缘分(yuán fèn)

Холодный ноябрьский воздух пронизывал до костей, но Сонхва едва ли его замечал. Вся его концентрация была прикована к стремительно летавшим цветастым пятнам, мелькавшим в воздухе над полем. Матч Гриффиндора против Слизерина был в самом разгаре, и на трибунах царило неистовство.   Сонхва, в своих синих мантиях Когтеврана, явно выделялся на секторе, где бушевало море изумрудно-серебряных шарфов. На него бросали недоуменные взгляды, но он игнорировал их. Его взгляд неотрывно следовал за капитаном команды Слизерина - ловцом, который умело рассекал небо с грацией и холодной решимостью. Хонджун. Каждый его вираж, каждый обманный манёвр был образцом стратегического превосходства. Слизеринцы действовали как части одного слаженного механизма, и Хонджун был его сердцем.   «Именно так, — мысленно отмечал Сонхва, — он заставляет их главного преследователя лететь за ним, отвлекая от игры. Классический отвлекающий манёвр. Гениально».   Когда комментатор прокричал, что Хонджун заметил Снитч, сердце Сонхва замерло. Он не вскочил с места, как все вокруг, просто застыл, впиваясь взглядом в удаляющуюся фигуру. Это был не просто порыв, а настоящая ловушка, расставленная для гриффиндорского ловца. Хонджун позволил сопернику приблизиться, сыграв на его самоуверенности, и лишь в последний момент, с молниеносной скоростью, недоступной для понимания большинства, рванул вниз.   Трибуны взревели. Зелёные и серебряные цвета заплясали в воздухе. Матч был окончен.   Победа «Слизерин».   Сонхва медленно выдохнул, и только сейчас заметил, что сжимал перила так, что костяшки пальцев побелели. Уголки его губ тут же дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. Он дождался, пока основное столпотворение на трибунах схлынет, а затем неспешно направился вниз вслед за остальными Когтевранец спустился по каменным ступеням к раздевалке команды Слизерина. Оттуда доносились громкие, ликующие крики, смех и радостные возгласы. Сонхва постучал, но его стук утонул в общем гуле, поэтому он сразу же толкнул массивную дверь: воздух внутри был густым от запаха пота, земли и победы. Команда праздновала, хлопая друг друга по спинам, а в центре этого буйства стоял Хонджун. Довольный, счастливый, громко смеявшийся со своими одногруппниками. Его лицо сейчас сияло триумфом, а в глазах горел тот самый огонь амбиций и удовлетворения, что выдавало в нём истинного слизеринца.   Их взгляды встретились через всю комнату.   Шум вокруг как будто стих. Хонджун, не говоря ни слова, отстранил товарищей по команде и сделал несколько шагов вперёд. Сонхва приблизился к нему.   — Ты всё просчитал, — тихо сказал Сонхва, останавливаясь перед ним. Его голос был ровным, но в глазах читалось одобрение. — От начала до конца. Тот финальный манёвр был чистой воды искусством.   — А ты сомневался? — Хонджун ухмыльнулся, смахивая светлые пряди волос со своих глазах   — Ни секунды, — без колебаний ответил Сонхва.   Он закрыл последнее расстояние между ними: синяя мантия смешалась с изумрудной формой. Не обращая внимания на влажную от пота ткань и прилипшие к вискам волосы капитана, Сонхва обнял Хонджуна.   Он чувствовал, как бешено колотится сердце Хонджуна в унисон с его собственным.   — Поздравляю, капитан, — прошептал Сонхва ему на ухо, и в этих двух словах был целый мир: и гордость, и признание и нечто большее, что они хранили только друг для друга   Хонджун на мгновение прижал его к себе крепче, позволив маске сдержанности уступить место чему-то более мягкому, более личному, что он позволял видеть только Сонхва. — Спасибо… — так же тихо ответил он. — Что пришёл.   Их объятия длились, пожалуй, на несколько секунд дольше, чем позволяли условия раздевалки, полной других учеников. И, конечно же, именно это не ускользнуло от внимания команды.   — Ну вот, — раздался ленивый, насмешливый голос вратаря. — Наш грозный капитан мгновенно превращается в плюшку, стоит только его болельщику из Когтеврана появиться.   Хонджун резко, но беззлобно оторвался от Сонхва, бросив в сторону друга свирепый взгляд: — Заткнись, Джошуа, а то в следующей тренировке ты будешь ловить бладжеры лицом. В воздухе повис добродушный хохот. Пока Сонхва наблюдал за этой сценой, его обычно спокойное выражение лица сменилось милой, едва заметной улыбкой. Ему нравилась эта динамика, эта лёгкость, с которой команда принимала их отношения, даже несмотря на межфакультетские предрассудки.   