Начало чего-то нового???

Следующее утро выдалось странно тихим. Мариус проснулся раньше Лу — впервые за всё время. Он долго лежал, глядя в потолок, слушая, как за окном капает вода с подоконника после ночного дождя. Мысли метались: отец вернётся сегодня. А значит — Олю нужно защитить. Он должен быть дома, рядом, если снова начнётся то, чего они с сестрой боялись. Лу перевернулся во сне, тихо пробормотал его имя. Мариус сжал зубы — ему хотелось остаться, но совесть не позволяла. — Эй, — прошептал он, касаясь плеча Лу. — Вставай, соня. Лу открыл глаза, сонно моргнул. — Уже утро? — Угу. И кофе ждёт нас, если мы успеем до Джула, — усмехнулся Мариус, пытаясь говорить как обычно. Но Лу сразу почувствовал что-то не так. В его голосе была натянутая нота, будто за шуткой пряталось напряжение. За завтраком всё шло спокойно: мама что-то рассказывала о соседке, Джул ругался на холодные тосты. Только Мариус ел молча, почти не поднимая взгляда. Лу пару раз пытался поймать его глаза — безуспешно. Когда они вышли из дома, Лу не выдержал: — Что случилось? Мариус помедлил. — Отец возвращается сегодня. — И?.. — И мне нужно быть дома. — Он говорил ровно, почти холодно. — Оля… я просто не хочу оставлять её одну. Лу кивнул, понимая. Он знал, что Оля — его младшая сестра, и что отец бывал жесток, особенно когда пил. — Конечно, ты должен быть с ней. Мариус благодарно посмотрел, но взгляд был коротким — будто он уже был мысленно где-то далеко. Школа прошла в каком-то тумане. Мариус снова проводил время с ребятами, словно нарочно избегая Лу. Он смеялся громче обычного, шутил, играл в мяч на перемене. Лу наблюдал издалека, не вмешиваясь. Саар заметила это почти сразу. — Он тебя отталкивает, потому что боится, — сказала она тихо, когда они сидели за партой. — Боится чего? — Что тебе станет больно. Или что ты вмешаешься. Он привык всё решать сам. Лу сжал ручку. — Но я хочу, чтобы он хотя бы рассказал мне всё, а не просто… исчезал. Саар вздохнула: — Тогда подожди. Он всё равно не сможет это держать в себе. После уроков они шли до перекрёстка молча. Воздух был холодным, пах осенью. Мариус остановился, глядя куда-то в сторону, будто искал слова. — Лу… — он провёл рукой по волосам. — Ещё кое-что. Я, возможно, уеду на неделю. — Куда? — Футбольная поездка. Турнир в Ренне. Команда едет, и тренер уже сказал, что я в основном составе. — Это же хорошо, — произнёс Лу, но в голосе прозвучала растерянность. — Да. Просто… — он замялся. — Я не хотел говорить раньше. Не знал, как. Лу почувствовал, как что-то кольнуло в груди. — Потому что не хотел, чтобы я скучал? — Потому что не хотел, чтобы ты переживал. — Мариус опустил взгляд. — С отцом всё сложно, с Олей — тоже. Я не хочу тянуть тебя в это. Лу шагнул ближе. — Но я уже в этом. Я с тобой, Мариус. Он поднял руку, коснулся его пальцев. Мариус чуть дрогнул, но не отстранился. — Я знаю, — прошептал он. — И, наверное, это единственное, что даёт мне силы. Они стояли так посреди улицы, под ветром, между домами и шумом машин. Всё вокруг казалось обычным — и в то же время невыносимо важным. Вечером, у ворот школы, Мариус обнял Лу крепче, чем обычно. — Я напишу, ладно? Каждый день. — Только попробуй не написать, — ответил Лу, улыбаясь, но голос дрогнул. Мариус усмехнулся, поцеловал его в висок и шепнул: — Не скучай слишком сильно. — Не обещаю. Они разошлись в разные стороны. Лу обернулся — и увидел, как Мариус идёт, опустив руки в карманы, плечи напряжены, но шаг уверенный. Он знал, что впереди будет непростая неделя. Но где-то глубоко внутри Лу чувствовал — это не конец, а начало чего-то нового. Утро началось с пустоты. Лу проснулся не от будильника — от тишины. Она стояла в комнате, плотная, чужая, будто сама заполнила всё пространство, вытесняя привычное дыхание Мариуса, тихие смешки, короткие утренние разговоры. Кровать рядом была не заправлена, на подушке остался