Персонаж и его недостатки

Каждый, кто хоть раз открывал любое руководство по писательству, от книги до статьи, непременно встречался с тезисом «У персонажа должны быть недостатки, иначе он неживой и плоский». И складывается ощущение, что этот тезис — главнейший в писательской работе, а недостатки — главное, что определяет персонажей. Не достоинства, не цели, не мотивация, не внутренние противоречия, не силы-знания-умения-навыки, а недостатки. Потому что какую историю ни открой, хоть любительскую, хоть печатную, всюду одно и то же: недостатки персонажей затмевают их достоинства. Если персонаж отрицательный, это логично: он и должен быть таким. Но странно видеть подобное в протагонистах — центральных персонажах, в тех, ради кого истории, собственно, и пишутся, за кем читателю хотелось бы следить, кого хотелось бы любить и кому сочувствовать. Разумеется, бывают истории с центральными персонажами-антипримерами (пресловутая Скарлетт), истории возможностей и падения — исключительно по собственной вине, а не по чьей-то еще, поскольку выбор каждый делает сам. Но и подавать такое надо именно как антипример, без авторских ушей, ярлыков и натянутых пожалений-оправданий. Однако многие авторы всячески призывают любить подобных персонажей, хотя образ рисуют далеко не приятный. Нынешние авторы как будто до смерти боятся изобразить хотя бы намек на по-настоящему положительного персонажа, честного, порядочного, искреннего, способного думать о других, а не только о собственных удовольствиях. Боятся услышать что-то вроде: «Людей без недостатков не бывает», «Идеальные люди бесят!», «Идеальные люди скучны» (заметьте, налицо сразу бросание в крайности, ведь порядочный и идеальный — не одно и то же). Или авторы попросту не задумываются. Соглашусь: идеальных правда не бывает. В источнике, который лично для меня авторитет, черным по белому сказано: «Всякий человек — ложь». Только одних эта ложь устраивает, а других — нет. Вот вся разница — не только в реальных людях, но и в авторском подходе к работе с персонажами. 1. Я автор, я так вижу… — А я читатель и вижу не так… Да, порой открываешь книгу или файл — и диву даешься: автор призывает всячески любоваться персонажами, которые вызывают откровенную тошноту. Про авторские ярлыки и клейма я говорила уже не раз и скажу снова, что это показатель весьма топорной работы. Так в чем же дело? Почему одни персонажи восхищают, а другие — нет? Вернее, почему восхищают одних, а других — нет? Все зависит от характера персонажа и от того, какие черты он проявляет в моменты своего появления на страницах. Особенно в первый момент. Тут, увы, ничего не поделаешь: если на первой странице персонаж справляет большую нужду, то до конца истории он останется для читателя «парнем на толчке», даже если в финале спасет Америку мир. Если в первой сцене персонаж сношается с первой встречной и такие эпизоды время от времени повторяются, никто не поверит в его искренние чувства к «одной-единственной», хоть ты двадцать ведер эмоций налей. Впрочем, все вышеперечисленное может прийтись кому-то по вкусу — например, любителям туалетного юмора, грязного реализьма и НЦы. Для них это будет не недостатками, а достоинствами. Отсюда первый вывод: автору стоит прикидывать заранее, какой недостаток персонажа как будет воспринят его целевой аудиторией. Например, неуверенность в себе, сомнение в своих силах — недостаток? Да, и здорово мешает жить. Но одни читатели станут сочувствовать такому персонажу и с интересом ждать, когда он изменится, преодолеет себя, пройдет свой путь. А другие скажут: «Фу, неудачник» — и пойдут держать кулаки за его антагониста. Чувство юмора — как будто достоинство, не правда ли? Но приятен ли будет персонаж, который едко и даже злобно, хотя, быть может, и остроумно, высмеивает своих родных или товарищей по поводу и без повода? И опять каждый читатель увидит по-разному — или разудалого весельчака-пофигиста, или откровенного хама. Обращусь ненадолго к своим персонажам — имеются в виду центральные положительные герои-мужчины. Все они наделены недостатками в разной мере, поскольку каждый отличается от других возрастом, воспитанием, происхождением, ментальностью, образом жизни. Но одна черта у них всех общая — упрямство, которое в разных характерах и при разных обстоятельствах помогает или вредит. Оно становится то стойкостью, то принципиальностью, то банальной вредностью, то нежеланием принять очевидное, оно помогает выбраться из беды или вовлекает в нее. Иначе говоря, создает персонажу внутренний (отрицание собственных чувств, нежелание признать их; стыд за собственное прошлое и страх, что оно откроется) или внешний (давнее предубеждение к определенному человеку) конфликт. И я прощаю им — потому что в моих глазах достоинства компенсируют этот недостаток. А кто-то не простит. 