Вместо того чтобы смутиться, Сонхва посмотрел на Хонджуна, чьи щёки и вправду порозовели от смущения, и шагнул вперёд. Он мягко взял Хонджуна за подбородок и, не говоря ему ни слова, коротко, но выразительно чмокнул его в губы, заглушив новый взрыв подначек одобрительными возгласами и свистом.   — Ладно, успокой уже свою змеиную стаю, — тихо сказал Сонхва. — Я буду ждать тебя в замке.   Он отпустил Хонджуна, ловко увернулся от попытки одного из товарищей Хонджуна потрепать его по волосам, и с лёгкостью вышел из раздевалки, оставив за собой взрыв смеха и ещё более раскрасневшегося, но бесконечно довольного капитана. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. Большой зал был наполнен гулом голосов и ароматами ужина. Огни сотен свечей отражались в звёздном небе под потолком, создавая уютную атмосферу. Сонхва сидел за столом Когтеврана, а прямо у него под боком находилась Луна Лавгуд. Девушка с бледными, как лунный свет, волосами, украшенными самодельными заколками в виде цветов, медленно ела пюре, время от времени глядя на «что-то» над головами студентов.   Сонхва отвлёкся от своего пудинга и перевёл взгляд на стол Слизерина. Его взгляд сразу же встретился с горящими, тёмными глазами Хонджуна. Тот уже переоделся в сухую мантию, волосы были прибраны, а на его лице снова появилась маска непоколебимой уверенности. Однако, его глаза, устремлённые через весь зал, выдавали всё. В них была та самая мягкость, за которую его подразнили друзья в раздевалке.   Уголок губ Сонхва дрогнул в лёгкой улыбке, а сам он чуть заметно кивнул. Хонджун в ответ поднял бровь, будто спрашивая: «Всё в порядке?».   — Он безумно в тебя влюблён, — прозвучал рядом воздушный, задумчивый голос.   Сонхва медленно перевёл взгляд на Луну. Она смотрела на него своими большими, немного выпученными глазами, в которых плескалась неземная мудрость.   — Прости? — переспросил Сонхва, хотя он всё отлично услышал.   — Хонджун, — просто сказала Луна, указывая своей ложкой в сторону стола Слизерина. — Он смотрит на тебя так, будто ты - это снитч, который он поймал не просто для победы в матче, а для того, чтобы хранить его в шкатулке с самыми дорогими сокровищами. Вокруг его головы вьются розовые нити любви. Их очень мало кто видит, знаешь ли.   Сонхва тихо рассмеялся. Он снова посмотрел на Хонджуна, который, заметив его смех, нахмурился с вопрошающим видом.   — Он, может, и влюблён, — тихо сказал Сонхва, возвращая взгляд к Луне, — но я, пожалуй, ничуть не меньше. Просто мои «розовые вибрации любви», или как ты там их назвала, наверное, синего цвета и предпочитают оставаться невидимыми.   Луна улыбнулась своей таинственной, все понимающей улыбкой и снова принялась за ужин, как будто только что сообщила о самой обыденной вещи на свете. А Сонхва почувствовал, как по его телу разливается тепло.   Вскоре Сонхва отложил ложку, закончив с пудингом. Шум в Большом зале начинал потихоньку стихать, по мере того как студенты расходились по общим комнатам или в библиотеку. Он собирался попрощаться с Луной, когда та снова повернулась к нему, её большие светлые глаза казались видящими что-то далёкое, незримое для других.   — Вы с ним очень гармоничны, — произнесла девушка своим мелодичным, отстранённым голосом. — Его амбиции - не просто огонь, который всё сжигает. Они, наверное, как свет маяка. А твой ум - это как карта, которая помогает этому маяку не сбиться с пути. Без тебя его свет мог бы ослепить его самого, а без него твоя карта могла бы остаться просто бумагой с красивыми линиями.   Она сказала это так же просто, как если бы комментировала погоду, но слова её, как это часто бывало, засели в сознании Сонхва с удивительной глубиной. Он снова посмотрел на Луну, на её серьёзное, лишённое насмешки лицо.   — Спасибо, Луна, — тихо сказал он. В его голосе звучала искренняя благодарность. — Ты видишь самую суть вещей, просто смотря на ауры вокруг нас.   