По-королевски влюблены

Я мельком глянул на сет-лист, прилепленный к стене за сценой. Это небольшой список, но я уверен, он зажжёт нашу публику, к тому же мы в Германии на фестивале, а все знают, что немцы — одни из самых громко поющих и сумасшедших зрителей. И у нас здесь огромная фан-база. — Эй, Ханнес! Ты готов? Шоу почти началось. — Голос позвал меня, я обернулся и увидел моего лучшего друга Адама, который широко мне улыбался. Адам просто замечательный: он забавный, милый и вообще идеальный со всех сторон. Я говорю, как влюблённый подросток? Да, точно. Давайте посмотрим правде в лицо: я влюблён в своего лучшего друга, который ещё и вокалист нашей группы Royal Republic. Мы довольно молодая группа из Швеции, но мы успешны, так что продолжаем работать дальше над обретением известности, в конце концов, мы королевских кровей, а монархам требуется внимание. И я был уверен, что у Адама найдётся козырь в рукаве, чтобы сделать шоу таким же приятным для публики, каким было шоу выступавшей перед нами группы All Time Low. Они заставили людей ликовать и аплодировать, а фанаток кричать, требуя большего. Мы нацелились повторить то же самое. В зале было невероятно шумно, поэтому я не услышал приближающихся ко мне шагов, и когда на моё плечо легла рука, я испугался и обернулся, выставляя перед собой гитару, как оружие. Я расслабился, это был всего лишь Пер, который пришёл отвести меня на общий сбор в свободном уголке закулисья. Я отложил гитару и присоединился к остальным. Как футбольная команда из четырёх человек, мы потолкали друг друга, и Адам сказал: — Так, ребята, выложитесь по полной и зажгите, окей! Я широко улыбнулся и шутливо ответил: — Не забудь тоже выложиться по полной… мы не хотим, чтобы ты не попадал в ноты. Он пихнул меня и показал язык. Неплохой ответ. — Фу, ребята, вы ужасно флиртуете, — прокомментировал Пер, и я бросил на него гневный взгляд, а Адам лишь рассмеялся. Да уж, для него это всего лишь дружеские шуточки, ничего серьёзного. Юнас тоже засмеялся, и после ещё одного традиционного предконцертного толкания друг друга, мы пошли за своими инструментами. Адам и я взяли гитары, Юнас — бас, а Пер — пару палочек. Готовы зажигать! Я только сделал шаг на сцену, и у меня перехватило дыхание. Боже, сколько же людей! Огромное поле с разноцветным океаном из движущихся тел. Это всегда давит, видеть так много народу, который будет смотреть твоё выступление. Никто не хочет лицезреть тысячи людей, раздражённо освистывающих тебя во время концерта — это сущий кошмар. Стук моего сердца ускорился, и я почувствовал, как адреналин несётся по венам. Потом я сыграл первый аккорд, и всё давление улетучилось, а его место заняла радость от исполнения музыки. Конечно же, мы снова устроили шоу и слетели с катушек. Через некоторое время (не могу сказать как много прошло, потому что времени на сцене не существует), Адам подошёл ко мне и наклонился. Я слышал, что он что-то кричит мне на ухо, но не мог разобрать слов. Я решил, что это что-то о толпе, поэтому улыбнулся и кивнул. Адам ухмыльнулся. Это заставило меня немного забеспокоиться — каждый раз, когда этот парень ухмыляется, это не сулит ничего хорошего и, Господи Боже, на что я только что подписался. Чёрт. Я растворился в музыке, это было божественно, слышать, как толпа радостно кричит и поёт вместе с нами. Я часто посматривал на Адама, восхищаясь им в лучах яркого солнца, и не раз меня охватывало сильное желание стать его микрофоном. Люди, очевидно, наслаждались нашим концертом, я мог это видеть по улыбающимся лицам из первого ряда. Я почти забыл о той загадочной вещи, на которую согласился, пока не увидел, как Адам подходит ко мне, ухмыляясь, как хитрая жопа. Он остановился рядом, и я повернулся посмотреть на него. Как в замедленной съёмке я видел, как он наклоняется