Краш-синдром

         Через несколько минут на столе были разложены фотографии и материалы дела, которые Штефену украдкой удалось скопировать.       Мелисса подумала о том, что безопасность данных в организации Тео явно хромала: это был уже второй случай, когда сотрудник спокойно делал копии всего, что должно было быть засекречено.          — Ну… — неуверенно проговорила она. — Я не думаю, что могу чем-то помочь. И вряд ли смогу вспомнить какие-то важные детали. Дело в том, что у меня… серьёзные проблемы с памятью. Я практически ничего не помню, а то, что осталось в голове, похоже на обрывки бумаги, которые невозможно соединить. Но я… Попробую.          Она пересела на диван и подтянула колени к подбородку.          — Мой мозг всегда был как в тумане. А после того как в приюте случилось то, что случилось, этот самый туман будто бы сгустился. Мне было… просто наплевать на свою жизнь. Поэтому, наверное, я и отнеслась к отношениям с Биэном, как к самому лучшему подарку судьбы. В каком-то смысле он… Помог мне прийти в себя. И одновременно всё испортил.          Она помолчала. Штефен терпеливо ждал.          — В нашем приюте была довольно странная система. Каждый мог оставаться там и после выпуска, если хотел. Таких, правда, практически не было. Все стремились свалить оттуда. А Биэн… Он остался. Ему уже было за двадцать, когда у нас всё началось. И, кстати… Члены секты его не трогали. Не знаю почему. Хотя мне кажется, они даже не знали, что он живёт там, на третьем этаже. А если знали, то не боялись, что он может что-то кому-то рассказать. Он ведь почти никогда не выходил из комнаты.          Она задумалась.          — Но полиция всё равно как-то узнала. Может, он рассказал? Хотя это просто догадка. Главное, что всё в принципе закончилось. Незадолго до выпуска я ушла из приюта вместе с Лео, после долго лежала в больнице, но, несмотря на все травмы, мне удалось получить профессию и… вроде как более-менее прийти в норму. И вот теперь я здесь. И кошмар снова начинается.          Остановившись, Мелисса печально улыбнулась:          — Извини. Мы договорились обсудить детали, а я просто вывалила на тебя гору бесполезных жизненных фактов.          — Если тебе это поможет, то я не против. А даже если и не поможет, я всё равно тебя выслушаю.          — Знаешь… Мне не страшно, что он пытается меня напугать. И мне не страшно, что он может меня убить. Но я всё равно боюсь. Потому что прошлое неотступно следует за мной, не давая… найти что-то новое и как-то всё изменить. Я просто хочу нормально жить. Работать, заниматься… какими-то хобби. Не знаю, правда, что ещё считается… нормальным.          — Всё ещё будет, — тихо ответил Штефен.          — Только когда все исчезнут, — буркнула Мелисса.          Он виновато улыбнулся — эта улыбка уже была ей знакома — и быстро произнёс:          — Раньше он тоже оставлял твои фото на месте преступления, да? С подписью «всё ради тебя»?          — Да. Однако я понятия не имею, что это значит. Все убитые девушки были похожи на меня, но я и представить не могу, какую… выгоду должна была принести мне их смерть.          Штефен удручённо почесал подбородок. Мелисса увидела, что серебряный крест на его шее отсутствовал.          Она поёжилась. Точно такой же был у Эйвери.         И он точно так же внезапно исчез.         — А где… твой крест? — осторожно спросила она.          Штефен поднял на неё глаза. Спустя секунду его недоумённый взгляд просветлел.          — Я послал его племяннику. Генрих учится далеко отсюда, и мне захотелось подарить ему что-то, что в трудные моменты будет напоминать ему обо мне. У него большие проблемы с родным отцом, и как-то так вышло, что я — единственный близкий ему человек, поэтому стараюсь поддерживать, как могу…          Мелисса с облегчением вздохнула.          