еле заметный след — вмятина, где вчера лежал Мариус. Лу провёл пальцами по этому месту и задержался на мгновение, будто боялся, что вместе с этим исчезнет то, что случилось между ними. Он долго не мог заставить себя встать. Только когда за окном заворковали голуби, а с кухни донёсся голос мамы — мягкий, обычный, будничный — Лу поднялся, натянул толстовку и пошёл умываться. Холодная вода ударила в лицо, возвращая к реальности. В зеркале — тот же он. Только глаза казались темнее. На кухне уже сидел Джул, ел хлопья прямо из коробки. — Доброе утро, соня, — пробормотал он с набитым ртом. Лу кивнул. — Мариус уехал, да? — спросил Джул, не отрываясь от телефона. — Угу. Еще вчера. — Ну, скучать будешь. — Он усмехнулся. — Хоть тише в доме станет. Лу не ответил. Только сел за стол и взял чашку кофе. Напиток быстро остыл, а он всё так же смотрел в него, будто там можно было увидеть что-то важное. Мама вошла позже. — Лу, ты не опоздаешь в школу? — Нет, всё нормально. Она заметила, что он ест медленно, и мягко коснулась его плеча. — Он вернётся, — просто сказала она. Лу слабо улыбнулся: — Знаю. Дорога в школу показалась длиннее обычного. Ветер был прохладный, асфальт ещё блестел после ночного дождя. Лу шёл, сунув руки в карманы, слушая музыку, но каждая песня почему-то напоминала Мариуса. У ворот школы он заметил Саар — она махнула рукой. — Привет. Ты выглядишь как человек, которого вытащили из сна. — Похоже, так и есть. — Как он там? — Уже должен быть на месте. Написал утром — сказал, что всё нормально. Саар кивнула. — Ты скучаешь, да? Лу усмехнулся: — Ага. Даже больше, чем ожидал. На первом уроке он сидел у окна, глядя на капли дождя, стекающие по стеклу. Учитель говорил что-то о древних цивилизациях, но слова проходили мимо. Он вспоминал, как Мариус смеялся на последней перемене, как поддевал Джула, как уверенно держал его за руку, когда уходил. Каждый миг всплывал с такой ясностью, будто всё это произошло не вчера, а много лет назад. — Лу, повтори, пожалуйста, — вдруг прозвучал голос учителя. Он вздрогнул. — Простите… я… — Сосредоточься, — строго сказал тот, но без злобы. — Я понимаю, у тебя, возможно, не самое простое утро. Несколько человек хихикнули, но Саар метнула на них взгляд — и смех стих. На перемене она догнала его у шкафчиков. — Он напишет, не сомневайся, — сказала она. — Ты ведь знаешь, какой он. — Знаю, — вздохнул Лу. — Просто… скучно без него. Даже раздражает, как всё тихо. Саар усмехнулась: — Вот видишь, ты уже привык к шуму. Значит, он тебе точно нужен. После уроков Лу задержался в библиотеке. Делать домашку не хотелось, но сидеть дома — тем более. Он взял альбом, тот самый, где хранились рисунки. На последней странице — Мариус. Улыбающийся, уверенный, живой. Лу провёл пальцем по карандашной линии и вдруг почувствовал лёгкую дрожь в груди. Он достал ручку, на обороте страницы написал: «Вернись скорее. Без тебя слишком тихо.» Вечером он вернулся домой, когда уже стемнело. Мама оставила ужин в духовке. Джул сидел у телевизора, грыз яблоко. — Ты сегодня весь день как привидение, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Просто устал. — Ага, конечно. — Джул хмыкнул. — Знаешь, ты стал даже скучным без него. Может, напиши ему? Лу не ответил. Поднялся в комнату, бросил рюкзак на пол и лег на кровать. Телефон мигнул — сообщение. «Приехали. Всё спокойно. Завтра тренировка. Устал, но думаю о тебе.» Лу улыбнулся, прижал экран к груди. «Я тоже думаю о тебе. Засыпай, тебе нужен отдых.» Через минуту — короткий ответ: «Спокойной ночи, Лу.» Он читал это несколько раз, пока глаза не начали закрываться. Перед тем как уснуть, Лу повернулся на бок и прошептал в пустоту: — Спокойной ночи, Мариус. И в тишине комнаты показалось, будто кто-то тихо ответил ему. Следующие дни текли медленно, почти вязко, как дождь за окном. Лу постепенно привыкал к тишине — к тому, что никто