Тонкая грань

Бункер погрузился в тишину. После затянувшегося скандала между ее отцом, дядей и Кроули, она наконец смогла выдохнуть и продолжить нормально работать над делом без постороннего шума. Папа только что ушёл, хлопнув дверью, и за ним подтянулся дядя Сэм. Как всегда, Винчестеров не устраивали методы короля Ада, он же не понимал их желания идти длинным менее кровавым путем в убыток истинной эффективности. Хладнокровно проследив за скатившейся со звоном крышкой от сковороды, что упала с пошатнувшейся полки после фееричного ухода ее отца, Одри закатила глаза и, вновь уткнулась в ноутбук, продолжая читать. Вступать в этот нелепый спор, по ее мнению, было лишь потерей драгоценного времени. Единственный отвлекающий от продуктивности триггер, расшагивая по бункеру, ворчал и сетовал на «глупых принципиальных мальчуков». В комнате остались двое — она и Кроули. Одри сидела за столом, просматривая записи. Кроули же быстро обратив свое внимание на папин бар, все еще рассуждая о глупости и недальновидности всех Винчестеров, уже наливал себе самый дорогой виски. Сосредоточившись на переводе с древнегреческого, она совсем не слушала, что говорит демон, пока он вдруг не оказался рядом с ней и не произнес: — Ты так сосредоточенно делаешь вид, что не замечаешь меня. Милое зрелище. — А ты так настойчиво мешаешь мне работать, Кроули, что я начинаю думать — у тебя слишком много свободного времени, — вздохнув, отрезала она. — Ну надо же, — протянул Кроули, с ленивой ухмылкой. — Малышка опять играет в прилежную ученицу. Папа, наверное, так тобой гордится. Она даже не подняла головы. — Я занята. И вообще это не твое дело. — Всё моё дело, дорогуша, — ответил он, усаживаясь напротив и ставя бокал на стол. — Меня всегда забавляло: вы, Винчестеры, такие принципиальные, пытаетесь спасти всех и каждого, вечно лезете грудью вперед, даже когда шансов нет…мило, благородно, почти трогательно. Ужасно бесит. — Ты как демон можешь этого не понять, – все еще не смотря на него, произнесла она. — Но для положительных героев иметь такие цели вполне естественно. Собственно, папа и дядя Сэм как раз из этой оперы. Очевидно, Кроули это не убедило. Она не заметила его изогнувшейся брови и насмешливого взгляда. Но, видимо, решив, что старших Винчестеров ему на сегодня хватит, он не стал развивать эту тему и завел разговор в другое русло. — А вот тобой что движет? Долг? Обязанность? Верность семье? Или просто врождённое упрямство? Она оторвала взгляд от компьютера, встретив его глазами, холодными и уверенными. — В отличие от тебя, Кроули, у меня есть честь, и я придерживаюсь принципов своей семьи, которые так тебя раздражают. А еще у меня есть цель в жизни, – она снова опустила взгляд в ноутбук. — Я бы не стала тратить вечность на дешёвые трюки. — О, я ранен, — демон приложил руку к груди, театрально вздохнул. —Дешёвые трюки? Это моё фирменное обаяние! Она не смогла не улыбнуться. Кроули оставался Кроули. Сам же демон решил подойти к ней поближе, покачивая в руке стакан с темным янтарным содержимым. Его глаза игриво искрились, в уголках рта заиграла хитрая усмешка. Он наклонился так, что тепло его дыхания коснулось ее лица, и голос прозвучал мягко, но с едкой ноткой. — Но, лапуля, признай: тебе ведь нравится, когда я тебя отвлекаю. Одри фыркнула: — Мне нравится побеждать в споре, Кроули. А ты всего лишь удобный противник. Сейчас же я предпочла бы остаться одна и закончить работу. Если у тебя больше нет дел к моей семье. То… не мог бы ты поразвлекать себя без моего участия? Он рассмеялся тихо, низко, каким-то хитрым оттенком, от которого почему-то сердце Одри предательски ускорило ритм, а ее пальцы чуть заметно дрогнули. Она поспешила это скрыть, но демон уловил и прищурился. — С тобой развлекаться куда интереснее, Винчестер, к тому же не делай