Краш-синдром

      — Если у вас постоянно есть вопросы, Райдер, вам в первую очередь следует задуматься, правильную ли профессию вы выбрали, — сказал Тео, ступив на поляну.       Мелисса не сразу узнала его. Того Тео, которого она когда-то знала, больше не существовало.       Теперь это был взрослый, раздавшийся в плечах мужчина с цепким взглядом и лукавой усмешкой. Отросшая светлая — почти белая — чёлка падала на глаза, и Тео чуть ли не каждую минуту отодвигал её в сторону.       Мелисса смутилась. Она никак не могла поверить в то, что этот человек когда-то был несчастным нелюдимым мальчиком, которого она взяла под свою защиту.       Которого поклялась защищать. Которому дала обещание.       Только глаза Тео остались прежними: холодными, не выражающими ни единой эмоции. Даже когда их взгляды встретились, она ничего в них не увидела.       — Тебе определённо нужно было пойти в детективы, — улыбнулся Тео, подойдя ближе.       Райдер, не сказав больше ни слова, удалился. Штефен склонил голову в безмолвном приветствии.       Мелисса почувствовала себя неуютно. Переступив с ноги на ногу, она молча протянула Тео окровавленную фотографию, но он даже не взглянул на неё.       — Там есть что-то ещё, — повторил он слова Штефена. — Это что-то нужно достать.       — Как прикажете, шеф, — эхом отозвалась Мелисса.       Она никак не могла понять, что чувствует в данный момент. За все годы, что они не виделись, Тео окончательно стал чужим. Новым человеком, с которым она не хотела иметь ничего общего.       Руки дрожали. Она снова склонилась над телом Феликса, аккуратно повернула его голову и развела края раны в стороны. Она догадывалась, что делать это наверняка не стоит, но её никто не остановил.       С большим трудом ей удалось вытащить сложенный в несколько раз листок бумаги. Тео наблюдал за ней, возвышаясь рядом, как каменное изваяние.       — Кажется, это какой-то адрес…       Буквы расплывались перед глазами, не желая складываться в картинку. Прищурившись, Мелисса подскочила на месте.       — Что там? — спокойно спросил Тео.       — Приют… — прошептала она и, повернувшись к нему, сказала чуть громче: — Это адрес нашего приюта.

      ***

         — Больше всего я боюсь, что ты останешься одна, — говорит он.         — Вряд ли. — Она пожимает плечами.         — Ну и кто, как ты считаешь, сможет тебя защитить? — Он морщится. — Лео? Он придурок. Тео? Ты сама его постоянно защищаешь. Лекс? Он вообще мёртв. Или…         Он замолкает и внимательно смотрит на неё. В глубине его глаз она замечает недоверие.         — Да ну, — говорит он и смеётся. — Эйвери? Думаешь, он останется?         — Ничего я не думаю! — слёзно восклицает она. — И знаю, что он не останется! Свалит вместе с тобой как миленький! Вас же не оторвать друг от друга!         Она отворачивается, выдирает ладонь из его руки и всхлипывает.         Он хохочет в голос и ударяет по хрустнувшему проигрывателю. Она вздрагивает от громкого звука и сжимается в комок.         Минуту назад ей хотелось, чтобы они как можно дольше оставались в этой комнате вдвоём. Теперь ей хочется уйти.         — Откуда ты знаешь? — шипит он. — Ты и представить не можешь, что у него на душе. Мнимая свобода ему не нужна. Если он и решит уйти, то только на тот свет.         Она вскакивает и возмущённо кричит:         — Ну уж нет! Я ему не позволю! Я не дам ему себя убить!         Он тоже поднимается и, оттолкнув её к стене, угрожающе нависает над ней.         — Ты ни хера не понимаешь. — Он чётко проговаривает каждое слово, глядя ей прямо в глаза. — Ты всё испортишь. Если ты к нему полезешь, ты только быстрее доведёшь его до края.         Она беззвучно плачет.         — Можешь испортить жизнь Тео, Лео или самой себе, — говорит он. — Но не Эйвери. Не смей лезть к нему без моего разрешения.         Она вырывается, отбегает в сторону и снова кричит:         — Может, это ты ничего не понимаешь!         Он поправляет проигрыватель и прислушивается.         Гнев придаёт ей сил.         — Может, это ты портишь мою жизнь! — припечатывает она.         Она не сразу понимает, что он тоже плачет.

