Морти мало понимает в отношениях мальчиков и девочек

      Морти мало понимает в отношениях мальчиков и девочек. Но перед отъездом на второй этап турниров шаманов, чувствует, что между Йо и Анной, что-то меняется. Последнюю неделю, как ему кажется, их общение фактически сводится на нет.       Она больше не заставляет его тренироваться, не командует. Анна стала практически незаметной.       И, конечно, хорошо, что больше никто не заставляет его мыть огромный дом. Однако, ему не нравится это затишье.       За пару дней до отъезда, Оямада замечает заснувшего на перемене друга, что совсем не казалось ему необычным. Но, стоило ему перевести взгляд на парту, он едва не подавился соком. В руках Йо была ладонь невесты.       За день до отъезда Морти решил прийти к Йо пораньше, надеясь прогуляться подольше перед занятиями, вдохнуть свежий воздух и отвлечься от предстартовой суеты. Подойдя к дому Асакуры, он застал Йо и Анну на крыльце. Они стояли близко, почти касаясь друг друга, и о чем-то тихо говорили, пока теплый ветерок шевелил волосы девушки. Как только они заметили Морти, приближающегося по тропинке, разговор оборвался, словно кто-то выключил звук. Йо привычно улыбнулся — его уголки губ слегка приподнялись, и в глазах мелькнула искренняя радость, — но Анна, покрасневшая до кончиков ушей, быстро ретировалась, скрывшись в доме с быстрым шорохом юбки, оставив Морти в растерянности.       Вечер перед отъездом друзья собрались в доме Асакуры, и шум заполнил пространство: громкий смех, жаркие споры о стратегиях турнира и случайные крики, когда кто-то из ребят слишком увлекался рассказом. Но по мере того как ночь углублялась, громкий смех, споры и крики, сменяет тихое сопение, если, конечно, не учитывать храп Трея.       Поздно вечером дверь в комнату Йо тихо отворилась. На пороге стояла Анна, ее силуэт четко выделялся на фоне тусклого света коридора. Она сделала несколько шагов внутрь, и ее голос, обычно резкий, теперь звучал мягче, почти неуверенно:       — Последний день, а ты даже не пожелал нам спокойной ночи.       Йо лежал на своей циновке, с головой запутавшись в одеяле, которое он, похоже, мял во сне. Его дыхание было ровным, и казалось, он уже видел не первый сон — возможно, о турнире или о чем-то более личном. Анна, не дожидаясь ответа, сделала пару шагов по направлению к нему и бросила на одеяло небольшой мешок с аккуратно сложенной формой. Ткань шуршала, когда она опустила его, и девушка добавила:       — Я закончила твой костюм. Надеюсь, он тебя убережет.       Она уже собралась уходить, повернувшись к двери, когда почувствовала легкое касание на своем запястье. Йо, приоткрыв глаза, потянул ее к себе с неожиданной силой. Через секунду Анна оказалась в его объятиях — он сжал ее так крепко, что она ощутила тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Это был самый интимный момент за все время их знакомства, и Анна замерла, не зная, как реагировать. Она вообще не помнила, чтобы Йо когда-либо проявлял такое внимание — его обычная беспечность и легкость всегда держали дистанцию. Он сказал ей раньше, что ей не стоит переживать о их дружбе из-за отъезда, но теперь, чувствуя, как быстро бьется его сердце, как потеют его ладони, прижимающие ее к себе, Анна поняла, что он, возможно, тоже боится этой разлуки больше, чем показывает.       Прошло несколько долгих минут, прежде чем она, преодолев внутреннее сопротивление, обняла его в ответ. Ее руки нерешительно легли на его спину, и она ощутила, как напряжение в ее теле постепенно спадает. Йо тихо позвал:       — Амидомару, — его голос был привычно спокойным, но с ноткой надежды, что дух не отзовется. Тишина подтвердила, что мешать им никто не собирается, и он добавил, чуть тише, — тебе лучше уйти.       Когда Асакура потянулся, чтобы погладить девушку по щеке, она инстинктивно отодвинулась в сторону резким рывком, ее глаза расширились от неожиданности. Йо даже не изменился в лице — его выражение оставалось мягким, почти умиротворенным. Он снова протянул руку, на этот раз медленнее, давая ей время привыкнуть, и его пальцы мягко коснулись ее щеки. Для Анны это было непривычно, почти чуждо, но Йо, пожалуй, был единственным человеком, от которого она могла принять такую близость. Она замерла, позволяя ему прижаться своим лбом к ее лбу, и вскоре он мягко уложил ее рядом на циновку, накрыв их обоих одеялом.       