ко мне, и я почувствовал неладное, но не мог его остановить. Его лицо было всё ближе и ближе, пока я не ощутил горячее дыхание на своей коже. Это пытка быть настолько близко к нему, но не иметь возможности поцеловать. Он посмотрел мне в глаза, и его губы коснулись моих. ЧТО?! Не я ли только что рассуждал о том, что не могу поцеловать этого милого мерзавца? Его губы были мягкие, и я начал наслаждаться этим совершенно неожиданным поцелуем. Поцелуй закончился через пару секунд, и я услышал громкий крик фанаток. Я покраснел и повернулся обратно к толпе, спереди которой увидел широко улыбающуюся девушку. — Это же фестиваль, этого никогда не случалось! — вот что выкрикнул Адам в микрофон, чтобы прояснить ситуацию. Я закатил глаза и не мог перестать чувствовать себя отвергнутым. Конечно, это был один из козырей Адама. Я снова бросил взгляд на ту девушку и увидел, как её губы шевелятся. Я не смог прочитать по губам, но мог поклясться, что если бы прочитал, я бы разобрал что-то вроде «Нет-нет, было!» Блин… это подольёт масла в огонь фандома. Я продолжил играть, смеяться и петь наши песни, притворяясь спокойным, но, честно говоря, в моей голове сейчас была каша. Я был смущён, счастлив и зол одновременно. Смущён тем, что Адам меня поцеловал, счастлив, потому что он это сделал, и зол на то, что он не учёл того, как бы я к этому отнёсся. Заряжающее чувство от концерта приглушилось поцелуем, но я всё же мог более-менее наслаждаться игрой. Ещё пара-тройка песен, и мы добрались до последней — «Everybody Wants to Be an Astronaut», где целая толпа пела припев после пары повторений. Вскоре песня закончилась, и это означало, что время вышло. Мы поблагодарили публику, и, помахав и поклонившись, покинули сцену в сопровождении криков толпы и фоновой музыки. Я поставил свою гитару обратно на стойку и ушёл к нашему автобусу, не сказав никому ни слова — мне нужно было побыть одному и подумать. Знаю, что это может выглядеть, как самая стереотипная вещь, но это то, что мне нужно было сейчас, поэтому мне было плевать на всё с высокой колокольни. Я слышал, что Адам зовёт меня, но я притворился, что не слышу его и продолжил путь к автобусу. Я открыл дверь, направился прямо на небольшую кухню и открыл морозильник. Удача на моей стороне — я нашёл там пол-литровую банку мороженого Ben & Jerry's Cookie Dough, которая заманчиво посмотрела на меня. Я вздохнул и посмотрел на свой живот. Ай, к чёрту! Схватив холодную банку и большую ложку, я направился к крошечной ванной комнате. Когда я туда вошёл, закрыл замок изнутри и опустился на пол в душевой. Почему я выбрал ванную комнату местом для еды и раздумий? Это просто. У неё есть единственная дверь, которую можно закрыть. У спальных мест есть только шторки, ими можно отгородиться от света, но не от остальных. Я буквально сорвал крышку с моей калорийной бомбы и вогнал в неё ложку. Оставив относительно большой кратер в мороженом, я положил ложку в рот. Одна половина меня почувствовала себя глупо, всё-таки я взрослый мужчина, а не девочка-подросток. Другой же было на всё плевать. Я послушался «мне на всё плевать» половины и продолжил есть. Первая часть моего плана выполнена. Вторая часть слегка сложнее, так как требует работы мозга. Вопрос, на который надо ответить: почему Адам поцеловал меня? Этот вопрос имеет примерно несколько вариантов ответа. Возможные варианты: Это было всего лишь шоу (расшевелить фанаток).Он хотел узнать, каково это — целоваться с мужчиной.Я ему нравлюсь, но он не знал, как сказать мне об этом, поэтому показал.