Правила безупречной войны

Неделя превратилась в две, а затем и в месяц. Жизнь Энди стала монотонным ритуалом выживания. Подъем затемно, бег по спящему городу за кофе с температурой 72 градуса, газеты, стейк, орхидеи. Затем — офис, где ее дни проходили в бесконечном цикле поручений, телефонных звонков и борьбы с ксероксом, который, как ей казалось, ненавидел ее лично. Она научилась не реагировать на колкости Миранды. Вернее, не показывать, что реагирует. Она впитывала удары, как губка, и продолжала двигаться вперед. Она выбросила балетки. На свою первую зарплату, которая оказалась очень скромной для такого места, она, под строгим руководством Эмили, купила пару туфель на каблуке от Маноло Бланик. Они жали, натирали ноги до крови, но когда она шла по коридорам «Runway», то хотя бы не чувствовала себя полным изгоем. Однажды утром, разбирая почту, Энди наткнулась на конверт от известного литературного агента. Внутри была рукопись молодого автора из Айовы с сопроводительным письмом. Энди, зачитавшись на пару минут, забылась. Проза была свежей, искренней, она пахла полями и настоящей жизнью, так непохожей на выхолощенный мир глянца. Это была та самая литература, о которой она мечтала. — Что это? — раздался над ее ухом ледяной голос. Энди вздрогнула и уронила рукопись. Миранда стояла рядом, ее взгляд был прикован к разбросанным листам. — Это… рукопись, Миранда. От Джеймса Логан. Кажется, он многообещающий… —Вы здесь для того, чтобы определять, кто многообещающий, а кто нет? — Миранда перебила ее, не повышая голоса. — Вы здесь для того, чтобы выполнять мои поручения. Ваши литературные амбиции оставьте для вашего дневника. Если он у вас еще есть. Она сделала паузу, и Энди приготовилась к очередному уничтожающему замечанию о своем вкусе или его отсутствии. Но вместо этого Миранда, не сводя с нее холодных глаз, протянула ей тонкую, почти невесомую папку. — Отнесите это Найджелу. Скажите, что это для съемки в Париже. Без ошибок. — Да, Миранда, — Энди поспешно подобрала рукопись с пола, чувствуя жар стыда на щеках. Она взяла папку и чуть не выронила ее от неожиданности. Папка была от «Prada». Из той самой коллекции, на которую Эмили смотрела с благоговейным ужасом на прошлой неделе. Это не была вещь для поручений. Это была вещь, которую приносили лично в руки, как святыню. Энди донесла папку до Найджела, все еще пребывая в легком шоке. — О, — Найджел поднял брови, принимая ее. — Миранда доверяет тебе драгоценности. Любопытно. Очень любопытно. — Это просто папка, — пожала плечами Энди. — Дорогая моя, в этом месте ничего не бывает «просто», — многозначительно сказал Найджел. — Особенно когда дело касается Миранды. Она не доверяет новичкам даже кофе, если он не того оттенка коричневого. А тут… целая коллекция. Держи ухо востро. Энди не придала этому значения. Скорее всего, это была просто случайность. Проверка. Еще один способ доказать ее некомпетентность. Но через несколько дней произошло нечто еще более странное. Энди возвращалась с задания — ей пришлось объехать полгорода в поисках особого сорта зеленого чая для одного из редакторов, — и застряла в лифте с курьером, который вез в офис Миранды коробки. Одна из коробок перекосилась, и из нее выпал маленький, изящный пакетик. Энди подняла его, чтобы вернуть курьеру, и замерла. На пакетике была бирка от «La Perla». А внутри лежала пара шелковых чулок невероятной тонкости, цвета слоновой кости. Курьер, забрав пакет, пробормотал что-то благодарное и поспешил прочь. Энди снова не придала бы этому значения, если бы на следующее утро, забирая с химчистки личные вещи Миранды, она не увидела в списке ту самую позицию: «Шелковые чулки, La Perla, цвет слоновой кости». Но в коробке от химчистки их не оказалось. Эмили, обнаружив пропажу, устроила истерику. —Ты понимаешь, что это значит? Они потерялись! Миранда убьет нас! Она заказывала их специально к ужину с главой модного дома Dior! Энди, вспомнив вчерашний инцидент в лифте, робко предположила: —Может, они еще в курьерской службе? Я вчера видела… — Неважно, что ты видела! — взвизгнула Эмили. — Они потеряны! Это твоя вина! Ты должна была все перепроверить! Весь день прошел в атмосфере надвигающейся грозы. Эмили металась, как раненная птица, а Энди чувствовала себя виноватой, хотя и не понимала, за что. Когда Миранда вечером уходила, она бросила на них обоих короткий взгляд и сухо бросила: — Чулки нашлись. Они были в моем личном шкафу. Не делайте из мухи слона. Эмили выдохнула с облегчением, граничащим с истерикой. Энди же почувствовала необъяснимый укол разочарования. Почему? Почему ее бесило, что кризис миновал? Потому что это лишило ее шанса доказать свою проницательность? Или потому что это было еще одним доказательством того, что она всегда ошибается, даже когда пытается помочь? Наступила ночь. Энди засиделась допоздна, разбирая архив для предстоящей презентации. Офис был пуст и погружен во мрак, светился только ее уголок. Вдруг она услышала шаги. Быстрые, легкие. Ее сердце упало. Миранда. Она не ушла домой. Миранда прошла в свой кабинет, не глядя на Энди. Через несколько минут она вышла, держа в руках папку. Она остановилась около стола Энди. — Вы все еще здесь. Это не был вопрос. — Да, Миранда. Заканчиваю с архивом для… —Я вижу, что вы носите туфли 38-го размера, — перебила ее Миранда, ее взгляд скользнул по ногам Энди. — И что у вас натерты пятки. Это безвкусица. И не профессионально. Энди покраснела. Она думала, что скрыла пластыри под чулками. —Я… я еще не привыкла к каблукам. Миранда смерила ее долгим, изучающим взглядом. Казалось, она что-то взвешивала. —Глупость, — наконец произнесла она. — Страдание во имя стиля — это необходимость. Но страдание без цели — это просто глупость. Она повернулась и ушла, оставив после себя шлейф дорогих духов и смущенную, растерянную Энди. На следующее утро, когда Энди пришла в офис, на своем стуле она обнаружила небольшую, изящную коробочку. Никакой записки, никакого имени. Внутри лежала пара силиконовых подушечек для обуви от известного французского бренда, тех самых, что предотвращают натирание. Они были того размера и формы, что идеально подходили для ее Маноло. Энди взяла коробку в руки. Они дрожали. Она посмотрела на закрытую дверь кабинета Миранды. Это было невозможно. Абсурдно. Миранда Пристли не заботилась о комфорте своих помощников. Она их ломала. И все же… Папка «Prada». Найденные чулки, которые, как она теперь почти была уверена, Миранда не забыла в шкафу. И теперь эти подушечки. Это не была доброта. Доброта здесь не существовала. Это было что-то другое. Что-то более сложное и опасное. Это был интерес. Холодный, отстраненный, как наблюдение ученого за подопытным кроликом в лабиринте. Миранда видела, что Энди не ломается. Что она упряма. Что она пытается. И это — ее уникальность, ее отличие от десятков других Эмили — начало привлекать внимание самой могущественной женщины в мире моды. Энди спрятала коробочку в ящик стола. Она не сказала ни слова Эмили. Это была ее тайна. Маленькая, никому не видимая нить, протянувшаяся между ней и ее дьяволом. И впервые с того дня, как она начала здесь работать, она почувствовала не страх и не злость, а странное, щекочущее нервы предвкушение. Она посмотрела на дверь и подумала: «Хорошо, Миранда. Давайте посмотрим, куда ведут эти нити».