не бросает подушку по утрам, не спорит с Джулом из-за последнего тоста, не оставляет на столе недопитую кружку. Но каждый раз, проходя мимо этой кружки, он всё равно улыбался. Утро вторника началось с короткого сообщения: «Проснулся раньше всех. У нас тут туман — как молоко. А у тебя?» Лу ответил, лёжа под одеялом: «У меня солнце. Может, поделюсь немного?» «Если сможешь передать с завтраком — я не против.» С того дня они писали друг другу чаще — коротко, но по-настоящему. Иногда просто: «Ты ел?» или «Саар опять тебя защитила?», а иногда — тихие признания, которые нельзя было сказать вслух. Мариус писал о тренировках, о том, что устал, но старается. О том, что Оля начала больше смеяться. Лу отвечал о школе, о том, как Саар заставила его участвовать в группе для школьного проекта, и как Джул устроил «концерт» с одной струной на гитаре. Иногда они успевали созвониться вечером. Экран светился синим, и лица казались чуть размытыми, но всё равно близкими. — У тебя глаза усталые, — говорил Лу. — А у тебя голос сонный, — отвечал Мариус. — Я просто скучаю. — Я тоже. Но, Лу, у нас всё получится, ладно? На третий день Лу пришёл в школу раньше, чем обычно. В руках — кофе, в наушниках тихая музыка. На поле тренировались ребята из параллели, и от звука ударов по мячу у него внутри всё сжималось. Он сел у окна и достал из рюкзака блокнот — начал писать. Без цели, без смысла. Просто чтобы не молчать. «Сегодня третий день. Без твоего смеха всё будто медленнее. Даже часы идут иначе. Я не жалуюсь. Просто считаю минуты.» Саар заметила его за этим занятием. — Опять пишешь? — Ну… не совсем. — Это ему? Он смутился, но кивнул. Она улыбнулась мягко, без подколок. — Тогда пиши. Пусть у тебя будет что ему передать, когда вернётся. К четвергу Лу уже начал чувствовать, как дни выстраиваются в ритм. Утром — кофе, школа, переписка. Днём — короткие сообщения, вечером — редкий звонок. Иногда всё казалось почти привычным, но потом какая-то мелочь — запах дождя, чей-то смех, слово «турнир» — снова напоминала о нём. Мама однажды сказала за ужином: — Ты стал спокойнее. — Просто учусь терпеть, — ответил Лу. — Или учишься ждать, — добавила она. Он задумался. Может, и то и другое. В пятницу вечером Мариус прислал фото — вечерний стадион, огни, тень на траве. «Мы выиграли. Я думал о тебе, когда забивал.» У Лу руки чуть дрожали, когда он набирал ответ. «Я знал, что ты справишься. Горжусь тобой.» Потом долго смотрел на экран и улыбался. «Когда ты вернёшься?» — набрал он спустя минуту. «Через два дня. Обещаю.» Лу перечитал эти слова много раз. Два дня — вдруг показались вечностью и мгновением одновременно. И в ту ночь он уснул с телефоном в руке, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее — от предвкушения, от тепла, от того, что расстояние между ними уже стало короче. Суббота прошла в ожидании. Лу проснулся рано, хотя будильник не звонил, и долго лежал, глядя в потолок. Воздух был тёплый, пропитанный запахом дождя, и казалось, что день ещё не знает, чем закончится. Он думал о завтрашнем утре, о вокзале, о первом взгляде — и пытался не считать часы. Джул подшучивал: — Ты хоть дыши иногда, а то сейчас упадёшь. Лу отмахнулся, но на душе действительно было тесно — как будто внутри кто-то скручивал пружину. Он пытался отвлечься: пошёл в магазин с мамой, вымыл кухню, даже разобрал старые книги. Но всё время ловил себя на том, что ждёт звука сообщения. Телефон лежал на столе, экран тёмный, и от этого казалось, будто день стоит на паузе. Ближе к вечеру Мариус всё-таки написал: «Скоро выезжаем. Устал, но счастлив. А ты?» «Я тоже. Просто... жду.» «Тогда жди ещё чуть-чуть. Завтра утром — я рядом.» Лу перечитал эти слова, как заклинание. Завтра утром. Столько простых букв — а внутри будто целая вселенная. Ночь была беспокойной. Лу то и дело просыпался, слушал дождь за окном, считал вдохи. Он представлял, как