жизнь У Се: — Ты в опасности. Председатель клана Чжан приказал мне убить тебя. — Что?.. — офонарел тот. И было от чего. — Или превратить в одного из нас, — продолжил Чжан Цилин. — Моя кровь… она не просто лечит. Она меняет. У Се нервно рассмеялся. — Так вот почему ты не стареешь? Сяогэ, да я с тех пор, как увидел тебя на том старом фото, подозревал, что ты вампир! Но зачем ты говоришь мне об этом сейчас? — Потому что… — Чжан Цилин сделал шаг вперёд, и холодный лунный свет осветил его клыки, острые, как лезвие Хэйцзинь Гудао, — Чжан Жишань считает, что ты слишком много знаешь. И ему понадобились твои знания, чтобы отыскать пропавшего полвека назад главу клана Чжан. — Мог бы просто попросить… — Нет, — покачал головой Чжан Цилин. — Он уже давно не человек. Я — тоже. Однако лишь я могу сейчас тебя защитить. У Се отступил к стене дома, но не от страха, а от осознания. Он больше не смеялся. — Что ты собираешься делать? — Забрать тебя отсюда и спрятать в безопасном месте. А потом вернуться и бросить вызов Председателю. Он лишь временно замещает главу клана, а у меня не меньше прав претендовать на главенство, чем у Чжан Цишаня, — изложил свой план Чжан Цилин. — Не хочу, чтобы ты рисковал из-за меня, — огорошил его У Се. Сейчас, когда его жизнь была в опасности, Наивняшка беспокоился не о себе, а о том, кто должен был его убить, кого и человеком-то назвать было нельзя. — Кто-то должен сдерживать созданий тьмы. Рано или поздно я всё равно должен буду это сделать, потому что Председатель помешался на Фо-е, а тот, если вернётся, окажется сущим демоном, — пояснил Чжан Цилин. У Се некоторое время молчал, а потом неожиданно спросил: — Что если ты не обратишь меня, и этот ваш Председатель пошлёт вместо тебя кого-то другого? Чжан Цилин кивнул: — Может. — Тогда… — У Се глубоко вдохнул. — Сделай это, и мы сможем вместе бороться против него. — Нет! — бросил Чжан Цилин. — Сяогэ, я не хочу умирать! И, тем более, не хочу, чтобы какой-то ублюдок… — Ты не понимаешь! — воскликнул Чжан Цилин. — Это проклятие. Ты станешь ненавидеть солнце, запах человеческой крови будет сводить тебя с ума… Ты можешь, сам того не желая, убить кого-то из своих близких ради крови… — Зато я смогу остаться с тобой навсегда, — перебил его У Се и, шагнув навстречу, обхватил его лицо своими ладонями. — Всю свою жизнь ты был один, хотя заслуживаешь быть с кем-то, кто будет заботиться о тебе, любить тебя. Слёзы катились по его щекам, но он улыбался. Как есть, Наивняшка. Эти слова привели Чжан Цилина в замешательство. В глубине души он не считал себя достойным любви такого человека, как У Се, и не ожидал, что чувства, в которых так не решился признаться, окажутся взаимными. Поэтому растерялся и сумел лишь спросить: — Тогда почему отказываешься ехать со мной сейчас? — Я поеду. Только схожу предупредить Толстяка и возьму у него в долг немного денег, — вытирая слёзы, согласился наконец У Се. — А куда мы поедем? — Чем меньше людей знают об этом, тем безопаснее и для нас, и для них самих, — остановил его Чжан Цилин. — О деньгах не беспокойся. Это моя забота. — Хорошо, — выдохнул У Се и позволил отвести себя к припаркованному в кустах мотоциклу. Они ехали на нём до утра, после чего пересели на заправке в чёрный джип с тонированными стёклами. У Се больше не задавал вопросов. Измученный бессонной ночью, он свернулся калачиком на заднем сидении и уснул. После полудня Чжан Цилин остановился у придорожной закусочной, чтобы купить еды для У Се и поймать себе кого-нибудь на завтрак. Когда вернулся, У Се заканчивал разговаривать по мобильному. — С кем ты говорил? — спросил Чжан Цилин, протягивая ему бумажный пакет с паровыми булочками и бутылку с