Blijf Je Bij Mij? | Ты останешься со мной?

      Они и вправду повторили встречу. А затем ещё. И ещё. Прошло больше трёх недель после знакомства, и теперь они встречались один или два раза в неделю. Неловкость первых встреч стала сходить на нет, и её место заняло доверие и спокойствие. Хотя доверие было спорным.       Йост так и не рассказал правду. Он продолжал молчать, продолжать ставить телефон на беззвучный режим и прятать его в моменты встреч, продолжал увиливать от любых вопросов, которые могли бы хоть немного пролить свет на его личность. Перед каждой встречей его сковывал страх: «а что если она узнала?», «а если ей кто-то расскажет?», «а если это будет конец?» и сотни других подобных мыслей, которые, словно ржавчина, проедали разум. А потом наступала волна облегчения, когда Алиса вновь с ним тепло здоровалась, вела непринуждённую беседу. И весь этот цикл из эмоциальных качель повторялся снова и снова.       Он просто не мог признаться ей честно. У Йоста в принципе не было плана продолжать то знакомство в баре, когда он понадеялся, что Алиса просто выбросит клочок бумаги с его номером. Потом надеялся, что после первой встречи за кофе она перестанет отвечать на сообщения, забыв про странного знакомого. Но Алиса не забывала и даже предлагала встретиться снова. И Йост, как исступлённый, шёл на это раз за разом. Каждая встреча могла стать для них последней, но он всё равно на них приходил, хоть и был скован страхом всё разрушить.       А всё из-за того, что ему было стыдно признаться себе в одной мелочи. Йост безумно наслаждался тем, что мог общаться с человеком, который не видел в нём знаменитость, кумира или актив для своего пиара. А видел в нём просто обычного парня, который любит винил, хип-хоп и пиво. Ничего необычного, такой же как и тысячи других молодых людей. Но с маленьким секретом. И если этот секрет раскроется, то этому простому и душевному общению придёт конец. Алиса уже никогда не посмотрит на него как прежде, если вообще не уйдёт в ту же самую секунду, когда узнает. И Йост почему-то склонялся ко второму варианту. Ведь он не мог не заметить самого главного.       Алиса менялась. Она стала чаще улыбаться и смеяться. Боль её в глазах постепенно сменялась радостью и интересом к жизни. Вместо тусклой и скромной одежды стала надевать более яркое, что намного лучше отражало её личность.       И сама Алиса чувствовала в себе изменения. Всё реже она засыпала в слезах и всё чаще легко вставала по утрам. Она навела порядок в квартире, шторы в её спальне теперь были открыты, а на кухне вместо крепкого спиртного стоял свежий чай. Аккаунты в социальных сетях снова были активны, Алиса опять публиковала фотографии и истории. Она начала чаще включать музыку и танцевать по вечерам. В последний раз она так делала до…       Алиса всё также вспоминала Милоша. Но сейчас тёмная тоска и боль начала сменяться светлой грустью. Однажды, после одной из встреч с Йостом, она задала себе вопрос: «разве Милош хотел, чтобы я тратила свою жизнь на печаль?». Нет. Милош бы этого не хотел.       И Алиса наконец-то начала понимать это. И всё благодаря Йосту. С ним ей было так спокойно, так комфортно, словно этого человека она знала всю свою жизнь. Поначалу Алиса смущалась его общества и сама не знала, что её заставляет идти ему навстречу. А потом впервые она предложила сама. Это в целом был первый за последние месяцы случай, когда Алиса сама инициировала встречу с кем-либо. И это делало её в собственных глазах гораздо сильнее, чем ранее.       В новом друге её смущало только одно: слишком уж часто Йост пропадал. То не ответит в течение целого дня, то неожиданно перенесёт их встречу на несколько дней. Алиса старалась относиться к этому спокойно, поскольку помнила род его деятельности. Странно было то, что музыкант-любитель (как Йост называл сам себя) так часто репетировал. Но потом Алиса вспоминала, как часто Милош пропадал за занятиями музыкой, поэтому и на Йоста совершенно не сердилась.       