ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. Глава девятнадцатая
19 октября 2025 г., 12:00
Всё произошло так, как должно было произойти.
Кто-то наверху явно встал на её сторону и решил наконец восстановить справедливость. Да так, чтобы она приняла в этом самое активное участие. И увидела, как умирают те, кто причинял ей боль.
Несмотря на то что последователей безумства ван дер Бергов могло остаться ещё много, пусть исчезла малая их часть — всё равно. Ей стало легче, а это главное.
Судьбы Феликса и приютских воспитанников были отомщены. Пропавшая часть её жизни — тоже. И мысль об этом приятно грела душу.
Мелисса очнулась в тёткином доме на рассвете одного из следующих дней. Как ни странно, она прекрасно помнила, как добралась до него: она выбралась на дорогу и поймала там машину, полную полупьяных подростков.
Никого из них не смутил её внешний вид, и уже через несколько минут они вполне лихо мчались в город, громко распевая песни. Мелисса хотелось кричать во всё горло вместе со всеми, чтобы утихомирить рвущееся наружу торжество победы, но сумела сдержаться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
А дальше — неожиданно глубокий и спокойный сон, явно продлившийся больше суток. Мелиссе казалось, что она слышит сирены пожарных машин, но не была уверена в реальности происходящего.
Равно как и сейчас.
Она села, тряхнула головой и задумчиво посмотрела в большое напольное зеркало, невесть зачем поставленное в гостиной. На руках и лице застыла кровь. Волосы слиплись от грязи.
Вздохнув, Мелисса прошла в ванную комнату и вылетела оттуда через полминуты. От взгляда на почерневшую, покрытую плесенью ванну её стошнило выпитой недавно водой.
Ничего не оставалось, кроме как попросить помощи у соседей. Это было опасно, но возвращаться домой в таком виде — просто самоубийственно.
Дом, окутанный облаком белоснежных цветущих кустов, показался Мелиссе наилучшим вариантом, — и она не прогадала. Старушка, открывшая дверь, выслушала торопливый рассказ про работу в саду, грязную ванну и отсутствие воды и без лишних вопросов пропустила незваную гостью в дом.
Хозяйка дома оказалась почти слепой — что было только на руку — и чересчур добродушной: помимо чашки кофе и куска яблочного пирога, она принесла Мелиссе чистое полотенце, вполне приличный спортивный костюм и комплект нижнего белья.
Подобной заботы Мелисса в своей жизни никогда не видела. Оставшись одна, она села на бортик ванны и снова заплакала.
Немного успокоившись, она поспешно съела пирог, оставленный на стиральной машине, и встала под обжигающе горячий душ. Она тёрла кожу, до крови разодрав старые и новые ссадины, пока вода не стала красной, а от пара стало невозможно дышать.
В шкафчике, в который Мелисса не постеснялась заглянуть, нашлось обеззараживающее средство, и она, тщательно обработав каждую ранку, наконец-то натянула на себя чистую одежду и высушила волосы.
Её отражение доброжелательно улыбнулось, на секунду появившись в запотевшем зеркале.
***
Полёт прошёл без каких-либо проблем. Пожар остался далеко позади, и переживаниям, вызванных воспоминаниями о нём, хватило пары суток, чтобы немного потускнеть. Мелиссе впервые удалось не думать о том, что её, вероятнее всего, могло ждать по прибытии. Как оказалось, зря. Около дома её поджидал взмыленный Штефен. Поначалу она даже не заметила его. Просто прошла мимо, словно его не существовало, и остановилась только тогда, когда на предплечье опустилась крепкая рука. — Чёрт!.. Ты что? Отпусти меня! Наклонившись к ней, Штефен зашипел: — Ты вообще в курсе, что происходит у тебя дома? — Откуда мне знать? Я ездила в… Ну, неважно. Дома меня в любом случае не было. Так что произошло? Очередное убийство соседских наркоманов? Штефен покачал головой и выговорил чёткое «нет». Улыбка сползла с лица Мелиссы. Она нервно одёрнула рукав и подняла глаза на окно своей квартиры. Стоило ей вырваться из одной западни, как она тотчас же попала в другую. Замкнутый круг. Длиною во всю жизнь. Когда Мелисса вошла в квартиру, столпившиеся в коридоре люди синхронно замолчали и уставились на неё. Это были Андреас Райдер, Нова и ещё несколько незнакомых сотрудников расследовательской организации. Сердце сдавили тиски. Тео наверняка тоже должен быть здесь. И он действительно был. Стоял около стены в гостиной, изучая надписи на стене. У его ног лежало