минеральной водой. — Звонил Толстяку, чтобы тот не ждал меня и не беспокоился. Заодно поинтересовался, как там А Нин. Оказалось, кто-то забрал её из больницы сегодня утром, — ответил тот, шурша пакетом. Чжан Цилин цыкнул зубом и снова сел за руль. Новость об А Нин настораживала. Как бы её снова не отправили за ними следить. Поэтому стоило поторопиться. А то ведь Председатель сообразит, что он не собирается искать Фо-е. Поев и окончательно проснувшись, У Се снова принялся расспрашивать, куда они едут. Пришлось признаться, что они направляются к горе Чанбайшань, где Чжан Цилин собирался спрятать его в легендарном Небесном дворце, врата которого мог открыть только он. Глаза У Се загорелись. — А почему мы не летим на самолёте или не едем поездом? — поинтересовался он. — Это было бы намного быстрее и комфортнее. Хоть это и было очевидно, пришлось ответить: — Чтобы нас не выследили. Во время следующей остановки У Се потребовал купить карты, в которые с энтузиазмом зарылся, умолкнув на некоторое время. Потом ему стало скучно, и он потребовал пустить его за руль. Они ещё несколько раз останавливались на заправках, чтобы У Се мог нормально поесть и сходить в туалет. После Шэньяна Чжан Цилин сменил его за рулём, потому что дорога стала извилистой и скользкой. Автоматная очередь внезапно пробила лобовое стекло джипа. — Держись! — крикнул Чжан Цилин и вдавил в пол педаль тормоза, выворачивая руль в сторону обочины, но машину всё равно занесло на обледеневшей дороге. Рядом ойкнул У Се. Чжан Цилин бросил на него короткий взгляд. Ничего серьёзного — просто посекло осколками стекла щеку и плечо. Машина со скрежетом впечаталась в столбики ограждения. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием У Се. Чжан Цилин посчитал количество бьющихся с разной скоростью сердец и сообщил: — Десять мужчин и одна женщина. — А Нин, — догадался У Се. Взвизгнула тетива, и в спинку водительского сидения, на котором за долю секунды до этого сидел Чжан Цилин, вонзился кол. Вслед за этим автоматная очередь прошила бензобак. Отчаянным рывком Чжан Цилин успел вытащить У Се из машины до того, как она взорвалась. Шестеро спереди, вооружённые автоматами и арбалетами с деревянными кольями, ещё пятеро — позади. А значит, У Се не удастся спрятать за спиной. Сражаться со столькими и одновременно прикрывать его будет довольно трудно. И никакого укрытия рядом, где можно было бы спрятать его на время сражения. Нападавшие намеренно выбрали это место для засады. И как только узнали, что они будут здесь проезжать? Ах, да, У Се недавно снова звонил Толстяку. Наверняка звонок перехватили и отследили направление их движения. Проклятые цифровые технологии! В прежние времена это было бы намного сложнее. — Лежи тихо и не рыпайся, — сказал Чжан Цилин, толкая У Се в сугроб у обочины, после чего вытащил меч из ножен и двинулся навстречу нападавшим. В следующий миг показалось, что он наблюдает за сценой в замедленной съёмке. На самом деле это он сам ускорился. Первый наёмник, не успев ничего понять, упал с перерезанным горлом, роняя автомат. Второго он разрубил напополам, у третьего вырвал из груди сердце, после чего обернулся назад. Конечно же, У Се его не послушал. Вместо того чтобы лежать и бояться, Наивняшка поднял автомат погибшего и попытался застрелить приближавшихся сзади наёмников. Руки дрожали, да и вряд ли У Се был хорошим стрелком, но это было неважно. Первая очередь прострекотала впустую, выбив лишь куски коры со стволов сосен на обочине. Вторая — прошила невысокого наёмника, который при внимательном рассмотрении оказался девушкой. — Ты… — прохрипела она, падая и инстинктивно пытаясь зажать руками рану в груди. Между пальцами