А ещё ей нравилось, что Йост всегда выбирал для встреч тихие и уединённые места. Алиса пока не была морально готова вернуться в большое общество, так что с удовольствием проводила время в уютном кофешопе или магазине винтажных пластинок. А Йост перед каждой встречей с содроганием сердца надеялся, что во всех этих отдалённых от центра города местах его не узнают. Он часто оглядывался на барист, на продавцов, на других посетителей, опасаясь, что кто-то к нему подойдёт или направит камеру телефона. Но пока всё обходилось без происшествий.       Однажды они сидели в небольшой уютной кофейне на берегу канала. Йост уговорил ей взять матчу, а сам теперь сидел и давился специфическим напитком, а Алиса смеялась над его очень страдальческим лицом, прикрывая глаза рукой.       — Кстати, я всё хотел спросить, — произнёс Йост, наконец-то проглотив немного напитка, — Ты здесь родилась?       — В смысле? — переспросила Алиса, отпивая из своей кружки. В отличие от Йоста, матча ей нравилась.       — Ну здесь. В Амстердаме, — пояснил парень.       — Да, — протянула Алиса, но поспешила дополнить, — Вообще моя семья из Польши, но переехали сюда ещё до того, как я родилась. Поэтому да, родилась я уже в Амстердаме.       Зацепившись за новую информацию, Йост отодвинул кружку с отвратительной матчей в сторону и уставился на неё совершенно по-детски, ожидая от неё подробного рассказа.       — Моя мама из Вроцлава, это город на юго-западе Польши, рядом с Чехией, — начала Алиса, — А папа, соответственно, отсюда. В молодости он в поисках себя уехал в Восточную Европу, там встретил мою маму. А потом уже свадьба, ребёнок…       — Получается, что ты наполовину полячка?       — Типа того… — кивнула Алиса, — Но в Польше родился только Милош, а потом отец вместе с семьёй решил вернуться в Амстердам, и я уже родилась здесь.       — А ты знаешь польский? — с неприкрытым интересом спросил Йост.       — Конечно, — пожала плечами девушка, — С семьёй и родственниками я общаюсь только по-польски. Я своего рода билингв. Вне дома с друзьями или коллегами я естественно разговариваю по-голландски, но в семье мы говорили только на польском. Мама запрещала нам с братом разговаривать дома по-голландски, она хотели, чтобы мы сохранили родной язык.       — А в Польше ты была когда-нибудь?       — Была, но только в далёком детстве, когда мы навещали мою бабушку. Но особой привязанности к Польше я никогда не чувствовала. Милошу нравилось ездить туда, потому что у него ещё были детские воспоминания о родной стране. А я родилась здесь, у меня практически не осталось связей с Польшей. После смерти бабушки я вообще ни разу не была там.       Йост замолчал в изумлении глядя на Алису. Он не знал как поддержать диалог так, чтобы опять не наступить на больное место.       — Я в некотором роде даже завидую, — усмехнулся он, — Знать два языка… это круто.       — А ты был в каких-нибудь других странах? — задумчиво спросила Алиса, подпирая голову рукой.       В этот момент Йост чуть не подавился воздухом. И как ему на это отвечать? Солгать? Приуменьшить правду?       — Ну… — неуверенно протянул он, — я ездил немного по Европе.       — А в Польшу заезжал? — игриво спросила девушка, поглядывая на него с легким прищуром.       — Нет, — тут же ответил Йост, стараясь не выдать себя лишними словами или жестами.       И так было постоянно. Ему приходилось увиливать от ответов, говорить полуправду или откровенно лгать. Ведь любое неосторожное сказанное слово могло подтолкнуть Йоста к полному провалу. И самое ужасное в этом было то, что Алиса во всё это верила. Она не сомневалась в его словах, не пыталась подловить или задать уточняющий вопрос. Йост понимал, что она это делала для того, чтобы его не задеть, ведь искреннее считала, что делает только лучше. Хотя на самом деле всё было ровно наоборот.       И каждый раз, когда Йост в очередной раз скрывал правду, в его голове возникала красная неоновая надпись «Лжец. Лжец. Лжец.». Эта чертова тревога вперемешку с совестью ежедневно терзала его и днём, и ночью. Йост не мог сосредоточиться на репетициях, не мог подобрать нужное слово для рифмы, да и просто уснуть ночью. Тогда он вспоминал все разговоры, каждую улыбку, каждый звонкий смешок Алисы. Он так сильно, так чертовски сильно боялся потерять всё, что буквально само попало ему в руки. Йост так сильно хотел это сохранить, что боялся лишние слово произнести, от чего чувствовал себя скованным ещё сильнее.

