Где свет, там и люди

      Внутри купола всегда тепло и светло. Не бывает дождей и прочих стихийных бедствий. Наверное, поэтому людей так много внутри и так мало снаружи. Хотя зелёные зоны открыты для посещения регулярно, очень мало кто целенаправленно идёт туда.       На побережье сегодня особенно морозно. Ветер с моря пробирает до костей, но какая разница, если можно плотнее укутаться в шарф и смотреть, непрерывно смотреть на пенные брызги, разбивающиеся о камни внизу. Наверное, это всё же немного опасно — вот так сидеть возле обрыва и смотреть вниз. Но что он мог поделать, если бушующая стихия так манила? Воздух пах солью, пронзая нос тысячами ледяных иголок. Всё-таки поздняя осень — не лучшее время для посещения зелёных зон.       В куполе, за несколько километров отсюда, дул лёгкий, освежающий, совершенно искусственный ветерок, а температура не пересекала чёткую линию между двадцатью и двадцатью пятью градусами.       И всё же здесь было намного приятнее находиться, нежели в куполе. Он привстал, подходя к кромке леса, останавливаясь рядом с кучей иголок. Муравейник. Маленькие коричневые точки бегали туда-сюда, таскали к своему дому всё больше и больше. Он присел на корточки, наблюдая за какофонией перед собой.       Примерно так же ощущались купола. Чёртовы муравейники, где постоянно кто-то куда-то бежит, что-то делает, несёт в зубах, надеясь на одобрение. Вот бы получить ещё один балл, награду за своё хорошее поведение. Конечно, это было хорошо для так называемого общества, но удушающе для любого, кто хотел просто жить. По крайней мере так думал он, не видя никакого смысла в погоне за баллами и похвалами. Ему всегда было достаточно плыть по течению, сливаясь с серой массой таких же трудяг, единственная цель которых — заработать на еду и хорошо поспать.       Солнце, настоящее, не искусственно созданное, не проекция. Настоящее солнце постепенно скрывалось за горизонтом, озаряя всё оранжево-красным цветом. Море в лучах заката было ещё прекраснее. Муравьи с их муравьиными делами больше не интересовали его. Лишь закат и море, холодный, пробирающий сквозь слои тёплой одежды ветер и запахи уходящей в спячку природы.       Как можно было добровольно уйти отсюда, спрятаться под стерильными стенами куполов? Когда-то здесь стояли города, поморье. Огромная история, жизни поколений. И люди, которые бросили своё место ради чего-то искусственного. Сейчас же о былом напоминали проросшие через асфальт деревья и остатки филигранно убранных зданий.       Может, это и к лучшему. Наверняка к лучшему, — думал он. — Природа вставала из мёртвых после стольких лет, когда люди уничтожали её. И сейчас её контролировали: дикие звери, опасные хищники — вся популяция под чётким контролем НтК. Как именно это происходило, он не знал и, честно говоря, не хотел знать. Не хотел рушить сказочное впечатление от свободы, что видел вокруг себя.       Солнце практически скрылось за горизонтом, у него оставался всего час, чтобы добраться до дороги и оставленного авто. Возвращаться в удушающую стерильность не хотелось, и он как мог оттягивал этот момент, медленно ступая по тропе. Но ничто не длится вечно. Тусклое голубоватое свечение дороги приветствовало его, обозначая стоянку одного-единственного автомобиля.              Щелчок зажигания — и автопилот повёз его обратно, отбирая солёный аромат моря и хвои, промозглый ветер и невероятный закат. Всё это оставалось за спиной, исчезая во всё более ярком освещении дороги.