Никаких баллов Гриффиндору!

— Ты был плохим мальчиком, Северус, — говорит Минерва, поигрывая хлыстом с шлепком в виде головы гриффиндорского льва. Хлыст самый обычный, волшебный: если есть необходимость, то не будет оставлять следов, но они договорились, что без следов и смысла нет. Этим своим обычным строгим тоном хогвартского профессора Минерва перечисляет прегрешения Снейпа, и Снейп невольно улыбается: как же она здорово входит в роль! А как она хороша с распущенными волосами и в мантии на голое тело, из-под которой видна ее красивая грудь и часть узкого бедра. Да уж, ему повезло с госпожой. Первый удар она наносит без предупреждения, это обговорено. Госпожа проверяет плохого мальчика на прочность. Второй удар уже увереннее, затем следует третий, седьмой. Должно быть, на ягодицах Снейпа уже появились отметины от хлыста, он чувствует эту сладкую боль. И дальше… ничего не происходит. — Все в порядке? Минерва обеспокоенно склоняется над ним. — Продолжайте, госпожа, — чуть хрипло отзывается он. — Гриффиндор не получит от меня ни единого балла, не надейтесь. Он говорит так вовсе не потому, что Минерва выбрала такое поражающее воображение стоп-слово, как «двадцать баллов Гриффиндору». А потому что Минерва восхитительна, она блестяще орудует хлыстом, зачем она остановилась? Минерва немедленно возвращается в роль. В ее голосе больше не слышно беспокойства. — Считай удары, Северус. И он считает. Когда он доходит до двадцати, ягодицы горят огнем, а член стоит. Госпожа дает ему передышку, и, он уверен, — не даст ему кончить. — Я не ослышалась? Ты сказал: двадцать баллов Гриффиндору? — Нет, госпожа. Я слишком плохой, мне жаль для вашего факультета и одного балла! Волосы свесились ему на лицо, и он не видит Минерву, но чувствует, как она улыбается. И снова опускается хлыст.