Луна улыбнулась своей загадочной улыбкой. Ей было приятно, что Сонхва старался говорить на её языке: — Каждая из людских энергетик очень разговорчива. Нужно только уметь слушать.   Сонхва мягко улыбнулся в ответ, встал из-за стола и кивнул подруге на прощание. Только после этого он пошел к выходу из зала. Когтевранец знал, где его ждёт Хонджун.   Как и ожидалось, Хонджун стоял в укромном месте в одном из длинных коридоров замка. Он прислонился к прохладной каменной стене, скрестив руки на груди, а в его языке тела читалось нетерпеливое ожидание. Увидев приближающегося Сонхва, его черты лица мгновенно смягчились.   — Наконец-то, — выдохнул Хонджун, отталкиваясь от стены.   Сонхва без лишних слов подошёл к нему и снова утонул в тёплых объятиях, только теперь уже без посторонних глаз и ушей: — Я всё ещё не сказал тебе всё так, как следует… — прошептал Сонхва, его голос был приглушён тканью мантии Хонджуна. — Это была блестящая победа, капитан. Я горжусь тобой, Джун.   Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Киму в глаза, и с лёгкой, нежной улыбкой, прикоснулся губами к его щеке, в то место, где обычно появлялась ямочка, когда Хонджун улыбался по-настоящему.   — Выйдем отсюда? — Смущенный таким милым жестом, предложил Хонджун, а его рука сама нашла руку Сонхва. — На свежий воздух.   И хотя Хонджун не ответил ничего конкретного на похвалу от своего любимого человека, его скромная и милая улыбка, по крайней мере, такой ее считал Сонхва, говорила обо всём сама за себя ──── ୨୧ ──── Они вышли на территорию замка. Ноябрьский воздух был холодным и чистым, он слегка обжигал лёгкие, но был таким освежающим и нужным после тяжелого дня. В небе сияла бледная луна, отражаясь в тёмных водах Чёрного озера. Они шли молча, плечом к плечу, их шаги мерно отбивали такт по замёрзшей земле. В этой тишине, под холодным звёздным небом, победа, их факультеты и весь остальной мир отступали на второй план Они медленно шли вдоль берега, их пальцы все еще были переплетены, когда Хонджун внезапно остановился и повернулся к Сонхве.   — Пойдем в гостиную Слизерина, — предложил он, его голос прозвучал низко и немного неуверенно, хотя во взгляде читалась уверенность. — Команда и другие... они же всё ещё празднуют. И все они хотят, чтобы ты тоже был там.   Раньше такое предложение заставило бы Сонхва внутренне напрячься. Спускаться в логово Слизерина, в самое сердце территории, где когтевранец, да еще и парень их капитана, мог чувствовать себя незваным гостем. Но это было давно: сейчас Сонхва лишь почувствовал легкое тепло в груди. Он видел, как изменилось отношение к нему: это было не просто вынужденное принятие, а настоящее, заслуженное уважение от Слизеринцев.   — Конечно, — легко согласился Сонхва, его губы тронула нежная улыбка. — Если ты уверен, что мое присутствие не охладит всеобщий пыл.   Хонджун фыркнул, и его глаза блеснули привычной дерзостью. — Наоборот. Некоторые начнут сомневаться в моих лидерских качествах, если я не смогу убедить моего самого важного человека прийти на наше празднование. Все спрашивали про тебя, Хва.   Сонхва тихо рассмеялся, цепляясь обеими ладонями за плечи своего возлюбленного и шустро коснулся губами его носа. — Хорошо-хорошо. Пойдем уже… всё равно на улице становится холоднее После этих слов, они снова взялись за руки и повернули обратно в сторону замка. Они не говорили, но оба улыбались, как будто даже эти крохотные прикосновения друг к другу заставляли их полыхать.   Коридоры постепенно становились всё уже, а воздух всё прохладнее и влажнее. Каменные стены подземелий сверкали в отблесках факелов, словно покрытые тонкой плёнкой влаги, а под ногами звучал гулкий стук шагов, растворяющийся в тишине. Повороты вели всё глубже, туда, где даже свечи не так ярко горели , а тени казались гуще. Сонхва редко бывал здесь, так что, не будь рядом с ним Хонджуна, наверняка Когтевранец свернул бы не туда. Иногда где-то за стеной слышался тихий плеск воды, как напоминание о том, что озеро покоится совсем рядом. Холодный воздух нес с собой запах камня, сырости и чего-то неуловимо древнего. Наконец, коридор упирался в гладкую стену из серого камня. Она выглядела непроницаемой, но для тех, кто знал пароль, открывалась: плавно, почти беззвучно, словно растворяясь в воздухе. За ней скрывалась тайна: просторное помещение с высокими потолками, освещённая зеленоватым светом, пробивающимся сквозь толщу воды за окнами.   — Пароль? — спросил мужчина с большой картины, которая висела над входом в гостиную Слизерина. Сонхва, честно признаться, не в курсе, кто был изображен на живом портрете.   — Экстракт белладонны, — уверенно произнес Хонджун, а Сонхва тихо похихикал, будучи уверенным, что кодовое слово придумал никто иной, как профессор Снейп.   Стена бесшумно отъехала в сторону, открывая вход в гостиную Слизерина. Их встретил тот самый приглушенный зеленый свет, льющийся из окон в толще воды Черного озера, а также гул голосов, который на секунду затих, когда они появились в проёме.   Гостиная была забита людьми. Члены команды по квиддичу, их друзья, просто студенты-слизеринцы - все они праздновали победу над Гриффиндором. И когда их взгляды упали на пару в дверях, на их капитана, чья рука уверенно лежала на талии Сонхва, прижимая его к себе, тишина взорвалась. Вместо недовольных взглядов или шипения раздались радостные возгласы.   — Наконец-то капитан привёл своего Когтевранца! — крикнул один из парней, поднимая свой бокал с тыквенным соком.   — Сонхва! Иди сюда, пока Хонджун не привязал тебя к себе навсегда! — позвала его одна из девушек, которая состояла в команде по игре в квиддич.   Хонджун качнул головой, делая вид, что раздражен, но сдерживаемая улыбка выдавала его. Он не убрал руку, наоборот, еще чуть сильнее притянул Сонхва к себе, ведя его через толпу. Студенты расступались перед ними, похлопывая Хонджуна по плечу и кивая Сонхва с тем одобрением, которое слизеринцы оказывали лишь тем, кого считали по-настоящему стоящими. Кто-то сунул Сонхва в руки бокал. Кто-то другой начал снова рассказывать кульминационный момент матча, обращая большое внимание к Когтевранцу, зная, что Сонхва оценит тактическую хитрость. А Сонхва слушал, улыбался, чувствуя себя не просто гостем, а частью этого сплоченного, амбициозного змеиного клана. Всё потому, что рука на его талии и гордый взгляд человека рядом без слов говорили им всем: «Он здесь, потому что он мой. Потому что он заслужил это место». ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── Шум снова заполнил комнату, но теперь он был другим… более тёплым, включившим в себя Сонхва, как неотъемлемую часть общего ликования.   — Я всё ещё не могу поверить в тот последний манёвр, — сказал Джей, охотник команды по квиддичу, обращаясь уже напрямую к Сонхва, — Ты же видел? Хонджун же чуть с метлы не скинул того Гриффиндорского зазнайку!   Сонхва сделал глоток из бокала и кивнул, его аналитический ум, который так ценился всеми вокруг, сразу же оживился. — На это и был расчёт, разве не так? Хонджун знал, что Маклагген агрессивен и пойдёт на таран. Он просто подставил ему плечо в последний момент, используя его же импульс. Рискованно, но гениально.   Вокруг одобрительно загудели. Для слизеринцев, ценящих остроумие и стратегию, такой точный разбор их победы был лучшим комплиментом.   — Слышишь, капитан? Твоя вторая половинка разлагает твои трюки на формулы, — усмехнулась охотница по имени Миён. — Боюсь, скоро он будет составлять для нас тренировки.   — А я не против, — парировал Хонджун, а его гордый взгляд скользнул по лицу Сонхва, — Его планы всегда безупречны.   Это заявление повисло в воздухе, и Сонхва почувствовал, как по его щекам разливается лёгкий румянец. Он не был просто «парнем их капитана». Он стал своим - тем, чьё мнение уважали, чей ум признавали ценным активом. К нему подходили, спрашивали впечатления о матче, расспрашивали о учёбе, и в каждом обращении сквозило не показное дружелюбие, а искреннее уважение.   Время текло легко и непринуждённо. Сонхва сидел среди учеников Слизерина, слушал их разговоры, вставлял свои мысли. Их «любовь» к нему была такой же, как и они сами: не громкой и показной, а тихой, прочной, основанной на взаимном уважении и признании силы. И когда Хонджун, уставший, но счастливый, снова обнял его за плечи, притянув к себе, Сонхва почувствовал не просто тепло любимого человека. Он почувствовал, что нашёл здесь, в прохладных подземельях Слизерина, ещё один дом.