Многие совпадения зачастую имели самые простые объяснения.          Штефен отодвинул в сторону копии фотографий первых жертв Биэна и положил на их место изображения Мартина Освальда, Кайла Кристиана и Катарины Нэвилл. Фото Феликса он поместил чуть дальше от других.          Заметив это, Мелисса напряглась.          — Интересно, почему новые убийства случились спустя столько лет, — нахмурился Штефен. — И почему жертвами стали именно эти преступники?          — Я… Я как будто бы… — Она содрала заусенец и слизнула выступившую кровь. — Как будто бы знаю причину, но никак не могу отыскать её среди всех других мыслей. Я догадываюсь, что такой выбор был сделан не просто так, но… Пока что это мой максимум.          — Не мучай себя. Потом поймёшь. Полагаю, ты уже знаешь, что убийства Феликса ван дер Берга и Катарины Нэвилл были совершены приблизительно в одно и то же время?          — Знаю.          — Возможно, у него всё-таки есть напарник.       Мелисса пожала плечами. Биэну не нужны были напарники.          Он сам был себе не нужен.          — Судя по всему… — Штефен снова перелистнул бумаги. — Убийца ван дер Берга был ниже и слабее его. Тем не менее, Феликс позволил ему приблизиться к себе. Может, они были хорошо знакомы?          Феликс был очень высокий, почти два метра ростом. Биэн отставал от него сантиметров на десять.          — Даже если предположить, что второй убийца всё-таки существует, и он, руководствуясь приказами, расправился с Катариной, пока Биэн убивал Феликса, эта версия всё равно кажется нерабочей. Феликс был очень замкнутым и никогда не подпускал к себе незнакомцев. А с Биэном он точно нигде не встречался.          Штефен кивнул.          Только сейчас она обратила внимание на то, каким уставшим он выглядел. Вечно сведённые к переносице брови, глубокая складка на лбу, тени под почти чёрными, потерявшими блеск глазами.          Словно не замечая её взгляда, он прищурился.          — Могу ли я кое-что у тебя спросить?          — Ты задаёшь этот вопрос чаще, чем дышишь, — хмыкнула Мелисса. — Спрашивай. Но я оставлю за собой право не отвечать, если посчитаю нужным.          — Какова вероятность, что во время одного из твоих провалов в памяти ты могла убить человека?

      ***

         Наконец-то все уехали.         Она прислушивается. Ничего. Ни шагов, ни разговоров.         Не теряя времени, она откидывает одеяло, быстро натягивает кеды и выскакивает в коридор. Медсестра оживлённо разговаривает с кем-то по телефону в небольшой комнате в конце коридора.         У неё есть не больше десяти минут.         Она вставляет в замочную скважину украденный ключ, поворачивает его два раза. Дверь поддаётся.         Помещение заставлено шкафами, забитыми папками. В воздухе стоит сильный запах пыли. Она повсюду, из-за неё воздух кажется серым.         Она сразу же находит нужные документы, быстро просматривает информацию о себе и разочарованно вздыхает. Ничего занимательного. Только всё то, что она и сама знает.         Она ставит папку на место и тянется к следующей, на которой стоит фамилия «Хеллеманн». Она знает, что это фамилия Лео, хотя полные имена воспитанников в приюте почти никогда и нигде не используются.         Она ненавидит себя за излишнее любопытство, но всё же открывает папку. Имя, фамилия, дата рождения. Отец неизвестен, мать бросилась под поезд.         Взгляд цепляется за короткое слово — «брат».         Она роняет папку на пол и пугается громкого стука. Дрожащими руками поднимает её, ставит обратно на полку. Тихо выходит, закрывает дверь. Возвращается в комнату и прячется с головой под одеяло.         Сердце бешено стучит.         Она вонзает ногти в собственное запястье, чтобы хоть как-то усмирить шум в ушах.         И забыть о том, что брат Лео — Теодор Хеллеманн.         Тео.