      ***

         Всякий раз, вспоминая приют, Мелисса думала о Лексе.          Он — один из нормальных спонсоров приюта, решительный и амбициозный обладатель огромного наследства — был единственным светлом пятном в непроглядном мраке. Он опекал несчастных сирот во всей стране, и они платили ему искренней любовью, потому что он один знал, как найти подход к каждому из них.          Лекс во многом повлиял на неё. И хоть немного, но помог разобраться в себе.          Ему всегда удавалось решить все конфликты между воспитанниками таким образом, что враждующие стороны становились чуть ли не друзьями. Пока он был жив, Лео не так часто задирал Тео, а иногда даже помогал ему.          Серебряный перстень, который Мелисса носила до сих пор, когда-то принадлежал Лексу. Он подарил его ей — просто так, потому что хотел её порадовать.          И именно Лекс первым узнал, что творится в приюте. И совершил ошибку, пригрозив руководству, что обратится в полицию.          Уйти ему не дали. Накинулись, оттащили в подвал. И убили.          Мелисса сглотнула. Её разум услужливо стёр из памяти детали убийства Лекса, а сейчас… Сейчас она вспомнила, словно адрес приюта, написанный на окровавленной бумажке, по неизвестной причине послужил триггером.           Она отчётливо увидела перед собой испуганные глаза Лекса, брызжущую из его разрезанного горла кровь и…          И нож в собственной ладони.         — Ты вспоминаешь Лекса, — неожиданно сказал Тео, тронув Мелиссу за плечо.          Она сжала кулаки и отстранилась.          — Я постоянно всех вспоминаю.          Тео смерил безразличным взглядом взмыленных полицейских, носящихся туда-сюда между машинами.          — Я знаю.          Мелисса прищурилась, намереваясь задать ему очевидный вопрос, но её прервал Штефен:          — Поедешь с нами?          — В… В приют?          — Нет. — Штефен махнул рукой в неопределённом направлении. — Мы возвращаемся в офис. Там можно пообедать и отдохнуть. А если тебе есть, что сказать, то ты очень поможешь…          Мелисса посмотрела на сгрудившиеся на дороге машины и наткнулась на пристальный взгляд сидящего за рулём Райдера, который явно был не в восторге от её присутствия здесь. Потом украдкой взглянула на Тео: тот следил за тем, как труп Феликса упаковывают в чёрный мешок. Штефен же нетерпеливо топтался на месте, ожидая её ответа.          Никто из них не вызывал у неё доверия. Абсолютно никто.          — Я пойду домой, — соврала она. — Слишком устала.          — Я могу тебя подвезти, — сказал Тео.          Мелисса мотнула головой.          — Нет, спасибо. Я поймаю такси.          — Да как же!.. — хотел возмутиться Штефен, но Тео спокойно его перебил:          — Знаю, что нет смысла пытаться тебя переубедить. Ты всё равно поступишь по-своему. Можешь пройти там. — Он показал на вполне приметную песчаную дорогу. — Минут через пятнадцать окажешься в городе.          — Спасибо.          Мелисса кивнула и поспешила к дороге. Тео был прав: вскоре она уже оказалась около небольшого придорожного магазинчика, где купила воды и крохотный зерновой батончик.          Удача явно была на её стороне: у тротуара примостилось такси, водитель которого, прислонившись к машине, неторопливо потягивал энергетический напиток. Приметив потенциальную клиентку, мужчина расплылся в широкой доброй улыбке. Мелисса, сама того не поняв, улыбнулась в ответ.          Денег, оставшихся в кармане после того, как улыбчивый таксист скинул полцены, хватило на то, чтобы купить билеты. Поезд отходил через два часа, и Мелисса, для пущей безопасности снова надев капюшон, устроилась на самом дальнем стуле в зале ожидания.          Она невольно подумала, что всё-таки следовало бы сообщить Штефену правду о том, куда она направляется.          Не Тео, от которого она хотела держаться подальше. Штефену.         Рука сама собой потянулась к телефону, но Мелисса вовремя остановила её.          Раньше ты справлялась со всем в одиночестве. И сейчас тоже справишься.         В желудке приятно теплился выпитый недавно кофе, и Мелисса почувствовала неожиданный прилив сил. Пораздумав ещё немного, она выключила мобильный и привычным движением вытащила сим-карту. Не хватало ещё, чтобы Тео взбрело в голову вычислить её местоположение.          До нужного места поезд доехал быстрее, чем она ожидала. Погода снова испортилась: стоило только Мелиссе выбраться на платформу, как небо затянуло плотными тучами, а где-то вдалеке загремел гром.          На этот раз она решила не пользоваться такси. Успев запрыгнуть в отъезжающий автобус, она заняла место сзади и прижалась лбом к прохладному грязному стеклу.          Хотя Мелисса давно не была в этих местах, найти нужную улицу не составило особого труда. Она прошла мимо ряда одинаковых домов, споткнулась о брошенный ржавый велосипед и устремила взгляд на пострадавшее от пожара здание, расположенное через дорогу.          Чувство, кольнувшее её в сердце, было странным: чем-то вроде смеси неприятной грусти, бессмысленного злорадства и непонимания. Непонимания, почему всё произошло именно так, почему она все эти годы пыталась убежать отсюда, а в итоге снова оказалась здесь.          Городов в стране много, и затеряться в них — легче лёгкого, но она предпочла вернуться. Существовать в постоянной тревоге, ожидая, когда прошлое наконец вернётся и со всего размаху ударит по голове, — и всё равно продолжать жить там, где это могло случиться быстрее и вероятнее всего.          Глупо и безрассудно. Но по-другому Мелисса и не хотела.          Она огляделась по сторонам. Ни одной живой души. Окна домов поблизости наглухо заколочены, поэтому чужих любопытных взглядов можно не опасаться.          Перебежав пустынную дорогу, Мелисса задержалась около разбитой лестницы и подобрала валяющийся рядом с ней увесистый обломок кирпича. Что бы ни ждало её внутри, от него нужно было себя защитить.          Мелисса толкнула чудом сохранившуюся дверь и вошла в просторный холл, заваленный сгоревшими досками и мебелью. В воздухе висел удушающий запах гари, словно пожар случился вчера.          Штефен ошибся: от приюта осталось не только четыре стены. Но здание определённо было мертво. Бушующий снаружи ветер, несмотря на выбитые стёкла, почему-то не проникал внутрь. Мелисса неловко осмотрелась.          