нечто, в чём Мелисса, содрогнувшись, узнала останки Маркуса. Того самого, что, по её предположению, расправился с несчастной Катариной Нэвилл и её подругой. С момента его смерти прошло уже достаточно времени, и Мелиссу замутило от омерзительного запаха. Кое-как ей удалось удержаться на ногах. Помрачневший Штефен куда-то вышел. Тео, лицо которого было прикрыто медицинской маской, даже не повернулся к ней. Встав за его спиной, Мелисса посмотрела на надписи. «Почему умер Феликс?» и «Кто не смог спасти Э.?» были написаны чёрным маркером. «Кто убил убийцу», «Всё ради тебя» и «Аве Мария» — чем-то красным. «Кровью», — внезапно поняла Мелисса, присмотревшись получше. Тео всё-таки взглянул на неё. От пристального взгляда серых глаз её затошнило. — Я не знаю, что это. Понятия не имею. Правда. Он ничего не ответил. Подошёл к двери, закрыл её и лишь тогда холодно произнёс: — Первые две фразы написаны твоим почерком. Пошатнувшись, Мелисса слабой рукой схватилась за край тумбочки, чтобы не упасть. — Ты врёшь. Боже, Тео, скажи, что ты врёшь. — Думаешь, во вранье есть смысл? Пока что я никому, кроме тебя, об этом ещё не говорил. Подумал, что ты можешь узнать авторов других надписей. Посмотри на них внимательнее. Мелисса опустилась на диван. Красные слова слились в одно неразборчивое пятно, а запах мёртвого тела не давал сосредоточиться. — Зачем… он здесь? Тео бросил взгляд на останки. — Вы знакомы? — Какая вообще разница?! Тео дёрнул плечом и, открыв дверь, кому-то кивнул. Двое людей в защитных костюмах закрыли полусгнившее тело в чёрном пакете и вынесли из гостиной. Мелисса выдохнула: на секунду её посетило нечто похожее на облегчение. — Итак, надписи. — Тео шагнул обратно к стене и вскинул руку. — «Почему умер Феликс?» и «Кто не смог спасти Э.?» написала ты. Это легко можно определить, только взглянув на твои рабочие записи. Можешь даже не пытаться соврать. Мелисса слабо кивнула. В глазах прояснилось, и теперь она прекрасно видела, что бывший друг прав. Это был её почерк. — Следующие две надписи сделал кто-то другой. А «Аве Мария» — третий. Мелиссе показалось, что она ослышалась. — Третий? — Да. Тео почесал ладонь, и Мелисса заметила у него на пальцах красные пятна. Неужели он… трогал надписи без перчаток? И если да, получается, они были сделаны недавно, раз кровь ещё не успела засохнуть? — Мне не нравится, что всё это напрямую касается тебя, — сказал Тео. — Надо… что-то с этим делать. Вдруг его лицо порозовело и как-то осунулось. Мелисса хотела глупо отшутиться, но вздрогнула, когда Тео неожиданно опустился на колени и уткнулся лицом в её ладони. Он вёл себя так, будто ему снова было четырнадцать. И ему всё же нужна была помощь. Они просидели так несколько минут. Затем Тео резко оттолкнул её и, поднявшись, отвернулся. Щёки побледнели, в глаза вернулось безразличие. Мелисса не удивилась. Они все остались такими же, как и много лет назад. Она часто теряла саму себя, перемешивая реальность со снами, искажёнными воспоминаниями и собственным воображением. Лео не мог контролировать гнев, разрушая всё вокруг себя. У Тео так и не получилось побороть своего внутреннего ребёнка, берущего верх в самые неподходящие моменты. Это было очевидно, но она ничего не сказала. Просто отвела взгляд в сторону и промолчала, будто бы ничего не произошло. В конце концов, Теодор Хеллеманн (если его всё ещё так звали) — уважаемый человек, глава расследовательской организации, который не может позволить себе проявить слабость. Решив отвлечься от тягостных мыслей, Мелисса взглянула на надписи. Ей не хотелось говорить Тео о том, что Биэн прекрасно владел как левой, так и правой рукой. Вполне возможно, что он воспользовался этим умением, и никого третьего здесь и не было вовсе. — И к чему здесь Аве Мария? — пробормотал Тео. Мелисса застыла. Она не успела ответить, но это, впрочем, было и ни к чему. Тео внимательно посмотрел на неё. — Не это ли произведение играло в комнате на третьем этаже, когда твой друг пытался повеситься? Мелиссу словно окатило ледяной водой. Она поперхнулась и яростно задрожала. Кто ему сказал? Кто ему это сказал?! Будто не замечая произведённого эффекта, Тео спокойно опустился на подлокотник кресла и поправил дорогие наручные часы. — Даже если и так… Зачем кому-то писать об этом здесь? Тео вновь пожал плечами. — К сожалению, мне не дано знать