      ***

         Вода, налитая до краёв, давно остыла, но по-прежнему обжигала. Свет горел ярко, но вокруг стояла непроглядная темнота.          Мелисса выгнала Штефена сразу после того, как он задал ей тот самый вопрос. С трудом удержавшись, чтобы не расцарапать ему лицо ещё сильнее, она буквально вытолкала его из квартиры.          Впрочем, он не особо сопротивлялся. И это причиняло ей мучительную боль.          Какое-то время Штефен ещё стучал в дверь, но вскоре ушёл. Мелиссе удалось добраться до таблеток, но тьма успела окутать её раньше, чем они подействовали.          На этот раз она не провалилась в чёрную пропасть. Каким-то образом у неё получилось набрать ванну и рухнуть туда прямо в одежде. Она долго говорила сама с собой, попутно расчесала и без того израненные предплечья до крови, а потом ушла под воду с головой.          Ей пришлось пробыть там несколько минут, чтобы понять, что таким образом ей умирать всё же не хочется.          Когда огромный шар ослепительно-жёлтого света взорвался где-то поблизости, Мелисса встрепенулась, подтянулась и кое-как вылезла из ванной. Тело давило со всех сторон, будто она оказалась в ловушке под многотонной толщей снега.          Пошевелив пальцами, она ничего не почувствовала. Но, как бы там ни было, следовало продолжать жить.          Хоть так.         Мелисса сменила одежду, стянула волосы в тугой хвост. Выпила горячего горького чая, от которого моментально свело всё во рту. Этим же чаем её вырвало в следующую же секунду.          Вытерев губы, она осторожно выглянула в окно, чтобы проверить, нет ли около дома Штефена или кого-то ещё из группы Тео или возможных убийц. Никого видно не было, и Мелисса с облегчением выдохнула.          Она высыпала из рюкзака все вещи и нетерпеливо раскрыла записную книжку, украденную из дома Катарины. Первые страницы были исписаны мелким убористым почерком, многие имена — зачёркнуты. Нетронутыми остались номер некой Эми Дюваль и безымянный набор цифр.          Мелисса решила начать со второго: если уж Катарины не указала имя владельца телефона, значит, за ним вполне мог оказаться некто особенный.          После несколько длинных гудков она решила положить трубку, как вдруг в ухо ворвались громкая музыка и множество разнообразных голосов.          — Алло? Вы меня слышите?          Что-то заскрежетало, запищало и оборвалось. Мелисса в сердцах отшвырнула телефон, но тут же снова взяла его в руки.          Эми Дюваль отозвалась сразу же. Голос принадлежал молодой женщине, и в нём слышались нескрываемые нотки глубокой печали.          — Я даже и не знаю, чем могу вам помочь, — устало ответила Эми.          Мелисса решила идти напролом.          — Я бы хотела приехать к вам. Желательно в ближайшее время. Потому что то, о чём я хочу узнать, не стоит обсуждать по телефону.          Эми помолчала.          — Хорошо. Приезжайте. Прямо сейчас.          Дом Дюваль походил на дом Катарины как близнец: исписанный граффити, чуть покосившийся, словно нежилой. Мелисса пробралась на третий этаж по неосвещённой лестнице и позвонила в звонок.          Эми открыла в тот же миг, словно всё это время ждала гостью у порога. Она была на две головы ниже Мелиссы, ровно подстриженные тёмные волосы достигали поясницы, а на правой щеке чернело крупное родимое пятно.          — Проходите в спальню, — сказала она вместо приветствия. — Простите, что не могу принять вас в гостиной. Сейчас там попросту негде присесть.          — Ничего страшного. Я не отниму у вас много времени.          Они прошли в небольшую комнату, обклеенную зелёными обоями в белый цветок. Мелисса села на продавленный пуфик около приоткрытого шкафа.          Эми встала напротив. Её длинные пальцы нервно теребили пояс тонкого платья.          — Что вам рассказать? Катарина была… абсолютно обычной.          — Насколько мне известно, она боялась какого-то человека с работы. — Мелисса покопалась в рюкзаке. — Вы его знаете. Это он?          Она указала на Биэна, стоящего в тени. Эми дёрнула плечом.          — Нет.          От неожиданности Мелисса резко опустила руки.          Не он?..         — Вы уверены?          Эми опустилась на край аккуратно застеленной кровати и пригладила складки на юбке.          — Ну конечно. Мне кажется, человек, про которого вы спросили, не может вызвать такие ужасные эмоции, что испытывала Катарина.          «Ошибаешься», — со злорадством подумала Мелисса.                  И, одёрнув себя, прислушалась.          — Можно ещё раз взглянуть на фотографию? — попросила Эми.             