Он знает, что нравится мне, и хотел подшутить надо мной. Что ж, вероятность двадцать пять процентов, что выводы, к которым я пришёл, верны. Но всегда есть шанс, что я что-то упустил. Пока что работаем с тем, что имеем. Первый вариант выглядит правдоподобно, так как шоу — важный элемент выступления. Второй вариант не очень вероятен. Если бы Адам хотел поцеловать мужчину, он бы сделал это уже много лет назад. От третьего варианта моё сердце бьётся чаще, а живот скручивает. Однако, вряд ли это так. Четвёртый вариант делает мне больно, когда я об этом думаю, я очень надеюсь, что это не так… это разобьёт мне сердце, если окажется правдой. В пластиковую дверь моей ванной (да, теперь это моя собственность) очень громко постучали, и я вздрогнул. Видимо, я так сильно погрузился в свои мысли, что не слышал, как остальные вошли в автобус. — Ханнес, ты там? Всё в порядке? — я услышал взволнованный голос Адама и проглотил кусочек печенья, который как раз разжевал. Беспокойство в его голосе сделало теплее на моей душе, но это нормально, когда друзья друг о друге беспокоятся. Больно думать реалистично, но я должен, чтобы не подвергать опасности существование группы. В конце концов, что может сильнее разрушить группу, как не безответная любовь между её участниками? Я этого не хочу! — Ханнес? Ты в порядке? Боже, открой дверь! — выкрикнул Адам. Он звучал очень, очень взволнованно. Я постарался придать своему голосу обычное звучание и ответил: — Я в порядке. Успокойся. Думаю, просто солнце и жара сделали своё дело. Оставь, пожалуйста, меня в покое. — Хорошо, только не закрывайся надолго… кому-нибудь может понадобиться ванная, — сказал он, и я услышал, что он не поверил моему ответу и остался им недоволен. А как ещё я мог объяснить почему хочу быть здесь? — Э-э-э… я в душевой, а стены такие приятные и прохладные, — сказал я, тряхнув головой, поражаясь своему тупому ответу. Похоже, жара расплавила мои мозги… — Перестань вести себя глупо, Ханнес! — внезапно крикнул Пер. — Стены автобуса тоже холодные. Если ты хотел съесть B&J в одного, будь честен и признай это! Я услышал, как остальные засмеялись и ещё крепче прижал к себе свою банку счастья. — Чёрт, подловили! — крикнул я в ответ. — Если так хотите, то я выйду и куплю ещё одну позже. — Да не, всё хорошо, — засмеялся Пер, и я услышал удаляющиеся шаги. Внезапно мой телефон завибрировал, и я вынул его из кармана. Сообщение от Адама. «Ханнес, я знаю, что ты не в порядке… я не тупой. Если это из-за поцелуя на сцене, то прости. Я спрашивал тебя, так что я думал, что ты не против. Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, если нужно, так же как и со всеми, если не хочешь говорить со мной. Но пожалуйста, выходи из ванной.» Я почувствовал, как моё горло стянуло, а глаза начало жечь. Я не буду плакать из-за сообщения! Неважно, насколько оно милое! Я постарался собраться, но не стал писать ответ, потому что знал, что делать. Я закрыл крышку почти пустого мороженого и встал. Посмотрев в зеркало, я поправил волосы, чтобы они не выглядели так, как будто я тянул за них всё это время. Затем, я глубоко вдохнул и отпер дверь. Аккуратно открыв её, я высунул голову наружу и увидел Адама, который стоял в метре от двери, уставившись на меня взволнованными синими глазами. Я посмотрел в другую сторону и прошаркал мимо него на кухню, поставив банку обратно, откуда взял. Затем я бросил ложку в мойку и пошёл к своей кровати. Юнас и Пер сидели на диване, у каждого в руках было по банке пива. Они улыбнулись мне, я устало улыбнулся в ответ. Забравшись на полку, я затянул шторы, а затем закрыл глаза. Я знал, что скоро мы упакуемся и отправимся на следующий концерт завтра на фестивале Rock Am Ring. Взяв телефон, я снова открыл сообщение Адама и решил ответить. «Привет, как насчёт разговора сегодня вечером или завтра?» Я не был уверен, что я ему скажу, но всё же нажал кнопку «Отправить» и стал ждать ответа. Несколько секунд спустя мой телефон снова завибрировал. «Да, конечно :)» Моя голова ударилась о стену и подарила мне болезненное пробуждение. Потерев