Неупокоенный в Эверморе

Тишина, воцарившаяся после его бунта, была зловещей. Кенго не появлялся. Тренеры приходили и уходили, не встречаясь с ним взглядом. Рико чувствовал себя как в эпицентре бури — пока неестественно спокойно, но каждый нерв был натянут в ожидании удара. Он знал отца. Тот не простил бы открытого неповиновения. Просто его ответ будет не мгновенным и эмоциональным, а выверенным и безжалостным. Именно эта мысль и привела его к решению, которое еще неделю назад показалось бы ему немыслимым. Ему нужен был союзник. Не призрачный, а живой. Кто-то извне. Кто-то, у кого была своя причина ненавидеть Кенго Марияму. Он дождался ночи. Включил старый, заброшенный ноутбук, который нашел в глубине шкафа — вероятно, его забыли там при «зачистке» его комнаты от средств связи. С огромным трудом, используя украденный у тренера пароль от гостевой Wi-Fi сети, он получил доступ в интернет. Его пальцы дрожали, когда он набирал имя в поисковой строке. Жан Моро. Бывший одноклубник. Защитник «Воронов». Угрюмый, несговорчивый, но честный игрок. Тот, кто всегда смотрел на методы Кенго с молчаливым осуждением. Тот, кто, как и Кевин, мог бы уйти, но остался — по своим причинам. Рико нашел его профиль в социальной сети. Он не был уверен, что Жан вообще пользуется им, но другой зацепки не было. Он создал фейковый аккаунт и написал сообщение, стараясь быть максимально лаконичным и нераскрываемым. «Жан. Это Рико Марияма. Мне нужна твоя помощь. Это касается Нила Джостена и моего отца. Если ты получишь это, ответь. Один раз. Я больше не смогу выйти на связь». Он отправил сообщение и выключил ноутбук, сердце его бешено колотилось. Это была безумная авантюра. Жан мог проигнорировать его. Мог показать сообщение отцу. Мог решить, что это ловушка. Прошло два дня. Надежда таяла с каждым часом. Рико почти смирился с провалом, когда ночью его телефон (старая, «глупая» модель, которую он использовал как будильник и которую почему-то не конфисковали) завибрировал с незнакомого номера. Сообщение было коротким: «Говори». Рико глубоко вздохнул. Он украдкой пробрался в ванную, включил воду, чтобы заглушить звук, и набрал номер. — Жан? — прошептал он. — Марияма, — голос на том конце был низким, безэмоциональным. — Твое сообщение... это шутка? — Нет. Слушай, у меня мало времени. Отец планирует нечто против «Лис». Против Кевина. Я не могу позволить этому случиться. На той стороне повисло молчание. —И что ты хочешь от меня? Ты же его правая рука. — Больше нет, — голос Рико дрогнул. — Он... он перешел черту. С Нилом. И теперь переходит ее с «Лисами». Мне нужна информация. Нужно, чтобы кто-то в команде знал правду. Чтобы был готов. — Правду? — Жан фыркнул. — Какая правда? Той, что ты убил Джостена? Слова жгли, но Рико принял удар. —Да. И той, что мой отец покрыл это. И той, что теперь он готов на все, чтобы сохранить контроль. Он боится. И это делает его опасным. Снова пауза. Более долгая. —Почему я должен тебе верить? Ты мог бы сказать все это раньше. — Потому что я... — Рико замялся, подбирая слова. — Потому что я видел его. Нила. До сих пор вижу. Гробовая тишина в трубке. Рико почти решил, что Жан положил трубку. — Ты... что? — наконец прозвучал голос, полный недоверия и чего-то еще... страха? — Он здесь, Жан, — тихо сказал Рико. Он знал, как это звучит. Но это была его единственная валюта. Его единственное доказательство того, что он говорит правду. — Он призрак. И он... он не уйдет, пока все не закончится. Пока не будет какой-то справедливости. Он не ожидал, что Жан поверит в призраков. Он ожидал, что тот повесит трубку. Но вместо этого послышался тяжелый вздох. — Черт возьми, Марияма... Ладно. Допустим, я тебе верю. Что ты предлагаешь? — Будь моими глазами и ушами в команде, — быстро сказал Рико. — Отец изолировал меня. Я не знаю, что он замышляет. Если узнаешь что-то... что-то о «Лисах», о Кевине... попробуй предупредить их. Анонимно. И... будь готов. — К чему? — К тому, что ему может прийти в голову. К саботажу. К подлости. К чему угодно. И если... если со мной что-то случится... — Рико сглотнул. — Кто-то должен знать правду. Всю правду. Жан долго молчал. —Хорошо, — наконец сказал он. — Я буду слушать. Но это не делает нас друзьями, Марияма. Никогда. — Я не прошу дружбы, — ответил Рико. — Я прошу шанса. Хоть какого-то. — Ты его получил. Больше не звони на этот номер. Я свяжусь с тобой, если что-то узнаю. Связь прервалась. Рико стоял в ванной, прислонившись к стене, и дрожал от нервного истощения. Он сделал это. Он нашел союзника. Странного, недоверчивого, но... союзника. Он вышел из ванной и замер. Нил стоял посреди комнаты. Он не был прозрачным. Его очертания были четкими, почти живыми. Он смотрел на Рико, и в его голубом глазу горел странный огонь — смесь гордости, тревоги и чего-то невыразимого. «Жан Моро,» — произнес он, и в его голосе слышалось легкое недоумение. «Ты позвонил Жану Моро». — Да, — кивнул Рико. — У нас не было другого выбора. Мне нужен был кто-то... живой. Нил медленно покачал головой, и на его губах дрогнуло подобие улыбки. «Это... безумно. И очень храбро. Жан... он ненавидит тебя. Почти так же, как ненавидел меня в начале». — Но он честный, — сказал Рико. — И он ненавидит отца. Этого пока достаточно. Он подошел к призраку. Холод, исходящий от него, был уже не таким пронизывающим. Он был... привычным. Почти успокаивающим. — Ты... одобряешь? — спросил он. Нил посмотрел на него, и его взгляд стал серьезным. «Одобряю ли я то, что ты втягиваешь еще одного человека в наш кошмар? Нет. Но... я одобряю то, что ты борешься. Что ты ищешь выход. Даже если для этого приходится звонить своему врагу». Он сделал шаг вперед. На этот раз Рико не почувствовал усиления холода. «Ты растешь, Рико. И я... я горжусь тобой». Эти слова, сказанные призраком, прозвучали для Рико громче любых похвал отца. Он улыбнулся, горькой, усталой улыбкой. Они стояли друг напротив друга — наследник клана, его призрачный пленник и бывший враг, ставший их единственной нитью к внешнему миру. Это был странный, хрупкий альянс, построенный на ненависти, вине и отчаянии. Но это был альянс. И в войне, которую вел Кенго Марияма, даже самого хрупкого союза было достаточно, чтобы изменить расстановку сил. Игра вступила в новую фазу. И на кону были уже не только их с Нилом души, но и судьбы всех, кого касалась тень «Воронов».