Неупокоенный в Эверморе

Шум. Голоса. Вспышки света. Руки, которые хватали его за плечи, поднимали, вели куда-то. Рико почти не сопротивлялся. Его сознание было затянуто густым, ватным туманом, сквозь который пробивался лишь один образ — пара глаз, одно голубое, одно белое, и та беззвучная улыбка в отражении. Его отвели в кабинет директора Эвермора. Говорили о чем-то серьезном, взволнованном. Слова долетали до него обрывками: «...несчастный случай...», «...самооборона...», «...полиция...», «...ваш отец уже в пути...». Рико молчал. Он сидел в глубоком кожаном кресле, уставившись в узор на персидском ковре. Его руки все еще дрожали, но внутри воцарилась странная, ледяная пустота. Он убил человека. Он, Рико Марияма, наследник клана, будущее японского экзи, переступил черту, о которой даже его отец всегда говорил с осторожностью. Не оставлять следов. Не создавать проблем. А он создал самую большую проблему из всех возможных. Но это осознание тонуло в другом, более жгучем и иррациональном страхе. Он видел его. Видел Нила стоящим. Не труп, а... призрак. Галлюцинацию? Следствие шока? Возможно. Но та улыбка, тот белый глаз — они ощущались слишком реально. Слишком осязаемо. — Марияма! — резкий голос директора вернул его к действительности. — Ты меня слышишь? Рико медленно поднял голову. Директор, мистер Аббермайс, выглядел постаревшим на десять лет. Его лицо было серым, осунувшимся. — Ты утверждаешь, что это была самооборона? Что Джостен напал на тебя? Рико кивнул, не в силах вымолвить слово. Ложь пришла сама собой, инстинктивно, как дыхание. Да, напал. Был скандал. Он защищался. Джостен поскользнулся, упал, ударился головой. Он не знал, что все зайдет так далеко. Ему не поверили. Он видел это по их лицам. Но доказательств не было. Только его слово против мертвого. И могущественная фамилия Марияма, которая уже работала на другом конце провода. Его отпустили в свою комнату под присмотром одного из тренеров. Комнату, разумеется, уже опечатали. По коридору сновали люди в униформе, говорили шепотом. Рико прошел в другую, гостевую спальню, выделенную ему на время разбирательства. Дверь закрылась, и он остался один. Тишина снова обрушилась на него, но теперь она была иной — настороженной, выжидающей. Он стоял посреди незнакомой комнаты, сжимая и разжимая кулаки. Он ждал. Ждал, что из угла выглянет бледное лицо, что в окне отразится нечто, чего не должно быть. Но ничего не происходило. Час. Два. Солнце уже поднялось над замком, заливая светом мрачные камни. За Рико приехал водитель отца. Молчаливый, невозмутимый японец, который лишь открыл перед ним дверь черного «Бентли». Рико сел на мягкое кожаное сиденье, чувствуя, как машина отъезжает от Эвермора. Он смотрел в окно на проплывающие заснеженные поля. Он был свободен. Скандал, конечно, будет, но отец все уладит. Все, как всегда. И тогда его взгляд упал на тонированное стекло окна. На его собственном отражении. И за его спиной, на заднем сиденье, сидел Нил. Рико ахнул и дернулся к дверной ручке, но та была заблокирована. Он обернулся. Заднее сиденье было пустым. Идеально чистым и пустым. Он снова посмотрел в окно. Призрак все еще был там. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, в той самой окровавленной форме. Его голова была повернута к окну, словно он тоже смотрел на пейзаж. Белый глаз был неподвижен, но второй, голубой, смотрел прямо на Рико. В отражении. — Уйди, — прошептал Рико, его голос сорвался. — Ты не настоящий. Призрак в отражении медленно повернул голову. Движение было плавным, почти неестественным. Его губы шевельнулись, и Рико услышал голос. Тихий, безжизненный, словно шелест высохших листьев. Он звучал не с заднего сиденья, а прямо у него в голове. «Почему ты не остановился, Рико?» Рико сжал виски пальцами. «Уйди! Ты мертв! Я тебя уб...» Он не посмел договорить. «Убил?» — голос в его голове прозвучал почти насмешливо. «Да. Я знаю. Я помню. Я помню все. Каждый удар. Каждое слово. Ты кричал, что сделаешь из меня послушного ворона. Но посмотри на меня теперь. Разве я послушен?» Призрак в отражении улыбнулся. Та же улыбка, что и в комнате. Беззубая, печальная и жуткая. — Что ты от меня хочешь? — выдавил Рико, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия и страха. — Мщения? Нил в отражении покачал головой. Капля крови скатилась с его виска и исчезла в вороте формы. «Я не знаю, чего я хочу. Я просто... здесь. С тобой. Ты мой якорь, Рико. Тот, кто меня держит. Или я твой кошмар? Не знаю. Еще не решил». Машина плавно затормозила перед особняком Марияма. Водитель вышел, чтобы открыть дверь. Призрак в окне начал таять, расплываться, как дым. «Не скучай без меня,» — прошептал голос и растаял окончательно. Дверь открылась. На пороге дома стоял Кенго Марияма. Его лицо было высечено из камня. Без единой эмоции. Он окинул сына холодным, оценивающим взглядом. — Войди, — произнес он ровным тоном. — Нам есть о чем поговорить. Рико, все еще дрожа, выбрался из машины. Он бросил последний взгляд на темное стекло окна. Там было только его собственное, искаженное страхом отражение. Но он знал. Он знал, что это ненадолго. Игра только начиналась. И правила теперь устанавливал не он.