Cigarettes after sex.

Ночь глубока, как океан. Уже давно за двенадцать. Луна светит ярко. Тени от деревьев красиво падают на уложенные камнем дорожки. Где-то вдалеке слышится зов совы. Лёгкий ветерок шекочет зелёные листочки. Он же рассеивает табачный дым. Молодой человек стоит на балконе, потягивая сигарету. Он выглядит устало. Но, тем не менее, довольно и умиротворённо. Он смотрит вдаль. В его голове, как обычно бывает после хорошего страстного секса, ни одной мысли. Уже успокоившееся сердечко мерно стучит в груди, но конечности всё ещё мелко подрагивают. То ли от слабого ночного холодка, то ли от последствий жарких постельных утех. Бог знает. Но на это плевать. Сугуру пускает изо рта тонкую "струйку" табака, смотря, как она поднимается в воздух и в нём же растворяется. Тело покалывает. Кожу - от нередких следов зубов и засосов. Губы - от долгих томительных поцелуев. Грудь - от продолжительных ласк (уж больно сильно любит её его партнёр). Ягодицы - от лёгких шлепков. Внутри - чувство пустоты. Уже, кажется, непревычное и, в какой-то степени, неприятное. Но усталость берёт своё. Он не хочет больше. Трёх чувственных соитий будет предостаточно. Они уже не только-только вкусившие запретный плод подростки. Ещё чуть-чуть – и им обоим уже тридцать. Солидный возраст. Гэто слышит шаги ещё с самого начала, поэтому руки, обхватившие талию, оказались не такими уж и внезапными. – Снова куришь? – послышался недовольный, немного сонный голос рядом с ухом. Брюнет курил отнюдь не много. Лишь иногда, раз в пол недели, одну-две сигареты... Исключением были дни, когда они трахались. По другому этот процесс и не описать. – А что? Хочешь мне запретить? Беловласый скрыл обиженное лицо в его плече и пробурчал: – Вместо того, чтобы лежать в моих объятиях и спать, ты идёшь сюда и куришь эту дрянь, – длинные его пальцы сжали ткань чёрного халата. – Мне это не нравится. Да, он знает, Сатору. Он прекрасно знает, что тебе это противно. Но соблазн пустить дым всё ещё давит на его. – Извини, любимый, – хриплый от своих же ночных звуков тихо извиняется маг с фиолетовыми глазами, поворачивая голову и оставляя короткий чмок на белоснежных волосах. – Это первая и последняя за сегодня. И мы пойдём спать. Плечом чувствует, как расслабляется лицо сильнейшего, и, сделав последнюю затяжку, тушит табачное изделие о бортик балкона, выкидывая бычок в специально поставленную для него мусорку. Годжо прижимает возлюбленного к себе, крепко обнимая руками. Ему кажется, будто это всё сон. И если он сейчас отпустит его, то проснётся. С осознанием того, что Сугуру мёртв. И будет от этого упиваться горем. Но всё его заботы улетают прочь, когда холодноватые ладони ложатся на его предплечья, гладя их ласково. В груди трепет. Ощущение, что сердце задевают мягкие крылья бабочек. Наполнив лёгкие запахом близкого человека, голубоглазый утыкается носом в помеченную шею и шепчет тихое: – Так потрясающе, что ты, много лет назад предавший меня... Теперь стоишь и куришь на моём балконе. И не враждуешь со мной, – в голосе ощущается горечь минувших юношеских дней. – Я скучал. Чертовски сильно скучал по тебе. – Я тоже, – тёплые слова сами собой слетают с красных полных губ, растянувшихся в мягкой улыбке. Черноволосый маг разворачивается в руках своего старого друга, ранее врага, ныне - молодого человека. Отстранившись от уютного широкого плеча, Годжо смотрит ему прямо в глаза. Взглядом полным любви и привязанности. – Я видел тебя в своих снах, Сатору, – нежные ладони поднимаются на красноватые щёки. Смутить сильнейшего не так уж и сложно. – Видел, как ты снова смотришь на меня теми ребяческими влюблёнными глазками. Видел, как мы с тобой снова отправляемся на задание. Мне снилось то, как мы целовались, ещё будучи учащимися в этом колледже... Голубоглазый поджимает губы и закрывает глаза. Грудь сдавливает тисками. Больно. Больно от осознания того, сколько они упустили. – Заткнись, Сугуру, – безобидно приказывает он, притираясь щекой к родной руке. Гэто прекрасно его понимает. Душу кошки скребут от воспоминаний его опрометчивых поступков. Как он только мог его бросить? Брюнет чувствует влагу на пальцах. Годжо не сдерживается. Он прикусывает губу, но пара слезинок уже катится вниз. Грустно хмыкая, маг с фиолетовыми глазами большим пальцем стирает их, успокаивающе приговаривая: – Ну ты чего, ха-ха... Всё в порядке. Я снова с тобой. Снова стою рядом... Дорогой, посмотри на меня, пожалуйста. Внутренний ребёнок внутри Сатору проявляет себя в его блестящих глазах. Он глядит на своего парня по-детски невинно и в то же время по-серьёзному влюблённо. Тогда Сугуру заявляет уверенно, тоже несколько розовея от смущения: – Я люблю тебя. Любил и буду любить. И я буду с тобой до самого конца. Беловласый тянется к его лицу не по своей воле. Сейчас ему хочется выразить словесно всю свою любовь, но целой ночи на это не хватит. Подумав, он улыбается своему молодому человеку в ответ и робко отвечает: – Я люблю тебя сильнее, чем что-либо на этом свете. Их губы сливаются в ласковом и утешительном поцелуе, прежде чем они вместе возвращаются в кровать и беззаботно засыпают, обнимая друг друга.