***

Take A Slice — Glass Animals

      После очередной встречи Алиса вернулась домой в приподнятом настроении. Сегодня они были в камерном магазинчике виниловых пластинок, и она даже смогла найти себе одну интересную. Алиса уже давно не пополняла свою коллекцию, а сегодня был хороший повод. Она сама предложила Йосту сходить туда, а он, по счастливому совпадению, тоже был ценителем винила.       Следующую встречу они назначили через три дня, в той же кофейне, где когда-то всё началось. Алиса начала невольно ловить себя на мысли, что не может дождаться новой встречи, от чего её щеки начинали полыхать румянцем. Казалось, будто они знакомы всю жизнь, так сильно совпадали их взгляды, увлечения и видение мира. Внутри у Алисы потихоньку разгорался огонёк чувств, который она уже и не тушила.       Алиса собиралась спать и, уже лёжа в кровати, листала видео в Тик-Токе. Она смеялась над приколами, с интересом смотрела нарезки тренировок, лайкала эдиты любимых сериалов. Всё было спокойно, пока в потоке разноцветных картинок и звуков не возник он.       Клуб. Море людей. Восторженные крики из зала. Приглушённый свет с яркими вспышками. И в центре всего этого безумия Йост.       Алиса очень развидеть то, что ей открылось. Она сравнивала черты лица, голос, мимику — и всё кричало о том, что это тот же самый человек. Тот же самый человек, который пил с ней кофе, выбирал виниловые пластинки, гулял по вечернему Амстердаму.       Всё вдруг встало на свои места. И переносы встреч, и резкое игнорирование её сообщений сутками. И то, что он всегда скрывал телефон при встрече. И то, что они постоянно встречались там, где были чуть ли одни. И неопределённые ответы на её вопросы.       «Чем ты занимаешься, Йост?»       «Музыкой. Я… музыкант. Играю тут в клубах» Ложь. Ложь. Ложь. Всё это было ложью. Глупой игрой, куда Алисе не посчастливилось угодить с головой.       Её самоизоляция от социальных сетей, трендом и общения с людьми сыграла с ней злую шутку. Алиса думала, что так защищает себя, а всё оказалось иначе. Если бы она чуть чаще высовывала нос из своей раковины, то узнала бы всё гораздо раньше и не привязалась бы. А теперь…       Сначала пришла волна холода, а сразу за ней и жара. Тело покрылось мерзкой влагой, и теперь одежда прилипала к коже. Алису крупно затрясло, она судорожно пыталась сделать вдох, но выходил только рванный свист. Кровь в голове запульсировала так сильно, что казалось, что она вот-вот разорвётся. Глаза как будто покрылись белой пеленой так, что Алиса уже с трудом могла разглядеть детали на экране телефона. Но она, словно под гипнозом, продолжала листать. Тик-Ток, Инстаграм, Ютуб. Перед ней открылась та страшная картина, которую Йост старательно скрывал от неё с самого первого дня их знакомства.       А дальше были ещё видео, фотографии, нарезки от фанатов. Алиса смотрела, как её «друг» вёл себя на сцене, и чувствовала… страх. Разве такое может быть? Разве люди могут так притворятся? От всего этого многообразия кадров у Алисы начала кружиться голова и её резко затошнило. Она бросила телефон там же на кровати и пулей метнулась в ванную комнату.       Её выворачивало на изнанку, словно организм пытался избавится от всей грязи и лжи, которая резко вылилась на Алису. Она делала судорожный вдох и на выдохе снова склонялась над унитазом. Лоб покрылся холодной испариной, в глазах стало темнеть. Алиса попыталась встать с колен, но её качнуло в сторону так сильно, словно она была пьяной. Она попыталась найти опору у стены и на полусогнутых ногах подошла к раковине, хватаясь за её края. На пол попадали баночки косметики, со звонким ударом на куски разлетелась стеклянная мыльница, осыпая осколками всё вокруг. Алиса подняла голову на зеркало. В зеркале была уже не расцветающая молодая девушка, а загнанное приведение. Кожа была бледной как и та раковина, глаза красные от слёз, которые непроизвольно текли но щекам, а под глазами цвела мелкая лиловая сеточка из лопнувших сосудов. И кровь. Она медленно стекала из носа к потерявшим цвет губам.       