2. Сколько вешать в граммах? Недостатки можно изобразить по-разному — упомянуть мельком, рассказать или показать в действии, один раз или несколько. Нетрудно понять, в каком случае образ будет ярче. Одно дело — упомянуть, что персонаж порой крепко выпивает, и совсем другое — описать, как он шатается с похмелья по улицам, грязный, вонючий, как роется в помойке, готовый пойти на что угодно, лишь бы раздобыть денег на бутылку. И одно дело — начать с подобного знакомства читателей с персонажем, пока нет ни симпатий, ни антипатий, и другое — ввести подобную сцену в середине, заставляя читателей сочувствовать, злиться или разочаровываться. В одном из любимых моих романов (классика приключенческой литературы, называть не буду, ибо немодно) упомянуто, что главный герой в прошлом жил не особо порядочно, тратясь на игры, выпивку и продажных женщин. Последнее для меня — однозначный недостаток, однако об этом говорится лишь раз, эпизодов с ним в книге нет, да и сам персонаж явно тяготится своим прошлым и нечистой совестью, искренне желая изменить свою жизнь (хотя не всегда получается). Отсюда — мои лично читательские симпатии, сочувствие и надежда на исправление. Порой персонажей так мотает по синусоиде, что диву даешься, как у них голова не кружится. Только проблеск — и падение, и снова взлет, и снова падение. И это нормально для живого человека, который не плывет по течению, позволяя себе абсолютно все «патамушта он всегда прав», но работает над собой. Такому человеку хочется сочувствовать, хочется дать ему шанс. Вот в такой реализм верится. 3. Душа обязана трудиться, и день, и ночь… Каждый человек, в том числе выдуманный, воспринимает самое себя по-разному: одного все устраивает, другой винит в своих бедах других, третий пытается разобраться, кто виноват и что делать, четвертый чахнет под гнетом своей вины, реальной или надуманной. Точно так же и читатель воспринимает персонажа, исходя из своего собственного нрава: кого-то устроит упомянутая выше плывущая по течению известная субстанция, лишь бы преуспевала, другому будет приятно наблюдать за исправлением (или падением). Если трус, нахал, обжора, болтун или лентяй откровенно заявляет, словами или делами: «Да, я такой — ну и что, мне так проще, мне комфортно так жить, что вы прикопались?», он менее интересен, чем тот, кто осознает свои недостатки и пытается, более или менее успешно, избавиться от них. И, если так, у него должны быть серьезные мотивы сделать это — например, потому, что некие обстоятельства (выгодное предложение, давняя мечта или внезапно появившийся сын, для которого надо быть отцом-образцом) вынуждают его пересмотреть свою жизнь. Или потому, что из-за своей лени, трусости, языка-помела и т.п. он регулярно попадает в неприятности. Сейчас такое редко где увидишь: авторы всячески выгораживают своих персонажей, настаивая, что «они не виноваты, это все кругом плохие, с волками жить…», хотя налицо совсем иное. А читатели в недоумении: как же так, сам напортачил, а виноваты другие, зато он — все равно молодец. Ошибиться может любой персонаж, и положительный тоже. Вопрос в том, как он сам относится к своим ошибкам — и считает ли их таковыми. 4. Не жизнь така — мы таки Сюжет, как известно, состоит из причинно-следственных связей: кто-то что-то сделал/не сделал, кто-то куда-то пришел/приехал, кто-то что-то увидел/услышал — и понеслось. То есть все замешано на поступках персонажей — а поступки совершают, исходя из собственного характера, воспитания, воззрения на мир и т.д. И нет ничего лучше, чем ненавязчиво показать, как персонаж влипает в неприятности не «ну просто», а из-за того, что не сумел совладать со своей слабостью. У меня есть ярчайший пример такого приема: один из моих персонажей обеспечил себе будущие неприятности тем, что не удержался от мимолетного ухаживания за некоей дамой, просто потому, что слишком любит красивых женщин, — а дама на беду оказалась чересчур впечатлительной и влюбчивой. Между поступком и его следствием есть временной промежуток, насыщенный другими событиями, и герой забывает о том инциденте. Зато когда вспоминает, уже поздно — антагонисты приняли свои меры. В этом приеме главное — спрятать от читателя свои авторские уши и не вешать ярлыки, чтобы не удариться в морализаторство — или в модную пропаганду. Увы, если я вижу, что персонаж преуспевает благодаря своим порокам, я не могу назвать это иначе. И реализмом назвать не могу, разве что в кавычках. Читатель сам сделает нужные выводы — если сюжет логичен, а персонажи не меняются вдруг по велению авторской левой пятки. 