вид, что я тебя не привлекаю. — Ты переоцениваешь свою демоническую харизму. — она откинулась на спинку стула. — Хотя… самоуверенность у тебя на зависть любому павлину. Кроули все еще стоял рядом, облокотившись на стол, иногда делая небольшие глотки из своего бокала, и неотрывно наблюдал за девушкой, как кошка за мышью. — Знаешь, что забавно? Твои глаза выдают тебя раньше слов. Она замолчала, не отводя взгляда, сверкая глазами – одновременно и настороженно, и вызывающе. Для них это было не редкостью - перепалки на грани флирта стали почти привычным ритуалом, способом своеобразного развлечения. В глубине души она давно признавалась себе: демон ей импонировал. Не то чтобы она когда-нибудь открыто сказала это вслух — слишком уж часто они оказывались по разные стороны, и признание прозвучало бы предательством. Но каждый их словесный поединок был для нее глотком свежего воздуха— он будоражил, держал в тонусе, заставлял сердце биться быстрее и ждать следующего совместного дела. Она все чаще ловила себя на том, что предвкушает его реплики, чтобы отбросить в ответ свою остроту, и именно в этих перепалках находила странное удовольствие, словно только Кроули умел разговаривать с ней на одном, особом языке. Осознав, что видимо закончить с делами у нее не получится, Винчестер закрыла ноутбук и внимательно оглядела короля ада: безупречный тёмный костюм, который сидел на нём так идеально, будто был сшит под кожу. В руке бокал дорогого виски, жидкость переливалась в полумраке, на губах играла едва заметная, насмешливая ухмылка. Без зазрения совести он пялился в вырез ее рубашки, открыто, без намека на стыд или осторожность. Его взгляд не был грубым, но в нем ощущалась провокация – проверка ее границ и реакции. Он улыбнулся каким-то своим мыслям, вновь посмотрел на ее лицо и встретил в ее глазах удивление с примесью легкого раздражения. — Ты выглядишь так, будто собираешься укусить меня, — сказал Кроули. — Скорее ударить, по-моему, ты заслуживаешь хорошего удара - кулаком в лицо, — парировала она, смотря ему в глаза. —Или поцелуя. Разница иногда минимальна. Она замерла, поражённая его наглостью, и вдруг рассмеялась — звонко, искренне. —Кроули, а тебе не пора в Ад? Его ухмылка стала ленивой, хищной: — В Ад, говоришь? Хм. Может, и пора…но, признаться, куда интереснее задержаться здесь и выпить весь запас дорогого виски у твоего отца. В доказательство он медленно поднял бокал на уровень глаз, сделал короткий глоток и, глядя на неё поверх стекла, добавил: — К тому же ничто меня так не радует, как смотреть, как ты пыхтишь, делая вид, что я тебе безразличен. И бесишься так…вкусно, что хочется продолжать бесконечно. Демон сделал еще один медленный глоток, не сводя с неё глаз: — Знаешь, мне чертовски нравится, как ты бесишься, девочка. Как дерзишь, строишь из себя неприступную…даже провоцируешь. Ты настоящая озорница, Одри. Он позволил себе задержать взгляд на ее губах, потом встретился с ее глазами. — И чем сильнее ты сопротивляешься, тем больше мне хочется проверить, как далеко это зайдет. Одри вздохнула, приподняла бровь, стараясь не показать, как учащенно бьется сердце. — Перебрал виски? — тихо ответила она. — Ты демон, Кроули. Я – охотница. Между нами, все равно ничего не может быть. Это…неправильно. Кроули на секунду замолчал, будто смакуя её слова. Потом медленно наклонился ещё ближе, так что между ними оставалось всего несколько дюймов. Его улыбка стала шире, но и опаснее. — Ты забавная, девочка. Говоришь — «ничего не может быть», а сама смотришь так, будто ждёшь, что я первый перейду эту границу. Запрещённое всегда вкуснее, не так ли? Он чуть склонил голову набок, голос стал тише и ниже: — Всегда слишком яро отрицаешь. Слишком спешишь доказать обратное. Обычно это явный признак… интереса. Так что не строй из себя