Алиса поднесла дрожащие пальцы к лицу, пытаясь стереть кровь. Красные капли остались на подушечках пальцев, затекая под аккуратные ногти, оставляя там коричные полумесяцы. Она резко наклонилась к раковине, включая самую холодную воду. Алиса плескала ледяной водой себе в лицо, пытаясь хоть немного вернуть ясность сознания. Но вместо этого перед глазами начали плыть разноцветные круги. Её отражение расплылось и распалось на неясные пятна, которые Алиса была не в силах разобрать.Она отшатнулась к стене, чувствуя, что ноги её уже больше не держат. Алиса медленно сползала, пока не почувствовала под собой холодную плитку на полу. Сердце колотилось о рёбра как обезумевшее, и его стук стоял в ушах, буквально оглушая. Очертания предметов ванной комнаты расплывались перед глазами, превращаясь в невнятную кашу из цветов и оттенков. Они начали медленно темнеть, и Алиса почувствовала, как медленно заваливается на бок. Когда её висок коснулся пола, сознание окончательно померкло.       Алиса не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она отключилась. Придя в себя, она уже не чувствовала столь оглушающей боли и страха. Они уступили место бесконечной пустоте.       Девушка осторожно поднялась на локтях. Голова раскалывалась на части, а на коже было что-то липкое и холодное. Алиса аккуратно поднесла ладонь к затылку, прикасаясь в липкому месту, а потом взглянула на свои пальцы. Не кровь. Хоть что-то хорошее. Но что это тогда?       Она огляделась. На полу была разбросана её косметика, а всё вокруг было усеяно мелкими и крупными осколками. Конечно. Это была не кровь, а жидкое мыло, которое разлилось по полу вперемешку с водой из-под крана.       Алиса попыталась встать на ноги, но конечности всё ещё плохо слушались. Оценив все «за» и «против», она решила попробовать хоть как-то, но всё-таки доползти до спальни. Лучше уж спать на коврике у кровати, чем в мыльных лужах и осколках.       Практически на четвереньках она добралась до спальни и действительно остановилась на коврике. Небольшие электронные часы на косметическом столике показывали четыре утра. В ванной комнате Алиса пролежала несколько часов, прежде чем пришла в себя. Хотя это состояние с большим трудом можно было назвать «приходом в себя». Она снова вырубилась, свернувшись калачиком на прикроватном коврике.       Алиса снова проснулась уже в обед. После сна в позе креветки у кровати всё тело затекло, но голова, на удивление, болела уже меньше, чем ночью. Она осторожно встала и переместилась на кровать, где наконец-то смогла вытянуться в полный рост. Всё-таки небольшой коврик маловат для неё, чтобы полноценно на нём разместиться.       Под поясницей завибрировал телефон, брошенный на кровати ещё ночью. Алиса достала забытый гаджет и поднесла его к лицу. Новое сообщение. Да. Да-да, опять от него.       Чувствуя, как к горлу опять подкатывает комок, Алиса отложила телефон и на всякий случай отключила звук, чтобы лишний раз не давить себе на нервы.       Через несколько минут желудок отозвался недовольным голодным урчанием. Алиса не очень хотела есть, но нужно было закинуть в себя хоть что-то съедобное, чтобы не доводить измотанный организм ещё сильнее. С трудом встав на ноги, она потихоньку добралась до кухни. В холодильнике завалялась какая-то вчерашняя еда, и Алиса, не задумываясь, взяла перекус. Она не стала кипятить воду, так что слегка подсохшую еду разбавлял холодный перезаваренный чай.       