Мелисса протянула ей карточку. Девушка долго изучала нечёткое изображение. В комнате воцарилась такая глубокая тишина, что мерный тик старого будильника звучал не тише церковных колоколов.          Эми покачала головой.          — Катарина показывала мне его единожды, да и у меня ужасная память на лица… На мой взгляд, как минимум три человека с фото похожи на того, кого она опасалась...          Мелисса не сдержала разочарованного вздоха.          — Однако, думаю, я могу помочь вам хоть чем-то. Катарина оставила мне его контакты. Она была уверена, что он причинит ей вред, поэтому попросила меня сохранить эту информацию… на всякий случай.          «И она оказалась права», — невольно подумала Мелисса.          — Вы не сообщили об этом в полицию?          — Нет. Ко мне никто не обращался, а я сама… Не знаю… Я не могу решиться.          Она легко встала и принялась выдвигать ящики прикроватной тумбочки.          — Вот, это оно. — Эми сжала листок в ладони. — Возможно, это вам поможет, хотя я и представить не могу, зачем вы его ищете…          Её прервал громкий стук в дверь. Девушки переглянулись.          — Вы ещё кого-то ждёте? — натужно рассмеялась Мелисса.          Кто бы это ни был, пришёл он абсолютно не вовремя.       — Нет, — ответила Эми. — Подождите здесь, я открою.       Она вышла в коридор и загремела замком.       Через пару минут оттуда послышались её сдавленный крик и звуки ударов. Что-то со звоном упало на пол.       Мелисса словно приросла к пуфику, не в силах пошевелиться. По позвоночнику пополз холодный пот.       Удар, ещё один. Слабый стон. Осторожные, но тяжёлые шаги.       В самое последнее мгновение она нырнула в шкаф, спрятавшись среди многочисленных летних платьев. Неизвестный вошёл в спальню и остановился посреди ковра. Мелисса затаила дыхание, наблюдая за ним сквозь узкую щель не закрывшейся до конца двери.       Главное — не вспоминать о прошлом.       Не думать о тех местах, где приходилось прятаться. Не думать о тех людях, от которых приходилось прятаться.       Если он заглянет сюда, то обязательно тебя найдёт.       Ещё несколько шагов, но уже вдалеке. Хлопнула входная дверь.       Выждав ещё какое-то время, Мелисса вылезла из шкафа и вышла в коридор. Безжизненное тело Эми лежало на полу. В кулаке у неё так и остался зажат тот самый клочок бумаги.       Мелисса, молясь, чтобы сильный запах крови не вернул её в бессознательное состояние, приблизилась к девушке. Её лицо было разбито, превращено в кашеобразное месиво.       Когда листок медленно выскользнул из её ослабших пальцев, Эми дёрнулась и застонала.       В дверь позвонили, а потом, не дождавшись ответа, постучали. Чей-то обеспокоенный голос спросил, всё ли в порядке.       Мелисса отшатнулась. В голове металось множество мыслей, и она выбрала самую ничтожную из них.          Следовало бежать.         Стук в дверь усилился. Кто-то настойчиво подёргал за ручку.          Мелисса беспомощно огляделась. Ей была знакома планировка этого дома: один из её маленьких пациентов обитал на этой улице в точно такой же квартире.          Здесь должен быть чёрный ход, ведущий на внутреннюю лестницу…         Так и не решившись выпрямиться, она на корточках добралась до той части стены, что была закрыта пожелтевшей занавеской. Протянув к ней руку, резко дёрнула в сторону.          Есть. Потайная дверь была закрыта на одну защёлку: судя по всему, Эми Дюваль не слишком беспокоилась о своей безопасности.          За спиной раздался ещё один стон. Мелисса вздрогнула, дрожащими руками отодвинула защёлку и вывалилась прямо на небольшую грязную площадку, заставленную разбитыми цветочными горшками. Казалось, чёрным ходом давно не пользовались, но, несмотря на это, там горел слабый свет.          Вцепившись в ржавые перила, Мелисса, стараясь не вдыхать застарелую пыль, сбежала вниз. Лишь оказавшись во внутреннем дворике, она прижалась спиной к стене и выдохнула.          Впрочем, расслабляться было рано. В любой момент кто-то мог выглянуть в окно и заметить её. Пальцы по-прежнему практически не слушались, но ей всё же удалось надеть капюшон и выскользнуть со двора.          Ты всё равно не можешь ей помочь. Тебе бы никто не поверил. Тебе никто никогда не верил.         Кто-то был на шаг впереди неё. И этот кто-то, если верить Эми, — не Биэн. Другой человек. Такой же опасный и, что хуже всего, действующий разумно.          Мелисса опустила взгляд на клочок бумаги.          Он был полностью покрыт кровью.