Taedium vitae

У Кенто Нанами не бывает проблем. А ещё он не должен уставать. Не должен, потому что не приходится изо дня в день думать о деньгах. Не должен, потому что не берет сверхурочные. Не должен, потому что давно из магазинов не исчезали его любимые продукты. Но он выдыхает, устало трёт переносицу и понимает, что к земле тянет накопившаяся в теле усталость.

***

— Пойдём посидим у меня?

— На-на-миии, зайдем выпить чаю??

Этот голос в воспоминаниях похож на вспышку посреди пустоты.

— Ты заходи, если что-то случится.

Несколько лет назад он – Большой взрыв. Первый звук в тишине, охватившей сознание после... О причинах тишины вспоминать не хочется. Но теперь, когда столько воды утекло, Нанами стоит возле двери Его квартиры и не решается постучать. Годжо Сатору любит эффектные появления. Он распахивает дверь сам. — Нанами! Спустя столько лет все-таки решился заглянуть? Я знал, что когда-нибудь тебя уломаю! Широкая улыбка и громкое щебетание режет барабанные перепонки, заставляя поджать губы в напряжении. Зачем он вообще пришёл? А потом Сатору замолкает на мгновение. — Устал? Звучит это намного тише. Конкретно заебался. Но этого никто не скажет. Нанами слишком вежлив. Годжо же из принципа никогда крепко не выражался – противоречит его инфантильному образу. Дети не знают плохих слов. Дети не должны знать плохих слов. Дети должны оставаться детьми. — Проходи. Хочешь кофе? Сатору уступает место в проходе, и Кенто благодарно кивает, проходя в светлую прихожую. Удивительно чисто. — Не стоит, спасибо. Голос с хрипотцой, которую Нанами в себе раньше никогда не замечал. Он болезненно-аккуратно-ровно ставит ботинки на коврик. Он проходит дальше. Почему-то прекрасно знает, где гостинная. — Я знал, что ты так скажешь. Кофе у меня все равно нет. Смешок Сатору можно почувствовать спиной. Вибрация ауры, напоминающая о ненавистном будильнике. — Не знаю, зачем я пришёл. Надолго не задержусь. Нанами опускается на диван, роняя на спинку ставшую странно-тяжёлой голову. Годжо зеркальной копией повторяет. — Не парься, я же сам приглашал. Наверное, даже у такого рода приглашений есть срок годности. Он побольше, чем у сендвича из магазина, завернутого в плёнку, но точно не четыре года. Хотя плевать. Годжо усаживается поудобнее, бестактно разворачивает Нанами к себе и кладет руки на виски, медленно поглаживая. Последний не протестует. Сатору удивительно хорошо умеет справляться с мигренями. То ли дозированная обратная техника, то ли он сам их жертва. Со времен колледжа часто трёт глаза да выдыхает через нос.

— Семпай, все хорошо?

— Кенто-кун, ты что, переживаешь? Как мило!

Конечно переживает. И, наверное, переживёт. Нанами уже успел забыть, почему устал. Сатору спускается ниже, к давно напряжённой шее и плечам. Кенто обнаруживает, что его больше не стесняет пиджак. Кожу покалывает, как под лучами солнца. Потоки далёкой космической радиации. Под веками расползается что-то голубое. Ноздри щекочет солью и морским бризом. Отдых? Просто не открывать глаза.