Закончив с едой, Алиса откинулась на спинку стула, вновь возвращаясь мыслями к Йосту. Ей ужасно этого не хотелось, но ничего сделать с собой не могла. Но только не к тому Йосту, который стал ей «другом», а к тому, кем он был на самом деле. Эти мысли были невыносимы, ведь стоило воображению вновь нарисовать его образ, то глаза сразу начинали слезиться. А ведь они должны были встретиться уже послезавтра, но Алиса уже не хотела туда идти.       Ей нужно было чем-нибудь отвлечься. В квартире снова требовалась уборка, а не так давно Алиса начала новый дизайнерский проект, и его нужно было бы закончить побыстрее.       Бытовуха и работа — вот самый частый рецепт «заткнуть» свою боль. Работать до изнеможения, лишь бы не дать волю мыслям. Алиса прибегала к этому способу последние два года, поэтому не видела проблем в том, чтобы вернуться в знакомую колею.       Алиса отмыла всю квартиру, оставив разгром в ванной напоследок. В чистоте легче дышалось, а бытовая химия как будто смывала всю грязь с души. Полы в спальне и на кухне блестели, на кровати была свежее постельное бельё, а вся посуда на кухне была тщательно вымыта и просушена. И вот настала очередь ванной. Мыльные разводы на полу уже засохли липкими лужами, а косметика так и лежала разбросанная по углам. Но перед тем, как мыть плитку и собирать баночки, нужно было собрать осколки мыльницы.       Девушка присела на корточки и, вооружившись мусорным пакетом, начала собирать крупные осколки стекла. Они, как и плохие мысли, улетали в пакет, который скоро будет выброшен из дома. — Ай! — воскликнула Алиса.       Кривой осколок полоснул её по пальцам левой руки. Кровь закапала на пол мелкими каплями, оставляя на полу грязные разводы. Алиса тут же сунула раненную ладонь под струю холодной воды. Она хорошо избавляла от жгучей боли и давала возможность повнимательней рассмотреть ранку. Пострадало только три пальца, и Алиса потратила кучу времени, чтобы остановить кровь и аккуратно заклеить все пальцы. А для продолжения уборки она всё-таки вооружилась резиновыми перчатками.       После генеральной уборки Алиса приступила к своей работе. И это было действительно облегчением для неё. Больше не было никакой лжи, боли и разочарования, а только палитры цветов, фильтры и текстуры. Самозабвенно Алиса работала до глубокой ночи и оставила себе немного задач на завтра. Телефон так и лежал в стороне, девушка очень сильно сдерживала себя, чтобы ни разу к нему не притронуться. Она так и прикоснулось к нему перед сном и упала на кровать, погрузившись в беспокойный сон.       Следующий день начался не хуже предыдущего, но и не сильно лучше. Уже ничего не болело физически, но Алиса всё ещё была разбита и опустошена внутри.       Завтра. Всё должно было решиться завтра. Алиса решила не игнорировать встречу, не пропадать, оставив Йоста без объяснений. Она хотела прийти и разом высказать всё, что накопилось в ней. Высказать всё, что она думает о нём, его лжи и попытках притвориться «другом». А потом уйти. И главное не оборачиваться.       Закончив работу и отправив итоговый вариант заказчику, Алиса наконец-то разрешила себе в руки телефон. Сообщений накопилось… много. Но ей нужен был только один-единственный чат.       «Хей, ты как? Меня напрягает, что ты давно не отвечаешь. Всё в порядке? Завтра всё в силе?» — гласило последнее сообщение.       У Алисы внутри закипал гнев. Он издевается? Как он может спрашивать «всё ли в порядке»? Всё вообще не в порядке. Всё очень-очень плохо. От злобы Алису даже затрясло. Но сейчас было не время изливать свои эмоции.       «Всё хорошо. Завтра как договаривались.»       Коротко и сухо. Но это было всё, что Алиса сейчас могла выжать из себя, не срываясь на ругательства. Ответ её мало интересовал, ведь там будет очередной ответ в рамках его «образа». Пусть скажет ей всё в лицо.