праведницу, Одри. Лучше признай очевидное. Его слова заставили ее дышать чаще. Наглые, но слишком меткие, отозвались где-то внизу живота сладким предвкушением очередной игры. Раньше их перепалки хоть и были острыми, но никогда не переходили эту тонкую грань. Всегда это было просто остроумное противостояние — кто кого подколет. Сейчас же каждое его слово звучало как вызов, обжигающе близкий к запретному. Это было странно…но от этого только сильнее будоражило. В её груди смешались раздражение и сладкое волнение, а тело предательски отзывалось на его голос, на ленивое покачивание бокала в руке, на взгляд, будто прожигающий её насквозь, на расстояние, что было достаточно для приличия, но недостаточно, чтобы притупить напряжение, разжигаемое его вниманием. — Ты слишком уверен в себе, — произнесла она тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Одри задержала дыхание, стараясь отвести взгляд, но он снова вернулся к нему. И теперь в её глазах сквозило то, что она пыталась скрыть: искра интереса, злость на собственную реакцию и желание, которое никак не вписывалось в её слова. — Между нами… ничего, — повторила она упрямо, будто убеждала саму себя, а не его. В взгляде демона скользнула насмешка, но не злая, а тягучая, как яд, от которого кружится голова. — «Ничего», — поддразнил он мягко, почти шёпотом. — Забавно, как ты цепляешься за это слово. Будто если повторишь его достаточно раз, оно вдруг станет правдой. Он позволил пальцам скользнуть по спинке её стула, задержался у её плеча, но так и не коснулся. — Но твой голос дрогнул, Одри. Это громче любых «ничего». Он продолжал пристально рассматривать ее, читая будто открытую книгу. — Ты раздражена, потому что хочешь, чтобы я перестал. И в то же время… бесишься оттого, что я слишком хорошо понимаю, что тебе нравится. Внутри Одри всё заискрилось. Она ощутила, как желание доказать, что она сильная, переплелось с волнением от его близости. Она слегка откинулась назад, удерживая взгляд на его лице, и с ледяной решимостью в голосе произнесла: — Первый потеряешь контроль ты. Её слова прозвучали тихо, но твёрдо. В этот момент напряжение между ними стало почти осязаемым — игра, начатая им, обернулась зеркальным вызовом, который он не ожидал. Девушка протянула руку, не сводя с него глаз, и забрала бокал прямо из его пальцев. Янтарная жидкость блеснула в полумраке, она сделала медленный глоток, наслаждаясь обжигающим теплом виски, вернув взгляд на него, облизнула губы, наклонилась к нему — близко, слишком близко. И медленно, нарочито неторопливо, смотря в его глаза, расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки. — Ты ведь любишь игры, Кроули. Тогда сыграем. Ты хочешь, чтобы я призналась, что хочу тебя и умоляла? А я хочу увидеть, как ты сам сорвёшься. Он замер на секунду, взгляд мельком скользнул по открывшемуся изгибу, — всего лишь на миг — и уголки его губ дрогнули в хищной улыбке. — Дерзко. Но предупреждаю, лапуля: такие ставки всегда заканчиваются тем, что игроки получают больше, чем рассчитывали. — Прекрасно, — её улыбка была почти вызывающей. — Значит, мы оба рискуем. Кроули чуть наклонил голову, будто пытаясь прочитать её глубже, и мягко рассмеялся: —Интересно. Посмотрим, кто кого действительно заставит сдаться. Он отступил, забрал свой бокал, прошёл к креслу и не отрывая от нее взгляда, опустился в него с видом короля на троне. Демон сидел, раскинувшись так вольно, будто весь мир был у него под каблуком. Длинные ноги вытянуты, виски лениво покачивается в руке, и ухмылка — та самая, от которой хотелось одновременно дать пощёчину и поцеловать. Она встала со стула устроилась на краю стола, скользнула пальцами к вороту и неторопливо расстегнула вторую пуговицу.  — Ну? — прищурилась она. — Ты ведь только и делаешь, что смотришь. — Ну я люблю наблюдать, девочка, — протянул Кроули, лениво скользя взглядом вдоль её фигуры. — К тому же я вижу, что ты нарочно. — Может быть, — протянула она, покачивая ногой. — Но ты же не признаешься, что это тебя заводит. Он чуть склонил голову набок, янтарные глаза блеснули. — Продолжай, и выдашь себя ты. Она хмыкнула, спрыгнула со стола и подошла ближе, и снова потянулась к его бокалу. Сделав пару глотков, она поставила его на столик и продолжила смотреть на него сверху вниз. — Так и будешь стоять, лапуля? Садись уже. — На тебя, что ли? — она усмехнулась. — С ума сошёл. — Ага, — спокойно согласился он, вытягивая ноги. — Но место свободное. Она замерла. Он, как всегда, спокоен, даже нагл. И в этой наглости было что-то, что хотелось поддеть. — Ты же понимаешь, что это плохая идея? — протянула она. — Самые плохие идеи обычно самые весёлые, — ухмыльнулся Кроули. Она качнула головой, будто в отчаянии, и вдруг — резко, почти демонстративно — опустилась к нему на колени. — Вот. Доволен? Кроули вскинул бровь, его рука сама скользнула к её талии. — Более чем, — мурлыкнул он. — Хотя, если честно, я рассчитывал, что ты ещё немного поломаешься. — Не обольщайся, — парировала она. — Я села только для того, чтобы доказать, что это ничего не значит. — Конечно, — усмехнулся он. — Я тоже держу тебя только ради равновесия. Она сама не понимала, почему решила пересечь эту грань. То ли это были пара глотков виски, разогревшие кровь и придавшие ей смелость, то ли игра, в которую они втянулись, постепенно разжигая друг в друге желание и азарт. «Чёрт возьми… почему я делаю это? Почему мне так приятно, что он так близко?» — мелькнула мысль, когда она устраивалась на его ногах, чувствуя тепло его тела сквозь костюм. Её разум кричал о запрете — он король Ада, она дочь Дина Винчестера, а тело предательски отзывалось на каждый его взгляд, каждую хищную ухмылку, на его дыхание; на лёгкую игру света в его глазах; на едва заметное движение пальцев по боковой части кресла; на тихий, почти невесомый поворот его плеча или головы — каждый жест был наполнен хищной уверенной энергией. Даже его голос — низкий, с лисьим подтекстом, — отдавался дрожью в груди, пробуждая предательское тепло там, где разум пытался сохранять контроль. Сердце ускоряло ритм при каждом его шепоте, а лёгкая треморная дрожь пробегала по спине, словно он невидимо проводил рукой по её коже. Кроули слегка склонился к ней, его дыхание стало чуть тяжелее, а взгляд острым и внимательным. — Я могу сидеть и смотреть на тебя часами. — Знаю. Но и я могу сидеть на месте часами, дразня тебя, — она скользнула губами рядом с его шеей, щекоча дыханием, но не целуя. — И тебе придётся терпеть. Пальцы медленно провели по его груди, слегка царапая, цепляясь ногтями за пуговицы рубашки. Он реагировал на ее жесты, движения, но терпел, как лис — хитрый, наслаждающийся каждым ходом. Медленно его пальцы скользили по бёдрам, бокам, спинке — легкие, почти целомудренные, но провокационные, и каждый жест заставлял её сердце биться чаще. —Признавайся, — тихо проговорил он, — ты хочешь меня… даже если будешь спорить. Одри лишь закрыла глаза, сдавшись на мгновение волнению, но внутренне боролась, готовая играть дальше, ведь, по сути, она сама все это начала, а значит, дуэль контроля только продолжается. —Ты наглый, самодовольный и слишком уверенный в себе... — Продолжай, у меня эрекция от твоих оскорблений. Винчестер на мгновение замерла, прикусила губу, в её глазах проскользнуло лёгкое сомнение. Она не ожидала, что он скажет это вслух, и одновременно почувствовала странное тепло внутри. Её неуверенность смешивалась с возбуждением: с одной стороны — протест, с другой — интерес и лёгкое предвкушение. Его же взгляд был полон хищного восторга, но он сразу заметил её нерешительность. — Что такое, милая? Засомневалась? —прошептал