5. Рассказы и показы Хотя разговоры о приеме «показывай, а не рассказывай» давно набили всем оскомину, это не повод отрицать его эффективность. Однако есть вещи, которые лучше подать именно рассказом (историческая справка, воспоминания, проходные эпизоды) — то есть сведения, которые важны для понимания сюжета и логики персонажей, но в текущем действии роли не играют. К чему я это говорю? К тому, через что — рассказ или показ — подавать черты характера наших персонажей. Автор может сколько угодно говорить, сам и устами других персонажей, что героиня умная и добрая, но читатель не поверит, если во всех своих сценах героиня тупит, орет на всех, злится и ни разу никому не помогла от чистого сердца. Фальшь ощущается сразу — и отвращает читателя. Разумеется, любой персонаж может быть (или казаться) неприятным, даже центральный — лишь бы не стоял на месте, а менялся. Но со стороны автора будет честнее называть вещи своими именами, никому не подыгрывать и никого не принижать. Помните, что дела говорят громче и яснее слов. Как и причины этих дел. Поэтому дайте своим персонажам проявить себя с разных сторон. Пусть они действуют, ошибаются, падают и встают. И пусть то, что о них говорят, не расходится с тем, что они делают. Хотя могут быть исключения: ненадежный рассказчик, льстец/обманщик/недоброжелатель, вынужденная необходимость играть роль, быть может, даже чуждую, или подготовка некого необычайного вотэтоповорота, который заставит читателя посмотреть на все иначе. Все это продумывается и планируется заранее — тогда выйдет логично. 6. Это я такой? Это ты такой! Испокон веков были и есть на свете люди, которые предпочитают перекладывать свою вину на других или сравнивать себя с другими — в свою, естественно, пользу. «Это не я, это он!» — извечное (и плохо работающее) оправдание, которое весьма раздражает в общении и не меньше — на страницах книг. Героиня из злобы/зависти отравила соперницу? Так та заслужила, она вообще крыса, ненавидит милых котиков и чужие расчески клеем мажет. Злодей «ну просто» уничтожил целый город/народ/планету? Так его противники — вообще моральные уроды, как они смели защищаться, выставить против него армию и победить, вот все они такие, эти светлые! Подросток ненавидит родителей и желает им смерти? Так поделом, телефонов/шмоток каждый день не покупают, денег не дают, орут по поводу и без повода, не понимают, зато заставляют учиться в школе — ужас какой. Пускай утрированно, зато принцип ясен: каким бы ни был главный персонаж, его антагонисты, а порой и все окружение, должны быть еще хуже. Это стандартный прием стандартного лыра — там все женщины, кроме главгеры, сплошь дуры и злыдни, чтобы оттенять нашу милую Мэри с фамилией на букву С (аналогично с окружением попаданцев-нагибаторов и прочих представителей вида «Марти Стью»). И теперь этим приемом никого не удивишь, он повсюду. То, что можно главному персонажу, нельзя больше никому, его хамство именуется остроумием, распутство — обаянием и сексуальной привлекательностью, черствость — любовью к себе, злоба и цинизм — житейской мудростью, авторские подыгрывания ему — умом и интуицией. Поэтому если героиня пнула котика — это она от тяжелой депрессии, давайте пожалеем, а если кто-то другой — то расстрел минимум гаду. Так что незачем возвышать своих любимых персонажей за счет принижения всех прочих. Покажите их достоинства иначе, убедите читателя, что персонаж заслуживает уважения без всяких сравнений с другими. А если особых достоинств нет, то не перебарщивайте с недостатками. Любой может сорваться, но в зависимости от контекста и обстоятельств его или поймут, или возненавидят. 7. Вот это па-па-па-варот Борщ со сметаной — это вкусно, а борщ со сгущенкой, наверное, не очень. И вот такими сомнительными неаппетитными смесями порой кормят авторы своих читателей. Да, в каждом человеке уживается немало достоинств и недостатков, в разных пропорциях, об этом много сказано выше. Но когда мешают несмешаемое и пихают невпихуемое, история фальшивит — и читатель это чувствует. Но автор не успокаивается — он продолжает сыпать новыми и новыми неожиданностями. В одной главе персонаж равнодушно обрекает давнего друга на смерть, а в следующей, рискуя жизнью, спасает его возлюбленную (чтобы тут же ни с того ни с сего предложить ей потрахаться, а потом, тоже ни с того ни с сего, вежливо отступить, когда она сперва обругает его и даст пощечину, а потом кокетливо похлопает глазками). И все это — на ровном месте, без намеков и крючков, без единой капли мотивации, без причин и предысторий, давних обид, затаенной мести или преступной страсти. Нет, просто чтобы сильнее закрутить сюжет и удивить читателей. Причина проста: или автору все равно и он пишет ради