Космея.

Оутер нежно приглаживает симметричные лепестки Космеи, лелея вглубине свои чувства, они разнообразными по величине бутонами заполонили все кости. Эта любовь разрушает, но Оутер мягко приглаживает новые лепесточки разного цвета. Длинные и крепкие, будто проволока стебли, оплетая ими ребра, разветвляясь и разрастаясь слишком быстро. Космеи оказались на диво мягкими цветами для его ханахаки, они нежно сжимали на рёбрах, щекотали шею лепестками, от Оутера благоухало за несколько километров запахом растений и травяного сока. Он не старался их вырывать, не старался согнуться и достать из-под ребер все что так мешало и щекотало временами. Для Оутера Космеи были олицетворением чувств, гармонии. Сами Космеи были олицетворением себя. аккуратные бутоны и четкой формы лепестки. С некоторых пор Оутер можно сказать полюбил Космеи. Эррор на самом деле повстречался ему случайно, наверняка как и многим в этих мультивселенных, и в отличии от него, им возможно, эта встреча оборачивалась смертью. Но ему. повезло? Возможно. Быть Сансом самой красивой вселенной с самым шикарным небом во всех галактиках, как минимум так уверял его Эррор, а он хоть и часто врал себе, но вот Оутера ещё ни разу не обманывал. Почему-то его не распылили сразу же как он поймал разрушителя на его времяпрепровождении, это наверно, было самой большой ошибкой Эррора. Потому что Оутер ещё не раз стал натыкаться на Эррора в своей вселенной, и тут была ещё одна большая ошибка Эррора, что иронично, да? Они стали… Разговаривать. Ну вроде как ничего необычного, но Оутер начал его. узнавать. Узнавать ближе. В плане. это вроде ничего такого, но. кто бы мог подумать что разрушитель миров в таком же восторге от мира Оутера как и сам Оутер зачастую? Или что он шьёт? Вяжет? Что он носит очки? Что его гаптофобия — дело глюков и ему надо привыкнуть к монстру ментально, прежде чем его тело отвергнет любое прикосновение. Что разрушение — это даже не то чтобы работа, а хобби, потому что его роль ему никто не навязывал и освобождать миры от всего мусора что скопился Эррор считал себя обязанным. Что его вселенную он разрушит одной из последних, что Оутеру польстило, но тс-с, скелет сам промолчал об этом. И вот так… Потихоньку. В мир Оутера проник Эррор. Хотел сам черный скелет этого или нет, но возможно Оутер сам его не только пропустил, но ещё и расстелил красную дорожку, метофорически зазывая вперёд. Это было… Довольно легко. Эррор несмотря на его распространенную шизофрению, да, Оутер знал о чем они, разрушитель часто жаловался что в антипустоте ему не видать спокойствия, потому что его достают так называемые «создатели», с ним было легко молчать. Иногда они разговаривали, перебрасывались лёгкими каламбурами и просто занимались своими делами. Иногда Оутер приносил небольшие упавшие на их территорию звёздочки, показывая их разрушителю и тот неимоверно трепетно держал каждую. Звездный скелет не раз замечал его нежную любовь к небесам этого мира. Необъяснить как эти лёгкие разговоры переросли в полноценные встречи иногда, не понятно как однажды Оутер ощутил нежную, но деликатную любовь к этому черному скелету. Была надежда. Надежда всегда была и будет, этого не отнять… Она же всегда умирает последней. Но было так-же понимание невозможности этой связи. Да, иногда Эррор старался установить контакт, он даже постарался привыкнуть к касанием Оутера, доверяя ему кажется иногда больше чем себе. Звездный скелет был свидетелем панических атак и приступов ярости, они иногда сражались до того что Оутер едва ли не рассыпался. Эррор всегда извинялся, просил за это прощения, но он не винил. Бремя которое взвалил на себя разрушитель было тяжёлым, он не осуждал. Иногда Эррор бывал милым, он очаровательно улыбался и посмеивался над каламбурами, всегда