Исцеляющие

В зале для общих практик сегодня как никогда тихо, даже немного давяще, хотя Чана никогда раньше не смущали взгляды парней, направленные на него во время танца. Обычно такие взгляды пускали по коже приятные мурашки, заставляя работать ещё усерднее, потому что в чужих глазах, которые Бан так отчётливо видел в отражении зеркала перед собой, всегда слишком ясно видна гордость. Сегодня, впрочем, она тоже есть, однако почему-то, это непривычно отвлекает, не даёт сосредоточиться, а его личная тренировка продолжается уже несколько часов, и Чан правда не понимает, почему парни всё ещё здесь, когда уже давно могли бы быть дома. Когда Бану сказали, что ему предстоит танцевать с настоящей катаной, он был мягко говоря взволнован. Он даже не надеялся на то, что обращение с таким оружием обойдётся ему легко и без травм, однако правда оказался не достаточно готов к их наличию. Через несколько дней, когда они будут выступать перед президентом, всё должно пройти идеально, но сейчас, когда он один на один с собой и острым железом в руках, можно ошибаться, от неосторожности причиняя себе боль. Для Чана это оказалось труднее, чем он думал. Наверное, именно поэтому мемберы остались здесь, чтобы проследить за тем, что он будет в порядке. Сосредоточиться всё ещё немного сложно, и Чан делает глубокий вздох, будто пытаясь отогнать все мысли. Руки уже немного ноют, потому что катана довольно тяжёлая, а парень прогнал свою часть уже раз десять точно, ни один из которых не был идеальным в глазах внутреннего перфекциониста. Хотелось изящнее, естественнее, но одновременно с этим так хотелось домой в постель, потому что время уже перевалило за девять вечера. К тому же, чувство, что из-за него мемберы всё ещё торчат здесь, неприятно клубилось где-то внутри, слишком отвлекая. Хотя те сидят и не возмущаются, даже не говорят ничего почти, лишь временами тихонько перешёптываясь между собой. Они развалились кто на диване, кто на полу или друг на друге, и выглядят так, будто им определённо не хватает места, однако никто не пытается двигаться. Они явно наслаждаются такой близостью. Парни будто знают, что сейчас любое слово или комментарий отвлечёт ещё больше, и хотя Бан собирался несколько раз сказать о том, что их взгляды отвлекают не меньше, но в итоге просто промолчал, потому что такое внимание ещё и немного утешает. Очередное неосторожное движение сопровождается тихим шипением и Чан почти выпускает катану из рук, однако в последний момент хватает её крепче, наблюдая, как холодное железо немного пачкается красным. Это уже не в первый раз, именно поэтому его футболка тоже испачкана красными следами, хотя их и не сильно видно, потому что она чёрная. Бан смотрит на неглубокий порез, из которого капелька крови уже медленно стекает по пальцу, и вдруг чувствует лёгкую тошноту, потому что не то, чтобы боится, просто неприятно, даже мерзко до жути. — Позволь мне — раздается рядом, и катана всё же пропадает из рук. Пальцы Минхо осторожные, немного шершавые из-за постоянных тренировок. Они гладят пластыри, что плотно заклеивают прошлые ранки, одновременно в этим стирая кровь маленькой ваткой, пропитанной перекисью, которую Ли держит в руках с самого первого пореза старшего. Чан немного шипит, потому что ранка пощипывает и пенится, и всё ещё не может проглотить настойчивый ком, что застрял где-то в горле при виде собственной крови. Кажется, на секунду голова становится очень мутной, но прикосновение чужих пальцев к щеке заземляет, помогая вернуть трезвость мыслей. — Эй, не смотри — Минхо настойчиво отворачивает чужое лицо в сторону, после продолжая колдовать над ранкой, как делал и со всеми предыдущими — я позабочусь о тебе. Лицо старшего ладонями тут же обхватывает Феликс. Его кожа мягкая и тёплая, а пальцы нежно поглаживают побледневшие щёки, пока Чан просто смотрит в его глаза, не в силах отвести взгляд. Младший улыбается: проходится любовно взглядом по всему лицу напротив, стирает большим пальцем с виска капельку пота, а после целует мягко и коротко в губы, заставив Бана на секунду потеряться совсем, напрочь забыв о боли в раненом пальце. — Ты хорошо справляешься, Чанни — шепчет Феликс в самые губы, после оставляя ещё один быстрый чмок. Минхо тем временем заклеивает ранку пластырем, которые тоже держал под рукой с момента первого пореза, и целует сверху, коротко улыбаясь на взгляд старшего. Чан выглядел намного более удивлённым, когда Ли сделал это в первый раз, но сейчас, после пятого пластыря, всё равно смотрит так, будто увидел минимум чудо. Они оба краснеют: Чан щеками от такого внимания, потому что смущается жутко, Минхо — кончиками ушей, потому что не привык проявлять его вот так, но сейчас просто не хочет по-другому. Бан замечает, что катана лежит на полу, и это расстояние сейчас кажется таким большим, хотя он бы легко преодолел его за пару шагов. Если честно, это делать не хочется совсем — охота лишь собраться, выйти из агентства и дойти до дома, чтобы принять душ и наконец поесть. Мемберы тоже выглядят как беспорядок: растрёпанные и уставшие, с пятнами пота, что всё ещё видны на одежде, однако их взгляды, что пристально, не отрываясь наблюдают за ними троими, все как один искрят заботой, волнением