***

Alien Blues — Vundabar

      Алиса пришла почти на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Хотела ещё раз обдумать свои слова и действия и дать себе фору. Может, самым лучшим вариантом было вообще не приходить? Стоит уйти прямо сейчас, не дожидаясь Йоста?       Крепкий и терпкий фильтр-кофе в небольшой чашке уже успел остыть. Алиса успела сделать всего пару глотков до того момента, как её снова начало тошнить. С тех пор напиток оставался нетронутым.       Йост опаздывал. Раньше бы Алиса не обратила на это никакого внимания, но сейчас каждая лишняя минута ожидания натягивала струны её нервов все сильнее и сильнее. Она не смотрела по сторонам, не рассматривала посетителей, всё её внимание сжалось в одну точку на стуле перед ней. Вот-вот должен прийти тот, с кем сегодня Алиса поставит жирную точку.       За её спиной прозвенел колокольчик, сигнализирующий о том, что в заведение кто-то зашёл. Алиса всеми фибрами души чувствовала, что знает, кто находится вне поля её зрения. Шаги. Немного размашистые, но твёрдые раздавались всё ближе и ближе. Алиса на миг зажмурилась и глубоко вдохнула.       — Привет, — раздалось прямо над ухом, а потом парень сел за столик, — Извини, что задержался. Там такое сейчас…       Йост не смог договорить. Стоило ему лишь на секунду взглянуть на Алису, то тут же понял: лёгкой беседы не будет. Она сидела напряжённая, бледная, прямо как в их первую встречу в баре.       — Алиса, — взволнованно произнёс Йост, — ты как себя чувствуешь?       Самый глупый вопрос из всех возможных вопросов. Алиса медленно подняла взгляд прямо на Йоста. И в её глазах читалось всё. Она узнала, она выяснила правду. Произошло то, чего Йост так сильно боялся. С этой секунды пошёл обратный отсчёт до того момента как всё закончится. Он может попытаться только смягчить удар, но он всё равно будет сокрушительным.       — Паршиво, — коротко ответила Алиса.       На её лице не отразилось ровным счётом ничего. Голос словно раздавался откуда-то из глубины. Глухой, немного хриплый и совершенно сломленный.       Йост не решался ничего сказать. Да и говорить то было нечего. Чтобы сейчас не сказала Алиса — она во всём будет права. Права в том, что он лжец, что притворялся, что использовал, что предал её доверие. Алиса молчала, только внимательно изучала его лицо. Йост был готов к ссоре, к крику, к вылитому прямо него кофе, но только не к такому тягучему и разрушительному молчанию.       — Ты мне соврал.       Где-то в отдалённом углу кофейни разбилась кружка. Обычно звук негромкий, но сейчас он оглушал. Примерно с таким же звуком сейчас на куски разлетелось доверие. Йост опустил взгляд. Руки. Ладони Алисы тряслись от мелкого тремора, а некоторые пальцы были заклеены белым пластырем. Что случилось?       Он снова посмотрел на неё. Алиса ждала. Ждала чёртового ответа. Любого. Оправдания, раскаяния, признания в своих ошибках. Злобы, агрессии, подтверждения самых худших опасений. Что угодно, лишь бы только не молчание.       — Да… — тихо ответил Йост.       Признание своих ошибок — первый шаг к прощению, ведь так? Так? Так?       — Зачем… — голос Алисы вдруг оборвался, и она положила ладонь себе на грудь, борясь со спазмом, — Зачем ты это всё делал?       Взгляд Йоста забегал вокруг. Чашка кофе. Руки. Глаза. Губы. Дышать стало тяжело. Скажи мне, что простишь, пожалуйста.       — Что ты хочешь услышать? — произнёс Йост, пряча глаза рукой.       — Правду.       Правда. А в чём она? В том, что он хотел притворится нормальным? В том, что вообще не рассчитывал на дальнейшее общение и пустил всё на самотёк? В том, что впервые за долгое время позволил себе понадеяться?       — Я не хотел тебе врать, честное слово, — признался он.       Руки Алисы сжались в кулаки. Её затрясло крупнее, но не от боли, а от клокочущей, разрушающей всё вокруг ярости. И самое страшное в том, что она имела на это право.       — Не хотел? — голос Алисы стал тверже, — Не хотел врать?!       Йост зажмурился. Каждое слово, каждый звук точно в цель. Надо подобрать слова. Плохие или хорошие, просто говори, черт возьми!       — Я просто хотел почувствовать себя нормальным, — правда, ничего кроме правды, — Если бы я сразу сказал, кто я на самом деле, ты бы ушла.       — Почувствовать себя нормальным? — повторила Алиса, отделяя каждое слово, — Ты просто… — она споткнулась в своей ярости, — использовал меня!       Всё так. Она полностью права. Он не должен был так поступать.       — Я не это имел ввиду! — воскликнул Йост, — Я был с тобой честен так, как не был ни с кем!       И не то что бы он был не прав. Он честно делился с ней своими эмоциями, переживаниями и мыслями. Действительно говорил с ней так, как не могу с другими людьми. Только вот этого было не достаточно. Фундамент, полностью заложенный на лжи, рухнул, задавив их обоих.       Алиса сидела неподвижно. Краски окончательно покинули её лицо, и теперь оно больше напоминало маску. Она не кричала, не плакала, не осыпала его ругательствами. Просто смотрела прямо на него. И Йост чувствовал, как под её взглядом обнажается вся ложь, вся его трусость и слабость. Молчание затягивалось и душило своими щупальцами обоих.       — Почему? — наконец-то произнесла Алиса.       Это прозвучало не так, как должно было. Без капли злости. Это была последняя, самая последняя просьба. Усталое и измождённое требование правды.       Йост сглотнул. В горле встал тягучий и плотный ком. Он пускал свои мерзкие длинные корни в лёгкие и куда-то глубже.       — Я не планировал… ничего этого, — каждое слово давалось ему с огромным трудом, — Думал, что ты просто выбросишь тот клочок бумаги, что забудешь меня утром. Потом думал — просто кофе, почему бы и нет. А потом… — его руки тоже сжались в кулаки, — я уже не мог остановиться.       Всего на мгновение Йост позволил себе поднять взгляд и тут же опустил, не выдержав того, что видел. В её глазах уже не было ни злости, ни ненависти. Только боль от предательства, отвращение к тому, кто успел стать очень значимым в её жизни. И страх.       — Я не хотел тебя обманывать, — это звучало слабо и фальшиво, но на большее Йост был уже не способен, — Каждую секунду я боялся, что ты посмотришь на меня так, как смотришь сейчас. Что в твоих глазах я увижу… этот ужас и отвращение.       Алиса зажмурилась, слушая его. Как точно, как филигранно он описал то, что прямо сейчас творилось у неё внутри.       Йост молчал, собираясь с силами для самого страшного признания. Она должна услышать это.       — И этот страх оказался сильнее. Сильнее всего. Сильнее здравого смысла и совести.       В конце он хотел добавить «прости». Но не смог. Это слово было абсолютно ничтожным и дешёвым для оправдания всей его лжи. Да и Йост понимал, что прощения он совсем не заслуживает.       Алиса слушала его внимательно, не пропуская ни одного его слова. Она впитывала каждое слово, каждую эмоцию. И молчала. Алиса не смотрела на него. Боялась, что если взглянет хотя бы на секунду, то передумает о своём решении.       Потом она медленно отодвинула от себя чашку уже с совершенно холодным кофе. Не резко, без намёка злость. Сама отказалась от того, что выбрала.       — Всё, — тихо произнесла Алиса. Это было сказано не ему. Это была констатация факта для самой себя.       С оглушительно громким звуком она отодвинула стул и поднялась, направляясь к выходу. Не оборачиваясь, не прощаясь, не говоря больше ничего.       Тело подорвалось быстрее, чем Йост успел сообразить. Он подался вслед за ней, рука сама рванулась вперёд, чтобы успеть зацепиться, задержать хотя бы на секундочку.       — Алиса, подожди… — его голос всё-таки окончательно сорвался.       Он не успел.       Рука замерла в нескольких сантиметрах от Алисы. Возможно, нужен был ещё один рывок, чтобы успеть. Но у Йоста уже не было сил ни на что. Он медленно опустил руку, глядя, как единственный настоящий человек в его жизни покидал его.       Она вышла из кофейни, и дверь закрылась за ней с тихим щелчком.       Йост обессилено опустился на стул, на котором буквально полминуты назад сидела Алиса, и ему казалось, что дурацкий предмет мебели ещё хранит тепло её присутствия.       Самый большой его страх стал реальностью и ударил ещё больнее, чем он того ожидал. Все слова, жесты, эмоции больше не имели смысла с этого момента. Хотя Йост в очередной обманывал себя. Они не имели смысла ровно с того момента, когда он впервые солгал.       Возможно, будь он чуть похрабрее, заплакал бы в ту же секунду. Или закричал. Или побежал вслед. Но всё это требовало хотя бы капельку смелости, которой у Йоста уже не было. Он остался сидеть на месте, глядя на почти полную чашку с остывшим кофе.       И он не знал, что в этот момент Алиса обернулась. Обещала себе не оборачиваться, но не сдержалась. Она не знала, что вообще ожидала увидеть. Алиса замерла всего на несколько секунд, смотря на кофейню, откуда вышла минуту назад. Но потом она тряхнула головой, прогоняя все не нужные мысли, и с новой силой устремилась прочь.