слегка краснея небольшими звёздочками на щеках, подобно россыпи веснушек. Иногда Эррор бывал яростным, его зрачки дрожали, голос переходил тональности слишком быстро, пальцы цеплялись за нити из глаз, готовясь атаковать. Иногда Эррор был умиротворённым, очки прекрасно смотрелись на его лице, он смотрел на небо и в эти моменты любит рассуждать о смысле мира. Эррор был таким многогранным, педантичным, аккуратным в своей дружбе и нежности, слишком разрушительным в своей ярости назло не только чужим, но и себе тоже. Он был сладкоежкой, обожая шоколад, и однажды Оутер где-то отыскал для него особый «звездный» шоколад, который было практически невозможно найти в его мире. Возможно ему не так сильно понравилось как Эррор сказал, потому что Оутер видел, но эта незримая благодарность во лжи была. приятна. Эта история была довольно долгой и слишком приятной для самого Оутера, наверно таким образом он поплатился за чуждые чувства к чужаку из другого мира. К разрушителю. Он перебирал Космеи на собственных костях, поглаживая ровные бутоны и перебирая в нервном жесте лепестки. Дошло до того, что Оутер надевал капюшон, чтобы сходить и поговорить с Эррором. Звездный скелет не хотел обременять его своими чувствами, это не то что следовало получать разрушителю. И. не то чтобы Оутер не доверял Эррору. глупость какая, хах. он доверял ему не только свою жизнь, но и свою вселенную, но чувства были. немного другой сути и толка. Обязывать Эррора к взаимности не хотелось. К тому же ханахаки практически всегда следовала именно из постоянной невзаимности, буквально трактовка «безнадежной любви». Эррору хотелось оставить после себя что-то. Возможно он перезагрузит мир Оутера, но скорее всего есть вероятность что с горя уничтожит всех кто есть и вся вселанная станет заброшенной. — Сап, Эррор. — разрушитель хмыкнул, поднимая взгляд и едва ухмыляясь. — Ага, и тебе привет. — молча упав рядом, Оутер прикрыл глаза, скользнув взглядом по чужому лицу. Может и к лучшему что он сосредоточен. — Пообещаешь мне кое-что? — свесив ноги с обрыва, задумчиво облокотился о колени локтями. — Я не люблю давать обещания. — разрушитель скривился, хмыкая и щурясь, после с тцыканьем доставая очки. — Как и все мы. — Оутер понимающе расплылся в ухмылке. — Присмотришь за этим миром? — отвернувшись от Эррора, устремил взгляд в бесконечное небо. — С чего бы мне присматривать за твоей вселенной? — перебрав собственные пальцы, слегка нервно улыбнулся. Смерть приближалась, Оутер чуял это всем своим телом. Да и не то чтобы он был прямо так категорически против. — Пожалуйста? — за тот вечер Эррор на прощание сказал только «Хорошо.» и Оутер почувствовал как облегчение затапливает его душу. Даже если Эррор уничтожит всех жителей, сам мир будет жить. Он пообещал. И тогда Звездный скелет смог уйти спокойно, оставляя рядом с собой звёздочку в небольшой круглой стеклянной банке, держась за нее до самого конца. Потому что миров так много, а он такой маленький и единственное на что он был способен, это молча уделять внимание и слушать. Жаль что… Это все на что он был способен. Может быть если мир перезапустят, он воскреснет и тогда Оутер сможет сделать хоть что-то ради этой. гармоничной в его душе любви. Рядом со звездой в банке как напоминание о скелете осталась только его одежда, а позже перевернув всю вселенную в поисках Оутера, Эррор горько усмехнулся. — Одни звёзды в голове, верно, Оутер? — разрушитель качнул головой, поднимаясь и решительно сжимая ладонь в кулак. Будто бы он позволит этому скелету сбежать, хах, слишком смешно. Он перезапустит этот мир, даже если это будет насильно. Эррор опустил взгляд на сжатый кулак, дрожаще ухмыляясь. И может тогда они смогут поговорить об этом. На прахе в одежде остались медленно засыхающие лепестки Космеи.