пульсировала кровь и алыми каплями пятнала снег. — А Нин! — с ужасом воскликнул застывший в растерянности У Се. Автомат выпал из его рук. Наверняка первое убийство стало для него шоком ещё и потому, что он никогда не желал зла А Нин, как бы та с ним ни поступала. Чжан Цилин мысленно выругался и поспешил к У Се, торчавшему посреди дороги, как загипсованный палец. По пути он сумел перехватить на лету кол и метнуть его в глаз нападавшему. Тот взвыл и упал. — Сяогэ, мы должны помочь ей, — дрожащим голосом сказал У Се. — А кто поможет нам? Она сама сделала свой выбор, — встряхнув его за плечи, сказал Чжан Цилин. Всего на миг он упустил из поля зрения умирающую женщину, и это стало фатальной ошибкой. А Нин рывком оторвала руку от груди, и из арбалета, спрятанного в рукаве, вылетел кол. Она собиралась застрелить его через У Се! Слишком близко. Слишком мало времени. Чжан Цилин лишь успел толкнуть в сторону У Се, а после почувствовал, как осиновый кол с отвратительным звуком рвущейся плоти вонзился ему в грудь. Не в сердце, но опасно близко. Нестерпимая боль пронзила всё его существо, но гораздо хуже боли было ощущение собственного бессилия и осознание того, что он не сумел защитить единственного дорогого ему человека. Он рухнул на спину и, несмотря на все усилия, не смог больше подняться. — Сяогэ! — заорал У Се и бросился к нему. — Осина для меня яд, — прошептал Чжан Цилин. — Спасайся, беги. — Я не брошу тебя, — упрямо сказал У Се, глотая слёзы. Он попытался вытащить кол из груди Чжан Цилина, но мокрые от крови пальцы скользили по отполированному до блеска дереву. А наёмники с каждой секундой подходили всё ближе. Отчаянным рывком У Се наконец сумел вытащить кол, но от этого кровь ещё сильнее хлынула из раны на груди Чжан Цилина и пошла горлом. — Не смотри, — прошептал он, заметив, что глаза У Се расширились от ужаса. Он видел, как в душе У Се сломалось всё то, что делало его Наивняшкой, и родилось нечто другое, холодное и жестокое. У Се посмотрел на тело А Нин, на кровь на своих руках, потом ему в глаза и попросил: — Держись, пожалуйста. Я разберусь с ними. После этого он поднял Хэйцзинь Гудао и направился навстречу наёмникам. Чжан Цилину было плохо видно снизу, но достаточно хорошо слышно происходящее. — Парень, брось меч и отойди. Не мешай нам прикончить вампира. — Сначала попытайтесь прикончить меня, — с вызовом ответил У Се и первым кинулся в драку. Он, конечно, владел мечом гораздо хуже, но кое-чему в семье У его успели обучить. Кроме того, ярость придавала ему сил. Сейчас У Се превратился в безумного маленького берсерка. Потому и выбрал меч, а не автомат. Лязг металла, звук выстрелов, свист пуль, тяжёлое дыхание… — Босс не велела нам его убивать! — Да, но этот гадёныш её пристрелил. Снова выстрелы. Крики, шум падающих тел. А потом звук, словно что-то волокли по земле. Это оказался истекающий кровью У Се. На нём было не меньше дюжины ран, как минимум три из которых были смертельными, но он всё равно дополз и рухнул рядом. Чжан Цилин скосил глаза на свою грудь. Рана затягивалась, но слишком медленно, потому что он давно не пил человеческой крови. Сейчас вокруг было множество истекающих кровью людей, но у него не было сил к ним приблизиться. И если он не сумеет быстро восстановиться, то они оба умрут. — Прости, — шепнул он, закрывая глаза. — Нет! — воскликнул У Се. — Так не должно быть! Есть только один выход. Ты и сам понимаешь это… — Нет. Я не смогу остановиться. Чжан Цилин попытался оттолкнуть его, но был слишком слаб. Однако У Се снова не послушал его и прижал своё кровоточащее предплечье к его губам. Стоило первым каплям крови попасть в рот, как силы начали возвращаться к Чжан