Слабая надежда оборвалась.

Дни сливались в один бесконечный, давящий марафон. Он ходил по выжженным следам воспоминаний, каждый уголок, каждая тень напоминала ему о Кулкиде. Бесконечные поиски, отчаянные призывы, бессмысленные скитания по лабиринтам собственной памяти ,всё было напрасно. Глаза его за розовыми очками, обычно острые и цепкие, теперь были затуманены усталостью и глубокой, непроходящей тоской. Его обычно аккуратная причёска растрепалась, непокорными прядями отражая внутренний хаос. Он понимал: Кулкид не вернётся. Никогда. Это осознание было тяжёлым, словно свинцовым грузом, опустившимся на его плечи. Обессилевший, он медленно подошёл к старому дивану, обтянутому потрёпанной тканью, единственному островку покоя в его опустошённом мире. Каждое движение давалось с трудом. Его ладони дрожали, сжимаясь воедино. Он опустился на него, чувствуя, как диван прогибается под его весом. Взгляд его был пуст, но внутри кипело решение, холодное и окончательное. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, собирая остатки воли. Мысленно, со всей силой, что ещё оставалась в нём, он призвал C00lgui. Воздух вокруг него сгустился, затрещал, и в пространстве, где не было ничего, кроме отчаяния, материализовалось нечто , что было как тусклое, но ощутимое. Перед его внутренним взором возник образ, а затем и в руке его был холодный, металлический пистолет. Он не дрогнул. Не было ни страха, ни колебаний. Лишь безграничная усталость и желание прекратить эту боль. Одним решительным движением, в одно мгновение, он оборвал нить. Резкий провал. Темнота. Небытие. Затем пробуждение, не похожее ни на одно из предыдущих. Он не видел ничего, лишь плотный, непроглядный мрак, обволакивающий его со всех сторон. Было тихо, так тихо, что он мог слышать стук собственного сердца, или то, что ему казалось сердцем. И тогда, сквозь эту непроглядную вуаль, он услышал голос. Тонкий, детский, до боли знакомый, пропитанный теплом и нежностью, о которой он думал, что забыл навсегда. "Пап?" Слова эхом отозвались в пустоте, а затем и в самой душе его. Он резко распахнул глаза, хотя и не мог понять, что именно он видел. Постепенно мрак стал рассеиваться, нежным светом вырисовывая очертания. И там, прямо перед ним, стоял тот, кого он искал. Маленький, ярко-красный, с озорными рожками и хвостиком, он смотрел на него своими большими, невинными глазами. Кулкид! Это был его ребёнок, тот, кого он оплакивал, кого он отчаянно пытался вернуть. Вся усталость, вся боль, весь ужас последних дней слетели с него в один миг. Не веря своим глазам, он рванулся к нему, словно в забытьи. -Кулкид! Мой сын! Ты вернулся! Вырвалось из его груди хриплым шёпотом, полным ликующей радости и облегчения. Он подбежал, схватил того маленького дьяволёнка в свои объятия, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что тот снова растворится в воздухе. Зарылся лицом в мягкую, тёплую макушку, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. Он смеялся и плакал одновременно, безмерно радуясь, что тот, кого он считал потерянным навсегда, наконец-то снова рядом с ним. Его руки гладили маленькую спинку, его сердце стучало в унисон с давно забытой мелодией счастья. Но внезапно Кулкид слегка отстранился, совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть ему в глаза. В его детских глазах не было упрека, только тихая, пустая печаль. -Пап... ты умер. Сказал он мягко, почти шёпотом: -А я... я только твоё воображение. Мир вокруг 007n7 снова пошатнулся, но на этот раз , это не от отчаяния, а от пронзительной правды.. Он почувствовал, как рад ость медленно сменяется леденящим осознанием. Слова Кулкида были словно острые осколки, пронзающие его сердце. Тот, кого он держал в объятиях, кого он так отчаянно желал, был лишь фантомом, порождением его собственного умирающего сознания. Его счастье было мимолетным, а обретённый ребёнок , был лишь последним даром ему от его собственного разума. Он умер. И Кулкид, его любимый Кулкид, был лишь прощальным видением. Боль снова подступила, но на этот раз он не пытался от неё убежать. Он крепче обнял того, кого так любил, чувствуя, как хрупкое тело его ребёнка чуть меркнет в его руках. Он осознавал, что это долго не продлится. Это последние мгновения, последнее прикосновение к тому, кого он больше никогда не увидит по-настоящему. Он решил не тратить ни секунды на горечь или отрицание. Вместо этого, он просто прижал Кулкида к себе ещё крепче, закрывая глаза. Он решил провести эти последние, драгоценные минуты с воображаемым Кулкидом, с тем, кого он помнил, с тем, кого он любил всем своим существом, пока эта хрупкая иллюзия не растает окончательно, унося его в последний, вечный покой: -Тогда, могу я провести с тобой эти последние минуты? -Конечно..- прошептал детский голос. -Как прошёл твой день?.. -Хорошо, я хорошо провёл хорошо этот день.. -Да?.. -Да. Этот день был великолепный, Отец..- Тьма сгущается и остатки памяти обрываются насовсем..