Мариус спит в поезде — голову прислонил к стеклу, в наушниках, наверное, тихо играет та же песня, что и у него в плеере. Под утро сон всё же смягчился. А когда он открыл глаза, солнце уже пробивалось сквозь занавески, как обещанное письмо. Лу вскочил, не думая — надел первую попавшуюся кофту и вылетел из дома. Вокзал был шумным и серым, пахнущим кофе и мокрым асфальтом. Он стоял у платформы, сжимая ремешок рюкзака, и вдруг понял, что боится. Не встречи — нет. Просто этого момента, когда мечта становится настоящим. Поезд прибыл мягко, почти бесшумно. Из дверей высыпали люди — кто-то спешил, кто-то тянул чемодан, кто-то обнимался. Лу замер, пока не увидел его. Мариус — с рюкзаком за плечами, усталый, но улыбающийся так, будто всё остальное перестало иметь значение. Он подошёл ближе. — Привет, — сказал Лу. — Привет, — ответил Мариус. И улыбнулся шире. — Я обещал. Они стояли посреди суеты, не зная, что делать — обняться, сказать что-то, просто стоять. В итоге Мариус сам шагнул вперёд и прижал Лу к себе. Тепло от него пробилось сразу, как солнечный луч после долгого дождя. Лу не ответил словами. Просто закрыл глаза и выдохнул — наконец-то. Мир вокруг гудел, спешил, жил своей жизнью. Но для них всё остановилось на мгновение — в этой точке, где расстояние кончилось. Они вышли с вокзала, не торопясь, будто боялись спугнуть само чувство того, что снова рядом. Мариус нёс рюкзак на одном плече, волосы спутались от дороги, глаза — немного уставшие, но светлые. Лу шёл рядом, держал руки в карманах, потому что не знал, куда их деть — хотелось либо держать Мариуса за пальцы, либо просто касаться, проверяя, что тот не исчез. — Ты замёрз? — спросил Мариус. — Нет. Просто… привык ждать. А теперь не понимаю, что делать. — Тогда не делай ничего. Просто иди рядом. Они шли вдоль улицы. Воздух пах мокрым асфальтом и кофе из ближайшей кофейни. Где-то вдалеке лаяла собака, кто-то смеялся. Мир снова стал обычным, но всё казалось чуть мягче, как будто его заново выстроили под них двоих. — У меня дома никого нет, — тихо сказал Лу, будто извиняясь. Мариус кивнул. — Тем лучше. В квартире было тепло и немного темно. Звуки улицы приглушились, остался только их дыхание. Мариус поставил рюкзак у стены, а Лу включил свет — лампа мигнула, заливая комнату мягким янтарным светом. — Хочешь кофе? — Только если вместе. — Всегда. Они сидели на кухне, кружки обжигали ладони, за окном снова начался дождь — тихий, мелкий, будто просто хотел напомнить, что где-то есть ещё тишина. — Всё будто не по-настоящему, — сказал Лу. — По-настоящему — это вот, — Мариус коснулся его запястья. — Хочешь, ущипну? — Не надо. Я всё равно не поверю. Он улыбнулся, но в груди защемило. Всё это — свет, дыхание, простая близость — казалось хрупким, как если бы чуть сильнее вдохнуть, и всё снова исчезнет. Потом они переместились в комнату. Там пахло бумагой, красками и чем-то домашним. Мариус провёл рукой по книжной полке, где в беспорядке лежали фотографии, засохший цветок, билет с концерта. — Ты всё хранишь? — Только то, что не могу забыть. — А меня? Лу чуть усмехнулся. — А тебя и не надо хранить. Ты всё равно возвращаешься. Мариус подошёл ближе, остановился совсем рядом. — Знаешь, я много думал там, — сказал он тихо. — О том, что, может, всё это слишком… сложно. Что, может, проще было бы отпустить. Лу не отводил взгляда. — Но ты не отпустил. — Не смог. Молчание растянулось, но в нём не было тяжести. Только дыхание, взгляд, близость. Потом — шаг, касание плечом, и всё само сложилось, как должно было. Они остались вдвоём в этом маленьком мире — где дождь шепчет за окном, где кружки с кофе остались на столе, где всё наконец стало просто. И где не нужно было говорить ничего. Потому что они снова были — вдвоём.

***

Странная и непонятная глава получилась, прошлое Лу хочу раскрыть в следующей, ее тоже почти написала, наверное сегодня и выложу