ушибленное место, я осознал, что мы, похоже, наехали на кочку. Я отодвинул шторку и выглянул наружу, чтобы посмотреть в ближайшее окно, для чего мне пришлось вытянуться довольно далеко. Я увидел проносящиеся мимо огни и догадался, что мы приближаемся к месту, где проходит фестиваль, и я, должно быть, проспал всю дорогу. — О, ты проснулась, Спящая Красавица? — спросил Юнас дразнящим голосом, я посмотрел на него убийственным взглядом, но он только лишь засмеялся, а не упал замертво. Я выкатился с кровати и по крутой дуге приземлился на пол. Вместо того чтобы подбежать ко мне с вопросами, всё ли хорошо, мои коллеги прыснули со смеха. Всё как обычно. Я повернулся, чтобы зло посмотреть на них, но когда увидел, как Адам смеётся, мне стало приятно, что я рассмешил его, поэтому я тоже улыбнулся и поздравил себя с замечательной удачливостью — это без сарказма, клянусь. И к тому же смех заразителен. Я сел и потянулся. Боже, как же неудобно спать в джинсах. Я осмотрел свою мятую рубашку и вздохнул. Встав, я схватил свою пачку сигарет и вышел из автобуса, который только что припарковался. Снаружи повсюду были автобусы, а башни с прожекторами скрывали тот факт, что сейчас глубокая ночь. Я присел рядом с автобусом и зажёг сигарету. Сделав глубокую затяжку, я почувствовал, как дым наполняет лёгкие. Я выдохнул дым через нос и, услышав звук открывающейся двери, посмотрел в её сторону. Лицо Адама показалось из проёма, следом за ним показалось и всё его стройное тело. Он выглядел так, как будто пытался понять, в каком я настроении и безопасно ли ко мне сейчас подходить. Я снова затянулся и кивнул, говоря этим, что всё хорошо и он может присесть рядом со мной. Он улыбнулся и сел напротив меня, тоже зажигая сигарету. Он не затягивался так же отчаянно, как я ранее, а наблюдал, как оранжевый тлеющий огонёк продвигается вверх по белой никотиновой палочке. Наконец, он затянулся и выпустил белый дым сквозь слегка приоткрытые губы. Дым поднялся в небо, растворяясь в воздухе. Между нами повисла неловкая тишина, в которой мы оба смотрели на землю и курили. Я выбросил окурок и посмотрел прямо на Адама. Мне хотелось прекратить эту неловкость, и я сделал глубокий вдох. — Значит, ты пришёл поговорить? — спросил я спокойным голосом, но не таким уверенным, каким намеревался сказать. Адам поднял взгляд. — Да, — ответил он. — Хочу узнать, что не так. Я знаю, что могу быть раздражающим и всё такое, но это важно, и речь не о благополучии группы, а о твоём. Боже, да я провожу с тобой больше времени, чем со своей семьёй! Я не был уверен, что ответить, поэтому продолжил молчать. — Это из-за сегодняшнего шоу, верно? Ханнес, я очень сожалею, если зашёл слишком далеко, но, знаешь, я спрашивал, но… похоже, что ты не понял, о чём я просил? Давай же, ответь мне. Боже, какой же он назойливый. — Ты слишком много говоришь, — констатировал я. — Не то чтобы мне было неловко из-за… поцелуя на сцене (чёрт, что я вообще несу?), просто это было очень неожиданно. Я думал, ты говорил тогда про огромную толпу или что-то типа того, а потом ты поцеловал меня и я такой «что за фигня вообще происходит?». Понимаешь? — я поднял голову и выжидающе посмотрел на него. Он слегка улыбнулся, как будто с облегчением. Он не отвечал и продолжал смотреть на меня. Я видел, как сигарета в его руке догорает до фильтра и тлеющая часть уже грозит обжечь ему руку. — Адам, посмотри на сигарету. Он дёрнулся и удивлённо уронил окурок. — Что? — спросил он довольно растерянно, на что я не мог не усмехнуться. — Твоя сигарета догорела до конца и обожгла бы тебя. Я просто хотел предупредить. Он посмотрел в замешательстве на свою руку, что держала сигарету ранее. Потом посмотрел на землю и увидел окурок, и его замешательство как рукой сняло. Я улыбнулся шире. Я очень хорошо знал Адама после