он, едва касаясь её бедра через ткань, глаза сверлили её взглядом. Она попыталась дерзко отшутиться, но дыхание снова сбивалось, и внутреннее сопротивление медленно таяло, уступая желанию. — Я все еще считаю, что мы не можем…Ты демон, я… охотница. Между нами, не должно быть ничего. Он усмехнулся, наклонившись ближе, дыхание задело её шею: — Ах, да…запреты — моя любимая игра. Ты сопротивляешься, а я вижу, как твое тело предательски выдает желание… Даже если разум кричит «нет», девочка. — Может быть, но я всё равно не дам тебе простого пути к моему согласию. Он чуть откинулся в кресле, чуть сильнее сжав ее бёдра, но не двигаясь, лишь слегка сжимая ткань, чтобы она чувствовала силу под контролем. Его взгляд скользнул по её лицу, по губам, и вернулся к глазам, полным вызова. — О, а я сделаю так, что ты сама будешь молить. Он чуть сдвинул её бёдрами на себе, создавая иллюзию движения, но остановился, оставляя её тело в сладком напряжении. — Невозможное притяжение — моя стихия. И я собираюсь доказать тебе, что ты можешь хотеть демона, даже если пытаешься держаться. В его взгляде промелькнуло нечто тёмное, плотное — смесь желания и хищного удовольствия от охоты. И прежде, чем она успела отвести взгляд или снова бросить колкость, он крепче обхватил её талию, подтянул ближе к себе и сделал плавное, намеренное движение бёдрами вверх, через ткань. Она резко втянула воздух, пальцы вцепились в его плечи, тело предательски выгнулось вперёд. Он сразу уловил эту дрожь. — Вот так…— прошептал он, ещё раз медленно двигаясь под ней, будто проверяя её реакцию. — Признай, что ты на грани. Поддайся искушению. Он чуть ускорил ритм, прижимая её бёдра сильнее, намеренно доводя её до грани, но удерживая, не позволяя сорваться. — Давай. Всего лишь одно небольшое признание. Что ты хочешь меня. Что ты хочешь демона, Винчестер — каждое движение делало его слова ещё более невыносимыми. А она всё ещё старалась держать лицо, усмехаясь, сквозь сбившееся дыхание, хотя в груди её всё горело, а бедра уже двигались в такт с его. Одри стиснула зубы, будто сила воли могла перекричать собственное тело. Её руки скользнули по его плечам выше, к шее, но не для нежности — для того, чтобы удержаться, как будто она готова была сорваться вниз в пропасть, если отпустит. — Я… ах…— голос дрогнул, — Всё ещё не сказала тебе ничего. Она изогнула бровь, изобразив насмешку, хотя губы дрожали. — Так что, Кроули, боюсь, твой план пока трещит по швам. Демон усмехнулся, его ладони плотнее обхватили её бёдра, направляя движение, делая его глубже, настойчивее, но всё так же через ткань, играя на грани. — Ах, сладкая…— его голос сорвался на низкий смешок. — Ты можешь и дальше прятаться за словами. Но каждое твоё дрожащее дыхание, каждое движение на встречу мне уже громче любого признания. Он чуть откинул голову, словно наслаждаясь её борьбой, и снова двинул бёдрами вверх — резче, чем прежде. Она зажмурилась, кусая губу, чтобы не вырвался стон, но вместо этого срывающимся шёпотом выдохнула: — Ты… чёртов демон. Он усмехнулся, склонился к её губам, не касаясь их, только дразня миллиметрами. — Правильно. И ты всё равно хочешь меня. Признай это, Одри, девочка— и я позволю тебе сорваться. А её тело уже двигалось в такт его движениям, и она понимала: сопротивление превращается не в силу, а в сладкую пытку. Он словно чувствовал, что она стоит на грани, и именно поэтому замедлился. Движения его бёдер стали ленивыми, прерывистыми — то дразняще глубоко, то вдруг останавливаясь совсем. Она прикусывала губу до боли, едва не всхлипывая от того, что напряжение рвалось наружу, но он снова и снова отбирал у неё разрядку. — Что-то не так, дорогуша? — его голос был язвительно мягким, пропитанным садистским удовольствием. Он чуть сильнее сжал её бёдра, удерживая на месте, не давая ей двигаться