и теплотой. Чан смотрит на лицо каждого из них, на секунду встречаясь взглядами. По коже мурашки бегут, но сейчас приятные, щекотные немного даже, и так хочется обнять каждого, выразив молчаливую благодарность за то, что не спрашивая остались. Каждый из них придаёт Бану столько уверенности, столько сил делать каждый день так много всего: выступать, писать, создавать, любить, дышать, что он правда никогда не сможет в полной мере выразить свои чувства по отношению к ним. Но, кажется, эти парни и так всё знают. — Поехали домой, хён — тихо говорит Минхо, переплетая пальцы с чужими искалеченными и мягко поглаживая пластыри — ты хорошо поработал сегодня. Бан лишь смотрит на него. Просто смотрит, потому что не знает, что именно хочет сказать или сделать. Он определенно закончит на сегодня, потому что нет смысла дальше пытаться выдавить из себя больше, чем его тело может за один день. Чан чувствует, как слегка подрагивают руки от напряжения, как голова чуть тяжелеет, а глаза болят то ли от яркого света ламп, то ли от чего-то ещё. Мысль поехать домой кажется сейчас самой лучшей, однако на её место приходит другая, но прежде, чем Бан успевает её озвучить, Феликс притягивает его к себе, заключая в крепкие объятия. Одна его ладонь зарывается во влажные от пота волосы старшего на затылке, вторая поглаживает по лопатке мягко, а губы оставляют лёгкий поцелуй на скуле прежде, чем Ли настойчиво притягивает лицо парня к своей шее. И либо Ёнбок умеет читать мысли, либо они действительно знают друг друга настолько хорошо. Довольно скоро Чан чувствует, как остальные приходят в движение. Минхо тот, кто обнимает следом за Феликсом, пристроившись со спины и подбородком немного давя на плечо. Его руки протискиваются между младшим и животом Бана, обнимая крепко, и поглаживают по прессу сквозь ткань футболки. Старший чувствует его дыхание, его сердцебиение лопаткой ощущает, и это действительно так сильно утешает и помогает расслабиться. Шаги в тишине зала отдаются эхом от стен, однако стихают довольно быстро, когда мемберы замирают рядом, пытаясь пристроиться к обятиям, при этом толкаясь и шикая друг на друга. Чан улыбается Феликсу в шею, всё ещё не отрываясь от нее и держа глаза закрытыми, однако с уверенностью может сказать, чьи руки его касаются и кто где стоит. Хёнджин за Феликсом — он касается макушки Бана, немного треплет по волосам, а после спускает ладонь к плечу, оставляя её там. Чонин и Сынмин прилипают по бокам от старшего, обнимая длинными руками всех, до кого дотягиваются. Чанбин за Минхо — прижимается к его спине, отчего Ли ворчит немного, а Хан делает тоже самое с Хваном, устроив голову у него на плече. Это немного напоминает беспорядок, потому что кто-то толкается, не в силах стоять спокойно, кто-то щекочет немного, щипает, целует, трогает не стесняясь, заставляя то вздрогнуть, то взвизгнуть, то дёрнуться. Они все молчат, однако Хан шумно дышит в шею Хёнджина, отчего тот тихо хихикает, потому что щекотно, Чонин вдруг чихает, а потом ещё раз, и Чанбин шепчет ему мягкое: «Будь здоров, фенек», а Сынмин шикает на Минхо за то, что тот пытается пробраться пальцами под его футболку, пока Феликс просто качает головой едва заметно, с усмешкой наблюдая за ними. А Чан просто здесь. Просто молчит, просто жмётся ближе, просто слушает их. Он просто есть, но сейчас не хочется ничего больше — ни говорить, ни двигаться, ни думать. Скоро Сынмин улетает в Милан. Сейчас они вообще один за одним будут улетать-прилетать, аж репортёров жалко, что бегают в аэропорту. Чан вдруг думает о том, что уже скучает. Потому что каждый раз, когда кто-то из мемберов отправляется на личное расписание в другую страну, даже в другой город — для Бана это ощущается тяжело. Будто что-то очень ценное оторвали, и эта потеря сильно давит на сердце, вызывая боль и желание держать чат с мембером открытым, чтобы не пропустить ни одного сообщения. В такие моменты Чан пишет чаще обычного: спрашивает как дела, как погода, отправляет какие-то милые стикеры, на которые у каждого из парней реакция своя — от кривлянья до ответного стикера с сердечком. В такие дни Бан запирается в студии, потому что за работой легче переживать разлуку. Он правда не понимает, почему всё ощущает так сильно — за столько лет каждый из них уже научился переживать такие моменты, потому что это просто часть работы, часть их жизни, а о тоске можно просто написать или сказать лично при следующей встрече, обняв крепко, до боли в рёбрах, но Чан просто такой, и к этому тоже все привыкли — именно поэтому стараются писать старшему чаще, когда где-то далеко находятся, звонить, чтобы родной голос услышать — утешить и самим утешиться — а ещё вытаскивать из студии в моменты, когда он начинает теряться в нахлынувшей печали. Эта неделя мод будет для него настоящим испытанием. Возможно, он напишет несколько песен, пока будет торчать в студии, в попытках скучать чуть меньше, пока кто-нибудь из парней не вытащит его, за шкирку притащив в свою постель. Бан вдруг думает, что не хочет отпускать их хотя бы сейчас. — Пожалуйста, не уходите сегодня… — Конечно, Чанни. Мы останемся с тобой. Сейчас Чан просто хочется быть в порядке. Мемберы сами позаботятся о том, чтобы исцелить его.