всё и сразу. — Ах да, — едко отозвалась она. — Конечно. На пороге замаячил Штефен. Неловко кашлянув, он обратился к Тео: — Я не думаю, что вам нужно об этом напоминать, шеф, но единственным правильным вариантом будет освободить квартиру, пока её осматривают специалисты. В связи с этим я хочу спросить… Куда мы отвезём главную свидетельницу? Штефен кивнул в сторону Мелиссы. Та напряглась. Нервы были натянуты, словно тонкие струны, и ей казалось, что ещё одна незначительная деталь или чьё-то неосторожное слово, — и она больше не сможет держать себя в руках. — Я не хочу уходить отсюда. Но если это действительно необходимо, я могу снять номер в отеле… Брови Тео сдвинулись к переносице. — Нет. Это слишком опасно. За тобой могут следить. В конце концов, он уже не первый раз проник сюда и даже как-то ухитрился притащить труп… С этим не шутят, знаешь ли. «Если бы ты знал, что со мной уже успело произойти, ты бы понял, насколько мне всё равно», — мысленно хмыкнула Мелисса. Постучав пальцами по дверному косяку, Штефен слишком громко произнёс: — Одна из комнат в моей квартире пустует. Если свидетельница не против, я могу отвезти её туда. Мелисса раскрыла рот. В комнате воцарилось неловкое молчание. — Да, вы достаточно сблизились для такого, — проницательно заметил Тео. — Но где вероятность, что её там не найдут? Штефен молча кивнул и сделал шаг назад. На его лице повисло разочарование. — Может, вы всё-таки поинтересуетесь, чего хочу я? — вспыхнула Мелисса. Тео не обратил на неё никакого внимания. — Думаю, комната отдыха нашей организации вполне подойдёт. По крайней мере, у нас есть охрана. — Хорошо! — Мелисса хлопнула себя по коленям и решительно поднялась. — Пусть так. Если вас это успокоит, я проведу там пару дней. Но не больше. Собрав кое-какую одежду, она послушно отправилась в уже знакомое здание вместе со Штефеном. Там он провёл её в небольшую комнату, где стояли идеально заправленная кровать с твёрдой на вид подушкой, угловатая вешалка и письменный стол. — Не слишком уютно, — виновато сказал Штефен. — Но, по крайней мере, безопасно. Мелисса указала на зарешечённое окно. — Ага. Сомневаюсь, что кто-то сможет сюда проникнуть. Может, вы ещё и дверь на ключ закроете и парочку бугаев в коридоре поставите? Штефен заметно смутился. Мелисса улыбнулась: таким он ей нравился гораздо больше. — Таковы правила. — Ладно, — легко согласилась она и села на кровать, вытянув уставшие ноги. Штефен опустился рядом и, не говоря ни слова, взял её за руку. Мелисса прижалась к нему, крепко сжав его ладонь. Он положил подбородок ей на голову. — Расскажешь, куда ты опять летала? — М-м-м, — разомлев, промычала Мелисса. Говорить об этом в такой момент ей не хотелось. — Нет, прости… По крайней мере, не сейчас. — Хорошо. — Штефен понимающе кивнул и, отстранившись, поцеловал её в висок. — Отдыхай. Сейчас можно ни о чём не беспокоиться. Я зайду завтра. И, знаешь… Ты мне очень… Он запнулся. Мелисса насторожилась. — Да? Что такое? Штефен улыбнулся. — Да так. Ни о чём не думай. До встречи. И он вышел, оставив её одну.***
Ей снился лес. Лес, в котором она была давным-давно. В котором случилось кое-что очень важное. То, что до сих пор прячется глубоко в сердце.***
Она быстро бежит по узкой тропинке куда-то вглубь леса. Острые ветки цепляются за руки. В верхушках деревьев слышится звонкое пение птиц. Благодаря небольшим всполохам пламени впереди она понимает, куда ей нужно идти. Огонь всегда следовал за ним по пятам, был его отличительным знаком. Где огонь — там он. Где он — там она. — Бастиан! — окликает она его. Он оборачивается и широко улыбается. Они берутся за руки и становятся в центре небольшой поляны. Повсюду расставлены свечи. Всё вокруг может вспыхнуть от одной случайности. Точно так же, как уже давно горит внутри. в твоих глазах я обрёл дом Он крепко держит её за руки. в твоём сердце я нашла любовь Птицы начинают петь ещё громче, когда он достаёт из кармана широкую ленту и обвязывает их запястья. с тобой я — единое целое. я живой я живая Запястья прикасаются друг к другу. Острое лезвие ножа легко вспарывает тонкую кожу. ты — моё дыхание. каждый стук моего сердца Они соединяют ладони и молча наблюдают за тем, как их кровь сливается в одну. С этого дня они скованы невидимыми цепями, привязаны друг к другу крепкими нитями. я твоя (твой) ты моя (мой) Навсегда.