самой. — Ты же выглядишь такой… собранной. Может мне остановиться? Она издала резкий вздох, запрокинула голову, пальцы судорожно сжали его воротник. — Ты… сволочь… — выдохнула она хрипло, срываясь на полустон. Он усмехнулся, задержав её бёдра на себе, полностью прекращая движения, будто замораживая время. — А ты скажи всего три слова. — его губы скользнули вдоль её шеи, задержавшись около горячей коже. — Скажи — и я продолжу. Он снова сделал глубокий обманный толчок и остановился, отодвигая ее дальше. Она попыталась удержать вызов в голосе, но стоны уже рвались из груди, дыхание было прерывистым, и каждый нерв требовал продолжения. — Чёрт… да… — признание вырвалось сквозь стон, с таким отчаянным вздохом, что сама она не поверила, что сказала это вслух. — Да? — ДА! Кроули ухмыльнулся, глаза блеснули опасной искрой. — Да — это что? Да — мне остановиться? Или да — ты хочешь, чтобы я продолжал? Она зажмурилась, пытаясь сдержаться, но тело предательски выдало её, выгибаясь к нему навстречу. — Да… хочу, чтобы ты продолжал…— наконец, сорвалось с её губ. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Кроули. Здесь и сейчас! Она почти прорычала последние слова, дрожа от того, что наконец-то выдала наружу то, что так долго скрывала. Кроули замер лишь на миг, и его ухмылка стала тёмной, хищной, исполненной удовлетворения. — Ах, музыка для моих ушей. — прошептал он, резко возобновив движения, на этот раз быстрее, глубже, заставляя её выгнуться и вцепиться в него, уже не в силах сдерживаться. — Вот теперь ты звучишь правильно. Вот теперь — моя девочка. Его глаза блестели чистым восторгом от того, как именно он заставил её сорваться, и как сладко звучало признание, произнесенное сквозь её сопротивление. Он знал, что победил в тот миг, когда из её уст вырвались слова, полные желания и отчаянного вызова. Дьявольская усмешка тронула его губы, и он, не давая ей опомниться, накрыл её рот поцелуем — глубоким, жадным, с привкусом виски и власти. Его язык вторгался в её рот, требуя подчинения, и в то же время даря ей то освобождение, которого она так жаждала. Демон скользнул ниже, к её шее. Он прикусывал её кожу, оставляя огненные следы. Его руки с силой разорвали рубашку, пуговицы разлетелись в стороны, ткань бессильно сползла с плеч. Грудь оказалась открыта его взгляду и жадным губам. Он целовал её, дразнил языком, впивался в чувствительную кожу, всё так же продолжая двигать бёдрами, сводя её с ума ритмом, которому она уже не могла сопротивляться. Она стонала громко и на грани, и этот звук только подлил масла в огонь. С усмешкой он отстранился на мгновение, его глаза блеснули алым и, их одежда исчезла под действием его демонических сил, словно её и не было. — Вот так лучше, не находишь? — прошептал он, прежде чем снова прижаться к её губам. Он вернулся к её груди, его рот жадно обхватил сосок, язык и зубы дразнили нежную кожу, пока его пальцы блуждали по пояснице и бёдрам. Она стонала, цепляясь за его плечи, тело предавало её — каждое грубое касание отзывалось внизу живота жаром. В следующий миг он приподнял ее бёдра вошёл в неё одним уверенным толчком, не оставив ни малейшего шанса на сомнения. Она вскрикнула — от резкой вспышки наслаждения, от внезапной полноты, от осознания, что он всё-таки довёл её до этого. — Вот так, девочка… — выдохнул он низко, довольный, что её стон слился с его словами. Она застонала снова, сильнее, пытаясь взять ритм под себя, двигаясь сверху, но он держал её крепко, пальцы оставляли отметины на её бёдрах, направляя, диктуя темп. Её волосы падали на лицо, дыхание сбивалось, и каждый её звук отдавался в его ушах как музыка. — Слышишь себя? Как сладко ты кричишь. — его голос был почти мурлыкающим, но с жёсткой, хищной сталью. Одри попыталась ответить дерзостью, но вместо слов сорвался только