Что дальше?         Стараясь передвигаться как можно тише, она перешагнула через почерневшую балку. Справа, насколько она помнила, располагалась столовая, слева — узкий коридор со множеством административных кабинетов, а впереди — широкая лестница, ведущая к общежитиям.          Мелисса повернула голову налево и увидела стенд с фотографиями. Неизвестно как, но оплавившемуся пластику удалось сохранить их почти в целости и сохранности. На всех изображениях — дети и подростки с пустым взглядом, выражающим полное недоверие к окружающему миру.          Мелисса не хотела задерживаться на одном месте подолгу, рассматривая фотографии, но одна из них всё же привлекла её внимание — та, что находилась не за пластиком, а на нём. Худое бледное лицо, почти сливающееся с белым фоном, было перечёркнуто двумя кровавыми полосами в форме буквы «х».          Её лицо.          — Любуешься?          Мелисса подскочила, споткнувшись о горку разбитой плитки.          Он стоял в дверном проёме столовой, прислонившись к косяку, и смотрел на неё из-под длинной чёрной чёлки.          На правой половине его тела уродливым пятном краснел плохо заживший ожог. Волосы были собраны в растрёпанный пучок на затылке, уголки губ — опущены, но в сощуренных глазах плясали весёлые искорки. На длинном остром носу засохла кровь.          Мелисса автоматически подалась вперёд, чтобы броситься в его объятия, забыв обо всём, что произошло, но вовремя остановилась.          Вспомни, кто он такой и что он сделал.         — Со мной… полиция, — выдавила она. Голос предательски дрожал.          Он качнул головой.          — Нет. Полиции… нет.          Речь его звучала бессвязно, что, впрочем, было неудивительно: она знала, что по прошествии лет разум постепенно будет его покидать. Возможно, поэтому он и стремился как можно быстрее попробовать все запретные радости жизни.           Или смерти.         — Это не просто полиция.          Мелисса крепче сжала в руке кирпич, спрятав его за спиной.          Он закатил глаза.          — А-а-а… Тео. Его тоже… Нет.          В его ладони блеснул нож. Мелисса отступила назад.          Тратить время на разговоры не было смысла. Это уже не тот человек, которого она когда-то знала. И которого любила так, что не могла даже дышать без него.          Но все они изменились. Она, Тео, Лео. И он.          Биэн.          Поэтому следовало бежать.          Мелисса метнулась в коридор, слыша, как он побежал следом. Осколки кирпичей и стекла громко хрустели под подошвами. Она добежала до поворота и, свернув на узкую лестницу, которой некогда разрешено было пользоваться лишь руководству приюта, в один момент оказалась на втором этаже.          Шаги Биэна неожиданно стихли, однако радоваться Мелисса не спешила. Она понимала: он в любом случае найдёт её.          Но только тогда, когда вдоволь с ней наиграется.               Побег на второй этаж оказался глупым решением. Прыгать из окна было опасно, спускаться обратно — ещё хуже. Мелисса открыла дверь в первую попавшуюся комнату, перепрыгнула через остатки комода, почему-то оказавшегося около входа, и прислушалась.          Тишина. Жуткая мёртвая тишина.          На цыпочках добравшись до окна, Мелисса осторожно выглянула наружу. Внизу были свалены старые оконные рамы, горы разбитого стекла, мотки колючей проволоки и прочий строительный мусор.          Если она прыгнет, то стопроцентно покалечится. И его это наверняка обрадует.          Мелисса моргнула и истошно завизжала, когда Биэн возник прямо перед ней: каким-то образом он спустился с третьего этажа и не прогадал.            — Н-н-не бойс-с-ся, — проскрипел он. — Мне н-н-надо.          — Заткнись!         Мелисса выбросила вперёд руку. Биэн, не ожидавший столь отчаянного нападения, не успел среагировать. Острые ногти ударили его прямо по ожогу, и на искалеченной коже выступили мелкие капли крови.          Он выглядел растерянным. И Мелиссе даже стало его жаль.          Она ненавидела это чувство, эту всепростительную жалость, которое преследовало её всю жизнь.          — Не подходи ко мне! — выкрикнула Мелисса, когда Биэн спрыгнул на пол и двинулся к ней. — Не подходи! Или я…          В глазах у неё потемнело, и она бросилась прямо на него. Он легко оттолкнул её от себя и повалил на ржавый каркас одной из кроватей.          Мелисса почувствовала ударившиеся в спину пружины. Острая боль заставила её крепче вцепиться в плечи Биэна. Почему-то он не спешил использовать нож, словно давая ей мизерный шанс одержать верх над его безумием.          Более того, он вдруг отбросил оружие в сторону. Жалобно зазвенев, нож затих где-то в углу.          Биэн низко навис над Мелиссой — так, что выбившиеся из пучка волосы коснулись её щёк. Она обхватила ладонями его запястья и попыталась вдохнуть, но он слишком крепко держал её, всем телом вжимая в пружины.          — Отпусти меня, — жалобно прошептала она. — Отпусти… Ты же не хочешь меня убивать…          — Н-н-н… — Биэн поморщился и мотнул головой. — Хочу.          Его рука легла на её шею. Мелисса дёрнулась, но — безуспешно.          В голове скопился плотный туман. Даже просто думать о чём-то было больно, не говоря уже о сопротивлении.          — Я не могу умереть, — из последних сил проговорила она. — Мне ещё нужно… выполнить обещание… и…          Биэн задумчиво изогнул бровь.          — Обещание… Тео?          Мелисса задохнулась. Он не может знать.          Никто не может знать, кроме неё и Тео. Они поклялись, что никто не узнает.          Биэн вплотную приблизил своё лицо к ней. И, помедлив, поцеловал.          Ему не был нужен нож, чтобы убить её. Он хорошо знал, что уничтожит её быстрее и без остатка.          Мелисса похолодела. Всё это будто бы происходило не на самом деле. Будто бы она поднялась в воздух и видела себя и Биэна со стороны. Будто бы она действительно умерла.          Она повернула голову и беззвучно ахнула. В дверном проёме появилась ещё одна фигура — высокая, широкоплечая, одетая в светлый свитер и голубые джинсы.          Это попросту не могло быть правдой.          Поэтому Мелисса закрыла глаза и улыбнулась пустой чёрной неизвестности.