Цилину, а вместе с ними — дикое, необузданное желание заполучить всего У Се, всю его кровь. Пробудившийся внутри зверь жадно облизал его руку и принялся высасывать кровь из ран. Разум уступил место инстинктам, которым казалось слишком мало дарованного. Он обнял У Се и вонзил клыки в артерию на его шее. Тот не сопротивлялся, лишь тихо простонал. Пьянящая кровь хлынула в горло, насыщая и исцеляя раны, давая чувство единения с тем, кто ею делился. Чжан Цилин зажмурился от удовольствия. Это было лучше секса, и какое-то время он пребывал в эйфории, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Однако вскоре он почувствовал, что тело в его объятиях обмякло. Это мгновенно отрезвило его. Открыв глаза, он увидел, что У Се потерял сознание от потери крови. Чжан Цилин сел и, приподняв его, опер спиной на себя. Прокусив вену на своём запястье, он прижал кровоточившую рану к его губам. Только бы проглотил! У Се не пошевелился и не открыл рта. Пришлось самому раскрыть ему рот и влить кровь прямо в горло. Лишь тогда У Се закашлялся и рефлекторно глотнул. Теперь он навсегда застынет на грани жизни и смерти. Теперь нужно просто подождать, пока он преобразится. Благодаря ускорившейся регенерации рана на груди Чжан Цилина затянулась. Он поднялся, обошёл поле недавней битвы, подбирая оружие (оно им ещё пригодится), и вернулся к У Се как раз к его пробуждению. Ноздри затрепетали, втягивая пропахший кровью воздух ещё до того, как распахнулись потемневшие глаза. — Что со мной? — неожиданно властно прозвучал голос У Се. Он осмотрел себя и с удивлением обнаружил, что его раны затянулись. Внешне он остался таким же, как прежде, только суровая складка пролегла между бровей, а в глазах воцарилась ночь. — Теперь мы одинаковы, — тихо ответил Чжан Цилин. Он всё ещё чувствовал себя виноватым в произошедшем. — Нам нужно идти. Другие наёмники уже близко. У Се посмотрел на тела вокруг. В его глазах не было ни страха, ни отвращения. Только жажда. Безумная жажда. Чжан Цилин прекрасно знал, насколько мучительной она была. — Пей, — сказал он, указывая на тела на снегу. — Нужно восстановить силы. У Се колебался лишь мгновение. Потом подошёл к телу А Нин, опустился на колени и вонзил клыки в её шею. — Они знали, где мы, — сказал Чжан Цилин, когда У Се утолил жажду. — Председатель отслеживает нас. — Теперь ты понимаешь? — спросил У Се. — Бежать было бесполезно. — Значит, будем сражаться, — сжав кулаки, решил Чжан Цилин. План был прост: заманить оставшихся в ловушки и уничтожить по одному. Первого они выследили довольно легко — мужчина отошёл от лагеря, чтобы отлить. Увидев их, так и застыл со спущенными штанами. — Пожалуйста… — взмолился он, когда У Се понюхал его, словно зверь. Укус был стремительным. Тёплая кровь хлынула в горло. — И правда, слаще любого вина, — сказал У Се, чувствуя, как сила наполняет его. — Я хочу ещё. Они выследили остальных. Чжан Цилин перерезал глотки, а У Се пил из ещё тёплых тел. Снег стал алым. Следующие сорок восемь часов стали кровавым марафоном. Они выслеживали группу за группой, используя партизанскую тактику. У Се оказался удивительно изобретателен — то подстраивал «несчастный случай» с обвалом, то заманивал в пещеру и поджигал. К концу второго дня они стояли на склоне горы, глядя на горящие внизу автомобили последней группы наёмников. — Председатель не остановится, — сказал Чжан Цилин. — Я знаю, — У Се вытер кровь с подбородка. — Поэтому мы пойдём к нему сами. Сможешь нарисовать план отеля Синьюэ? В его глазах горел новый огонь — не прежний наивный энтузиазм, а холодная решимость хищника. Чжан Цилин молча кивнул. Они оба превратились в идеальных охотников. И охота только начиналась.