стольких лет туров, когда он такой рассеянный и немного неуклюжий, это говорит о том, что он нервничает. — Чего ты так нервничаешь? — спросил я. — Э-э-э… ничего, — ответил он, начав мять руки. — Не очень-то убедительно, — я поднял одну бровь. Адам пожал плечами. Внезапно меня охватил гнев. Он последовал за мной наружу и теперь притворяется, что ему пофиг. Чёрт бы его побрал! — Если ничего, тогда, я думаю, всё уже сказано, — отрезал я и поднялся. Я уже почти открыл дверь автобуса, когда Адам схватил меня за запястье. Я замер, а он потянул меня за руку в молчаливой просьбе повернуться. Я подумывал игнорировать его, но всё же обернулся. Он был всего в нескольких сантиметрах от меня, и я посмотрел ему в лицо. Он смотрел на меня, не зная, что делать. Потом посмотрел в сторону, и я уже собирался освободить свою руку из захвата, когда почувствовал, как он берёт меня за второе запястье, на этот раз нежно. Адам снова повернулся ко мне, затем открыл рот и закрыл его снова. — Ханнес. Я… не должен был тебя целовать на сцене, но… что-то во мне повернулось, и… это ощущалось, как будто я всё сделал правильно… — промямлил он, и я увидел, как его щёки начали краснеть. Очень неловкая ситуация, но не такая же неприятная, как-то неловкое молчание парой минут назад. Кроме того, я снова был сбит с толку. Адам почувствовал, что наш поцелуй был правильным. Правильным. Наш поцелуй. Целующиеся мы были правильным для него. Появился призрачный шанс, что я был на верном пути с Третьим вариантом. Моё сердце застучало быстрее, и я невольно посмотрел на него в ожидании. По взгляду я понял, что внутри у него проходит какая-то битва. Я дал ему побороться пару мгновений, пока не понял, что это ни к чему не приведёт. И я принял решение за долю секунды. Медленно поднял правую руку, и она выскользнула из его захвата, а его рука повисла вдоль тела. Я положил ладонь ему на шею. Его глаза расширялись по мере того, как он понимал, что за этим последует, но не сопротивлялся этому и не отшатывался. Я принял это за согласие и потянул его голову вниз, пока наши губы не приблизились друг к другу на расстояние считанных миллиметров, и я не начал ощущать его горячее дыхание на своей коже. Я поднял голову, и наши губы столкнулись. Я закрыл глаза и всё, что старался почувствовать, это его ответ. Сперва ничего не происходило, и я сам ничего не делал, ожидая действий от него. Мой самый большой страх — быть отвергнутым им. Чтобы мне сказали, что я просто друг. Знаю, звучит банально, но Адам моя первая настоящая любовь. Моё волнение росло с каждой секундой, но наконец губы Адама начали мягко двигаться по моим. Я ответил, и облегчение охватило меня, когда этот нерешительный и целомудренный поцелуй начал усиливаться. Левая рука Адама отпустила моё запястье, и обе руки обняли меня за талию и притянули ближе. Я положил и вторую руку ему на затылок и пошёл ва-банк, притягивая его голову ещё ниже, чтобы наши губы двигались с большей силой. Я ощущал его горячее тело, прижимающееся ко мне, слышал и чувствовал его затруднённое дыхание. Мы молчаливо согласились сделать небольшую паузу и встали рука об руку, тяжело дыша. Я встретил его тёплый взгляд и начал улыбаться, как дурак. Адам улыбнулся в ответ, и наши губы снова слились в поцелуе. Я лизнул его, и он открыл рот с довольным выдохом. Я попытался вести в поцелуе, но вскоре Адам вмешался в мои планы и нагло вторгся в мой рот, начав его исследовать. Я сделал всё возможное, чтобы дать отпор, и мы боролись до тех пор, пока я снова не почувствовал срочную необходимость в дыхании и не прервал страстный поцелуй. Тяжело дыша, Адам прижался лбом к моему и прошептал: — Ого, это было потрясающе, Ханнес. — Да, — выдохнул я и провёл рукой по его мягким волосам. Он тихо засмеялся и прижал меня к автобусу. Я ударился с глухим