Пара

      От сигареты в пальцах разливалось тепло. Ещё теплее было бы в общаге, в которой только-только дали отопление, под тяжёлым одеялом и с закрытыми глазами, но после окна стояла бжд, на которой отмечают. Поэтому София была здесь.       На улице, под осенним холодным ветром.                    — От тебя воняет, — Цэригма поморщилась, но остановилась рядом. Высокая сильная фигура. Скорее воинка, чем целительница.       Ученица третьего курса иркутского НИТУ, если говорить о реальности.       — Не хочешь дойти до столовой? — София кивнула головой в сторону толпы. Толпа текла, как заведено, в сторону автобусной остановки, магнита и столовой.       – Я не настолько богата, помилуй, – Цэригма покачала головой.       Дома ждали макароны с фаршем, но до дома ещё четыре часа. София улыбнулась, затушила сигарету и потянулась. Она поправила темные волосы Цэригмы: пропавшие табаком пальцы потянули роскошные локоны, а после убрали под шапку, освободив лицо. Цэригма только благодарно улыбнулась.       – Моя дорогая, я плачу, – в другой вселенной она бы оплатила вино доброй друидке-целительнице, в этой – пюре с котлетой.       В столовой было шумно, и от этого шума в голове разливалась боль. Ещё было тепло, и от этого с щёк сбегал лёгкий румянец: но даже так, даже без розоватых щек, Цэригма в расстегнутой куртке, с волосами, не скованными уже шапкой, а раскинувшимися водопадом по её спине и плечам, была красивой. На самом деле, она была красива даже в бессонные ночи сессий, когда под глазами синяки и очки уже не спасают от слез.       – Что они пишут? – София спросила, когда Цэригма       положила телефон экраном вниз и таки проглотила ложку пюре, которую подняла ещё минуту назад.       — Делят темы от Кирсанова. Я сказала, что мы взяли пятую.       — О, так мы работаем в паре? — София толкнула пальцем ладонь Цэригмы. Девушка только переплела их пальцы.       Кольца, звякнув, столкнулись. Каменные, под цвет глаз девушек. Купленные на далеком первом курсе. Родные сердцу. София рассмеялась, когда Цэригма отдернула руку и принялась оглядывать кольцо.       — Аккуратнее, мне его вообще-то возлюбленная подарила, — Цэригма шутливо закатила глаза. София испытала желание высунуть язык.       Они вообще-то взрослые.       Они одновременно потянулись к чайнику, чтобы долить себе в стаканы спасительную согревающую жидкость (не алкоголь, хотя София бы совершенно не отказалась — пару бжд на трезвый рассудок высидеть нереально). Церигма зацепилась кольцом за ручку чайника, и оно снова звякнуло.       — Не ценишь ты мои подарки, — и она снова рассмеялись. Громко и звонко, как могут двадцатилетние студентки в октябре, когда до сессии ещё далеко и никаких забот: только успеть взять хорошую тему с любимой девушкой.       На них шикнула бабушка, сидящая рядом, но девушки ничего ей не ответили. Они были молоды и влюблены, и, черт возьми, столовые рядом с вузом для того и нужны, чтобы громком смеяться.