новый протяжный стон, и Кроули довольно наслаждался каждой её ноткой. Его губы вновь нашли её шею, он прикусывал и дразнил кожу, а бедра продолжали ритмичные толчки снизу, каждый раз заставляя её выгибаться всё сильнее. — Вот так… малышка… — повторял он, явно смакуя каждое ее вскрикивание, каждое дрожащее движение тела. Он знал: она пыталась сопротивляться, но её тело уже предало её — и именно это сводило его с ума. Демон двигался снизу жёстко и уверенно. Она все еще пыталась сохранить контроль, но его руки на её бёдрах не оставляли шансов. — Ты слышишь себя, лапуля? — его голос был низким, густым, с хищной усмешкой. — ТАК стонет гордая строптивая девочка, которая говорила, что не может хотеть демона. А теперь… посмотри на себя, маленькая охотница, скачешь на короле Ада, как шлюшка. Её ногти впились в его плечи, она выдохнула хрипло: — Замолчи…ах… Он только усмехнулся и резко толкнул её глубже, заставив её вскрикнуть. — О нет, крошка. И ты не молчи. Я хочу, чтобы ты стонала для меня. Громче. Её голова откинулась назад, дыхание сбивалось, грудь вздымалась прямо перед его лицом. Он жадно прикусил кожу, оставив красный след, и застонал в ответ её стону: — Вот так… девочка. Именно так. Я хочу услышать, как ты просишь меня глубже. Хочу, чтобы ты призналась, как сильно тебе нравится сидеть на мне. — Да, мне…да… Она захрипела, слова терялись в потоке звуков, и он сжал её бедра сильнее, направляя движение, делая толчки резкими, глубокими. — Чувствуешь? Ты моя, Винчестер. Он говорил, он толкал, он пил каждый её стон, и его глаза горели чистым восторгом — будто её реакция была для него лучшей симфонией. Её тело вздрагивало на каждом толчке, пальцы отчаянно цеплялись за спинку кресла, но он не давал ей уйти от ритма. Его ладони плотно держали её бёдра, задавая темп, и с каждым движением внутри отзывалось сильнее. — Смотри на меня, — прохрипел он, прижимая её ближе. — Хочу видеть твои глаза, когда ты кончаешь. Она подняла взгляд, губы дрожали, дыхание сбивалось. Он ухмыльнулся, будто только этого и ждал. — Да… вот так, девочка. Меня сводит с ума, когда ты изнемогаешь на моём члене. Её голова снова откинулась назад, но он тут же схватил её за волосы и заставил снова смотреть на него. — Не прячься. Хочу слышать каждую твою мольбу. Скажи мне, чего ты хочешь. — Я… — сорвалось с её губ, но голос утонул в стоне, когда он резко вжал её вниз. Он рыкнул, прижав её к себе ещё сильнее, чувствуя, как она дрожит на грани. — Громче! Я хочу, чтобы весь чёртов мир услышал, чья ты сейчас. Давай, малышка, выдай всё. Хочу услышать, как ты кричишь, что хочешь меня глубже. Она закусила губу, отчаянно покачивая бёдрами, и всё-таки сорвалась: — Хочу! Хочу тебя, Кроули! Ещё! Глубже! Его глаза вспыхнули, и он с глухим стоном вбился в неё так, что у неё перехватило дыхание. — Вот она, моя охотница…моя маленькая Винчестер. Стонешь для меня, как я люблю. Не останавливайся… давай, кончи для своего короля. Он ловил каждый её крик, каждый стон, подстёгивал их словами и толчками, пока её тело не выгнулось в оргазме прямо у него на коленях. Она зажмурилась, теряя контроль, выкрикивая: — Да, Кроули…аха… А он держал её крепко, не позволяя слезть. — Вот так…умница. Я говорил, что сломаю твоё упрямство. Смотри, как красиво ты кричишь моё имя, когда кончаешь. Он не дал ей отдышаться, двигаясь внутри всё так же жёстко, а на губах его блуждала дьявольская усмешка — он был в восторге, опьянён её криками и тем, что она наконец сдалась. Одри едва успела вдохнуть после оргазма, грудь ходила ходуном, волосы прилипли ко лбу, но он даже не подумал остановиться. Его движения стали медленнее, но глубже, будто он намеренно мучил её, растягивал удовольствие. — О-о, нет, девочка, — прохрипел он, чуть прикусив её ухо. — Ты думаешь, я дам тебе отдышаться? Ты теперь моя, и