«Стабилизатор»

Воздух в заброшенном цеху был густым и сладковатым, пахнущим пылью, ржавчиной и чем-то ещё, что София не могла определить. Что-то живое, почти органическое. Она втянула носом воздух, и её пальцы инстинктивно вцепились в рукав её чёрного оверсайз-свитера. — Ну что, охотница за привидениями, есть что? — Мира щёлкнула фонариком на своём телефоне, выхватывая из мрака обвалившиеся балки. Они стояли посреди того самого парка, где неделю назад София увидела Слендермена и парня в толстовке. После нескольких дней бесплодных поисков в интернете, Мира решила, что теорию нужно подкреплять полевыми исследованиями. — Ничего, — тихо ответила София. — Просто... чувство. Как будто кто-то смотрит в затылок. Но это было не просто чувство. Это было знание. С того вечера её мир изменился. Она не просто «видела» их иногда. Она начала чувствовать их присутствие — как статический заряд перед грозой, как давление в висках. И сейчас это давление было почти невыносимым. — Может, просто крысы? — предположила Мира, но её голос звучал натянуто. Внезапно София почувствовала резкий, холодный толчок где-то в груди. Воздух в дальнем углу цеха задрожал, заискрился, словно на него наложили фильтр старой киноплёнки. Искажение. Оно было маленьким, не больше двери, но из него сочился леденящий ужас. — Мира, не двигайся, — выдохнула София, замирая. Из разрыва, бесшумно, выплыла фигура. Это была не девочка. Это была молодая женщина, лет двадцати пяти, в старомодном, но изящном платье, с потрёпанной фарфоровой куклой в руках. Её лицо было бледным, а в глазах стояла такая бездонная, многовековая тоска, что у Софии перехватило дыхание. Джейн Вечная. Но не ребёнок. Взрослая женщина, застрявшая в вечном ожидании. София знала, что нужно делать. Инстинкт, проснувшийся в ней в ту самую первую встречу, подсказывал ей. Она медленно подняла руку, ладонью к дрожащему разрыву. Она не думала, она просто... чувствовала. Представляла, как трещина в реальности затягивается, как шрам на коже. В голове у неё стоял ровный гул, а перед глазами плясали цветные пятна. Джейн повернула к ней своё бледное лицо. Глаза, полные скорби, уставились на Софию. — Ты видела его? — прошептала она, и её голос был похож на шелест засохших листьев. — Рыжеволосого мальчика с ножом? София покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Она сосредоточилась, выдыхая воздух и вместе с ним — то странное, тёплое ощущение, которое жило у неё в груди. Оно текло по её руке, невидимым потоком устремляясь к разрыву. Дрожь в воздухе стала слабее. Контуры Джейн поплыли. И в этот самый момент из-за груды ящиков раздался щелчок. Короткий, чёткий, звук сработавшего затвора камеры. София вздрогнула, и концентрация рухнула. Разрыв снова затрепетал, и Джейн, издав тихое, разочарованное sigh, отступила назад, в свою дрожащую реальность, которая сомкнулась за ней с тихим хлопком. — Кто здесь? — резко крикнула Мира, направляя луч фонарика в сторону звука. Из-за ящиков вышел он. Парень в яркой жёлтой толстовке, с капюшоном, натянутым на голову. Его лицо скрывала простая тканевая маска с нарисованным грустным смайликом. В его руках была старая зеркальная фотокамера. Худи. Брайн. — Прекрасный кадр, — его голос был приглушён маской, но София уловила в нём нотки чего-то... живого. Не ярости, о которой говорили легенды, а скорее, одержимого любопытства. — «Стабилизатор за работой». Редкостная удача. — Отстань от неё! — шагнула вперёд Мира, принимая бойцовскую стойку, что выглядело бы комично, не будь её глаза полны такой решимости. — Убирайся, пока цел! Брайн проигнорировал её. Он сделал ещё один шаг в сторону Софии, его объектив был направлен прямо на неё. София почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она хотела провалиться сквозь землю. Быть настолько видимой, быть объективом этого... этого существа из кошмаров, было в тысячу раз хуже, чем быть невидимкой для всех. — Не бойся, — сказал он, и в его голосе вдруг появилась странная, неуклюжая мягкость. — Я не причиню тебе вреда. Я... документирую. Ты первая, кого я вижу, кто может их... контролировать. — Контролировать? — выдохнула София, всё ещё не в силах пошевелиться. — Я... я просто пытаюсь сделать так, чтобы это прекратилось. — Именно это я и имею в виду, — он кивнул, и камера в его руках опустилась. — Они называют это «Искажениями». Разрывами в ткани всего сущего. А тебя... тебя, должно быть, называют «Стабилизатором». Слухи ходили, но я не думал, что вы настоящая. Мира, всё ещё настороже, медленно опустила телефон. — И что, все эти ваши «искажения» теперь будут к ней цепляться? — О, нет, — Брайн снова поднял камеру и щёлкнул, на этот раз снимая саму пустоту, где только что был разрыв. — Они уже цепляются. Она для них как маяк. Одних привлекает, других отталкивает. Слендер проявляет к тебе интерес. Это многое значит. При упоминании Слендермена София почувствовала новый приступ страха. — Что он от меня хочет? — Покажет время, — загадочно ответил Брайн. Он вытащил из кармана толстовки маленький блокнот и что-то в нём быстро записал. — Ты необычная. Ты... видишь. По-настоящему. Его слова, сказанные без намёка на лесть или насмешку, странным образом задели её за живое. «Ты необычная». Не «странная», не «полная», не «застенчивая». Необычная. В его устах это звучало как комплимент. — А ты? — вдруг осмелилась она спросить. — Ты чего хочешь? Брайн замер на мгновение, его маска скрывала любую эмоцию. — Я хочу понять. Почему мы здесь. Почему это происходит. И... — он сделал паузу, — я хочу запечатлеть всё, пока это не исчезло. Или пока мы не исчезли. Он повернулся, чтобы уйти, его жёлтая толстовка ярким пятном выделялась в полумраке цеха. — Подожди! — крикнула ему вслед София. — А... а твоё лицо... Оно тоже...? Он остановился, но не обернулся. — Оно не для чужих глаз. Как и твоё... настоящее «я» не для этого мира. Мы не так уж и отличаемся, Стабилизатор. И с этими словами он растворился в тенях, оставив их в полной тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Миры. — Вот это да, — наконец выдохнула Мира. — Это был... Худи. Настоящий, живой Худи. И он... почти что милый.София молча кивнула, всё ещё переваривая его последние слова. «Мы не так уж и отличаемся». Она потрогала свой свитер, свою броню. Он прятал лицо. Она прятала тело. Может, он был прав. — Пойдём отсюда, — сказала Мира, беря её за локоть. — На сегодня приключений хватит. По дороге домой София думала о Брайне. О его голосе. О том, как он смотрел на неё через объектив камеры. Он не смотрел на неё как на «пухлую девчонку в очках». Он смотрел на неё как на феномен. Как на что-то уникальное. И, как ни странно, это было лучше, чем вообще никакого внимания. Когда они вышли из парка, София на секунду остановилась и оглянулась. На крыше заброшенного цеха, силуэтом на фоне тусклого месяца, стояла высокая, худая фигура. Слендермен. Он не двигался, просто наблюдал. Но на этот раз страх сменился странным чувством предвкушения. Её жизнь скучной и невидимой закончилась. Начиналось что-то новое. И, возможно, парень в жёлтой толстовке, который видел её настоящую суть, будет частью этого нового.