Они лежали так какое-то время, просто чувствуя дыхание друг друга, и оба понимали, к чему может привести эта ночь. Оба были готовы сделать шаг навстречу, но страх перед неизвестностью удерживал их на грани. Когда Асакура услышал, что храп Трея в соседней комнате стал громче, он тихо усмехнулся, и его тело расслабилось, словно этот звук вернул ему уверенность. Он наклонился и поцеловал Анну в лоб — нежно, почти робко, — затем в щеку, от чего она, казалось, совсем засмущалась и прикрыла глаза, словно защищаясь от своих эмоций. Продвинувшись ближе, он замер и тихо спросил:       — Можно?       Его голос дрожал от неуверенности, но в нем слышалась искренняя надежда, и Анна, затаив дыхание, поняла, что этот момент может изменить все.       Она сглотнула, чувствуя, как жар приливает к лицу, и медленно кивнула, едва заметно, но достаточно, чтобы Йо понял. Его губы, теплые и чуть дрожащие, осторожно коснулись ее губ — первый поцелуй, полный неуверенности, но искренний до глубины души. Этот момент растянулся, словно время замедлило свой бег, и они оба растворились в нем, забыв о турнире, об отъезде, о мире за пределами этой комнаты.       Йо обнял ее крепче, притягивая к себе, и Анна, преодолев внутренний барьер, ответила на его объятие, ее пальцы робко зарылись в его волосы. Они лежали на циновке, укрытые одеялом, и тишина вокруг них была такой густой, что даже храп Трея казался далеким эхом. Время от времени Йо шептал что-то неразборчивое — то ли слова утешения, то ли просто ее имя, — и каждый раз его голос звучал как обещание вернуться. Анна, привыкшая к роли строгого лидера, чувствовала себя уязвимой, но это чувство было странно приятным, как будто она наконец позволила себе быть просто девушкой рядом с ним.       Прошел час, а может, и два — они потеряли счет времени. Йо гладил ее по спине, его движения были медленными и осторожными, словно он боялся спугнуть этот хрупкий момент. Анна, в свою очередь, прижималась к нему, чувствуя тепло его тела и ровное биение его сердца. Она не помнила, когда последний раз позволяла себе такую близость, и это пугало ее, но в то же время давало силы. В какой-то момент она прошептала:       — Ты правда не будешь обо мне забывать?       Йо слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и его улыбка была мягкой, почти детской.       — Как я могу забыть тебя, Анна? Ты же моя опора, — ответил он, и эти слова заставили ее сердце сжаться от нежности.       Они снова замолчали, просто лежа рядом, и постепенно усталость начала брать свое.       Йо зевнул, прикрыв рот рукой, и Анна, улыбнувшись уголками губ, подтянула одеяло повыше, укрывая их обоих. Он поцеловал ее еще раз — на этот раз в висок, — и они заснули, сплетенные в объятиях, под тихий шум ветра за окном.       Утро наступило незаметно. Солнце только начало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые тона, когда первые лучи пробились сквозь шторы.       Анна проснулась первой, ее веки дрогнули, и она с удивлением обнаружила, что все еще лежит в объятиях Йо. Его дыхание было ровным, лицо расслабленным, и она на мгновение позволила себе просто смотреть на него — на его слегка растрепанные волосы, на легкую тень улыбки, которая не исчезла даже во сне. Ей было неловко от этой близости при свете дня, и она осторожно попыталась высвободиться, но Йо, почувствовав движение, сонно притянул ее обратно, пробормотав:       — Еще пять минут...       Анна вздохнула, но не стала сопротивляться. Она лежала, слушая, как за стеной пробуждаются друзья — приглушенные шаги, зевки, звук воды, льющейся из крана. Храп Трея наконец стих, сменившись его ворчанием, и это вернуло ее в реальность. Она знала, что скоро им предстоит отправиться на второй этап турнира, и этот момент уединения останется лишь воспоминанием. Но пока, в эти последние минуты перед хаосом дня, она позволила себе еще немного побыть рядом с Йо, чувствуя, как его тепло согревает ее лучше любого одеяла.       Прощание проходило скромно, они не обнимались. В отличие от Морти, который не отлипал от Йо.       Морти мало понимает в отношениях мальчиков и девочек. Но только из-за, что Анна, ведёт себя строже, чем обычно, кажется, что ей прощаться было даже тяжелее, чем остальным.