пустой развлекухи (чтобы читатели вот ну ни-ни-ни за что не догадались, что будет дальше), или он попросту не встретился со своими персонажами и не знает их — не знает, чего они хотят, что они могут сделать, а чего никогда не сделают. Не знает, что есть качества совместимые и несовместимые — например, трус часто бывает жесток, а человек великодушный если и пригрозит в порыве гнева страшной карой, то угрозы его так и останутся словами. Да, людей зачастую крепко мотает, но всему есть предел. И я скорее поверю в самого гадского гада без единого проблеска света (а таким нетрудно стать, если убедить себя, что ты всегда прав), чем в человека, который сегодня благороден, завтра подл, послезавтра опять благороден, послепослезавтра снова подл и т.д. Без причин, «ну просто», не бывает ничего. И у людских недостатков тоже есть причины. В одной из моих последних историй герой живет, мягко говоря, преступно, хотя при этом защищает людей на своей территории и жестоко мстит их обидчикам. И что бы он сам ни говорил себе, он делает так, потому что по природе своей он — защитник, а не убийца. И хотя он, пережив когда-то предательство и разочарование, убедил себя в том, что мир и люди в нем — сплошь дерьмо, былой свет в нем не умер и порой выбирается на свободу. Вот в таких поступках. 8. У меня на это пять причин Итак, почему же человек поступает так, а не иначе? Исходя из личного опыта, воспитания, собственных ошибок, побед и поражений. Если ребенку один раз крепко прилетело за вранье или мат, он может на всю жизнь усвоить, что лгать и ругаться нельзя. А если раз сошло, два сошло, потом выручило, к зрелости выработается вполне себе стойкая привычка. И даже здесь не угадаешь заранее. Порой дети алкоголиков идут по их стопам — а порой делаются убежденными трезвенниками благодаря антипримеру (я не стану таким, как отец/мать, потому что они сами разрушили свою жизнь, а я не хочу этого). И даже в последнем случае есть несколько вариантов — либо презрение и ненависть, либо равнодушие, либо сочувствие и помощь, пускай даже тщетная. Таким образом, мы вновь возвращаемся к нашему краеугольному камню — к мотивации. «Почему?» — это первопричина (откуда у персонажа взялись те или иные качества). «Зачем?» — следствие (на что он готов ради своей цели). Ну, и цель должна быть ясной, и персонажу, и особенно автору. Разве что опять запланирован поворот оверкиль, и персонаж лишь в финале поймет, чего на самом деле желал и к чему стремился. Но даже если «Зачем?» ясно не сразу, с «Почему?» не должно быть туманов. Порой у недостатка бывает причина-парадокс: персонаж рад бы измениться, но условия не позволяют, и он предпочитает испачкаться сам, лишь бы не дать испачкаться другим. Таким мне отчасти видится Волкодав из романов Марии Семеновой, персонаж весьма сложной и даже трагической судьбы: «Я буду подозрительным, буду жестоким ко всем, кто этого заслуживает, буду убивать их, чтобы немногочисленные добрые люди могли жить иначе, чтобы им не пришлось становиться такими, как я». Не самое дурное намерение, не примешивайся к нему изрядная доля гордыни: «Где бы вы все были, добрые, чистые, но такие слабые, не будь рядом с вами такого сильного, жестокого убийцы, как я?» Но это мое личное видение персонажа. Зато у меня самой нарисовался персонаж со схожей мотивацией: «Пусть лучше испачкаюсь в крови и грязи я, чем ты, потому что ты чист, а на мне клейма негде ставить». Причем персонаж искренне думает и говорит о себе гораздо хуже, чем он есть на самом деле. Можно отпускать порой циничные замечания, но поступать совершенно по-другому — например, жертвовать самой дорогой своей вещью (которую никакие боги тебе «а потому что» не вернут) ради спасения незнакомца. А поступки говорят громче слов. Лишь бы мотивация была верной. Именно в мотивации заключена разница между положительными и отрицательными персонажами. Можно помочь кому-то от чистого сердца — а можно ради некоей выгоды или обмана. Даже отважные поступки не всегда указывают на великодушный характер: может быть, персонажу попросту нравится рисковать или выставлять напоказ свою силу и дарования, превозносясь над менее одаренными, как Энакину Скайуокеру из «Звездных войн». Даже убивать чудовищ можно чисто ради острых ощущений (и ради денег), а не потому, что эти чудовища кому-то где-то вредят и кого-то жрут. Словом, для проработки живого персонажа стоит чаще задавать себе волшебные вопросы «Почему?», «Зачем?» и «И что?», а не думать, достаточно ли грязи и дерьма вы в него влили. И, конечно, встретиться с каждым из персонажей, услышать их, понять, узнать со всех сторон — и вновь задуматься: а правда ли стоит писать о них? И, что немаловажно, представлять своего читателя.