      ***

      Когда ледяной воздух прильнул к ней, как ласковый котёнок, Мелисса невольно поёжилась и еле-еле разлепила тяжёлые веки.       За приятным свежим холодком последовал горький табачный дым. Заметив её неуверенное движение, Штефен, куривший неподалёку, отбросил сигарету в сторону и обеспокоенно заглянул ей в лицо.        — Где он? — спросила Мелисса, прежде чем он успел раскрыть рот.       Штефен выругался.       — Ушёл. Скрылся в самый последний момент. Хорошо хоть босс догадался, что нужно ехать сюда. Он примчался раньше всех остальных и спас тебя.       — Ну надо же, прям герой!       «Значит, мне не показалось», — подумала она, вспомнив об увиденной перед потерей сознания фигуре, и поморщилась. Всё тело болело, и больше всего пылал адским пламенем левый бок.       Приподнявшись на локтях, Мелисса опустила взгляд и прикусила губу. С левой стороны толстовка была полностью пропитана кровью.       Несмотря на предупредительный окрик Штефена, она приподняла липкую ткань, отодвинула в сторону промокший кусок бинта и с отвращением уставилась на глубокую кровоточащую рану.       — Не трогай. — Штефен аккуратно убрал её руку и приладил грязный бинт обратно. — Помощь скоро приедет.       Мелиссе почему-то стало смешно.       — Почему ты здесь?       Штефен изумлённо посмотрел на неё.       — А почему я не должен быть здесь? Я же говорю, шеф вызвал…       — Угу. — Мелисса решила не объяснять, что она имела в виду нечто иное. — Плевать. Неважно. Знаешь, я...       Помолчав, она добавила:       — Я думала, он меня убьёт.       Штефен отвернулся, пнув камень носком ботинка.       — А я думал, что он уже это сделал.       Мелисса не обратила внимания на его странный тон. Ей по-прежнему было смешно — даже невероятно весело, словно с ней произошло какое-то радостное и светлое событие. От каждого её смешка рана на боку отзывалась сильной болью.       И ей казалось, будто она была там всегда.