я хочу услышать, как ты кончишь снова. Она всхлипнула, пытаясь оттолкнуть его, но её руки тут же предательски сжали его плечи. Тело отзывалось на каждое движение — слишком остро, слишком ярко. — Кроули… я не смогу… Он усмехнулся, скользнув губами по её шее и оставляя там влажные, жадные поцелуи. — Сможешь. Ещё как сможешь. Ты же чувствуешь, как твоя киска жадно меня держит? Она вскрикнула, когда он резко изменил угол, задевая самое чувствительное место. — Ага… вот оно. Ты вся дрожишь, малышка. Скажи мне, что ты хочешь. Прошепчи. Или я буду дразнить тебя до утра. Она зажала губы, не желая давать ему победу. Но тело предало её: волна удовольствия снова накатывала, мышцы сводило, и каждый толчок отзывался внизу живота огнём. — Хочу… — сорвалось у неё. — Что хочешь? Громче. — Хочу тебя… ещё…трахни меня, Кроули! Он усмехнулся, вбиваясь в неё быстрее. — Вот так, Одри, умница. Смотри, как красиво кончишь на моём члене ещё раз. Давай, покажи королю, что ты можешь. И она сорвалась — громким стоном, выгнувшись в его руках, пока волны оргазма сотрясали её тело. Кроули держал её крепко, не давая уйти, наслаждаясь каждой её дрожью, каждым криком. — Да… вот так. Он сам стонал вместе с ней, но глаза его горели азартом. Кроули рванулся следом, глубоко, с низким рыком, и она почувствовала, как он теряет контроль. — Господи… — выдохнула она дрожащим голосом, рухнула на него, тяжело дыша. Он замер на секунду, всё ещё внутри неё, и скользнул губами к её уху, усмехнувшись своим хриплым послесексуальным смехом: — Прекрати упоминать имя Господа в суе, тебе то точно должно быть известно…Винчестер — я из другой оперы. Она рассмеялась, а он чуть прикусил её мочку, словно ставя точку, и крепче прижал к себе, позволяя её телу стихнуть в его объятиях.                                                        … Через несколько минут, не изменяя свое привычки его подкалывать она произнесла: — Ну… я бы сказала, что ты чуть лучше, чем я ожидала. Он хмыкнул, скользя губами по её виску. — Чуть лучше»? Дорогуша, ты только что кричала моё имя так, что наверняка даже в аду услышали. Она закатила глаза, пытаясь сдержать смех. — Не льсти себе. Просто ты оказался… настойчивым. Кроули лениво провёл пальцами по её ключице, оставляя лёгкий след. Его взгляд блеснул хитро, лисье: — Ты сдалась первой. — Не правда. — она прикусила губу и посмотрела прямо ему в глаза. — На самом деле мне достаточно было получить твое признания, хотя вытягивать его из тебя – не менее увлекательный процесс. — он чуть улыбнулся, в его голосе было больше удовольствия, чем иронии. — Не думай, что это что-то меняет. Это была всего лишь… игра. Он наклонился, поймал её за подбородок и тихо прошептал: — О, моя дорогая… теперь игра только начинается. Кроули смотрел ей в глаза, она все еще оставалась на его коленях. После непродолжительных переглядок Винчестер сама склонилась и поцеловала его в губы, медленно, нежно, изучая реакцию. Кроули опустил руки на её талию, слегка притягивая к себе, но оставляя ей контроль над поцелуем. — Хм… вот это мне нравится, девочка, — пробормотал он низко, почти мурлыкая, когда она слегка покусывала его нижнюю губу. — Ты такая… дерзкая даже после того, как мы уже… закончили. Она засмеялась тихо: —Ты когда-нибудь замолчишь? Его руки скользили по её спине, осторожно, наслаждаясь каждым её движением. — Не знала, что ты умеешь быть нежным — произнесла она, продолжая целовать его. Он ухмыльнулся и коснулся кончика носа её носом. — Все просто малышка Одри…это теперь все моё. — прошептал он, целуя её губы и грудь, улыбка играла на его лице, полная довольства и хищного восторга. —Только моё. Одри снова прижалась к нему, и они погрузились в тёплую интимность, в которой не было необходимости в словах — только дыхание, жар их тел и взаимное наслаждение близостью.