звуком и почувствовал, как губы Адама прошли вниз от моей челюсти по шее. Ощутил, как он укусил меня, и понял, что это оставит след на коже. — Уже помечаешь меня, да? — хмыкнул я и почувствовал, как его грудь сотрясается от смеха. Неожиданно дверь автобуса открылась, и я услышал, как Юнас спросил: — Ребята, вы там дерётесь или чт-? — он замолк и, похоже, наконец-то понял, что мы совсем не дерёмся. Я не открываю глаза, чтобы увидеть его сто процентов ошарашенное лицо, но мне неуютно. Как он отреагирует? Расскажет ли он Перу? — Пер! — кричит этот идиот. — Это наконец-то свершилось! Тащи сюда свой зад! Я не мог закрыть лицо рукой, поэтому тихо выругался на шведском. Почувствовал, как Адам ворчит мне в шею. Затем он поднял голову, и я открыл глаза. Адам посмотрел на Юнаса без тени смущения. — Не мог бы ты перестать кричать, Юнас? Не видишь, мы заняты? — сказал он слегка раздражённым, но шутливым тоном. Пер высунул голову наружу и широко улыбнулся нам. — Долго же вам потребовалось, — прокомментировал он. Я не мог поверить в его слова и уже открыл было рот спросить, что это, блядь, значит, но прежде чем я это сделал, Пер повернулся к Юнасу и сказал: — Пошли осмотрим окрестности, и пока мы там будем, можем купить ещё мороженого, раз уж кто-то всё съел. — Ну уж не всё, — пробормотал я так, что только Адам мог слышать. Он постарался не улыбнуться, и это ему удалось. Я оглянулся на двух блондинов нашей группы: они друг другу ухмылялись и со словами «Мы скоро вернёмся» ушли. Сбитый с толку и невероятно радостный от того, что они восприняли всё спокойно и толерантно, я повернулся к Адаму и улыбнулся. Он улыбнулся в ответ и сказал: — Что ж, это весьма неожиданно… но, думаю, мы не могли ожидать чего-то другого от своих друзей. — Хм, но про что он говорил «долго же вам потребовалось»? Адам пожал плечами. — Они ожидали, что это случится, века назад… помнишь все эти их комментарии про флирт и прочее? — Готов поспорить, он буквально видел, как в моей голове просветляется, и засмеялся. Свежий ветерок пробежал по нам, и я поёжился. — Хочешь пойти внутрь, малыш? — спросил Адам, криво усмехнувшись. Я поднял одну бровь. — Малыш? — спросил я с сомнением. Он широко улыбнулся, и я спешно начал подбирать подходящее ему имя. Милый? Нет! Дорогой? Ну нет. А что если отплатить ему той же монетой? — Да, пойдём внутрь, малыш, — ответил я и нежно улыбнулся. Адам рассмеялся и, взяв меня за руку, потащил в автобус. Он ногой закрыл дверь с громким «Хлоп!», затем снова прилип ко мне, толкая по коридору и целуя изо всех сил. Быстрая смена направления, и мы наткнулись на одну из двуспальных кроватей. Адам попытался втолкнуть меня вниз, но я не собирался быть тем, кто уступает всё время! Я развернулся, и Адам упал на кровать вместе со мной сверху. Я подмигнул ему, довольный, что мой план удался. Адам выглядел озадаченно, и я самодовольно улыбнулся. Наклонившись, я увлёк его в жаркий поцелуй, чувствуя, как он обхватывает меня руками и гладит вверх-вниз по спине. Я вскрикнул, когда он дерзко ущипнул меня за задницу. — Говнюк, — промычал я ему в губы, и Адам усмехнулся. Я проследовал губами вниз до ключицы, где покрыл его поцелуями вперемешку с укусами. Адам застонал. Это прозвучало для меня как музыка, и я улыбнулся. В это мгновение я чувствовал себя так счастливо и свободно, как будто огромный камень упал с моих плеч. Камень размером с Адама, который не знал, что я влюблён в него. Неожиданно у меня появилась идея, и я сполз по кровати на колени. Адам привстал на локтях, когда почувствовал, что мой вес исчез, и посмотрел на меня с удивлением. Я не был уверен, хочет ли он то, что я собираюсь сделать, поэтому посмотрел на него вопросительным взглядом, спрашивая разрешения. Он понял. — Ты уверен? — спросил Адам, и я кивнул. Не то чтобы я делал это впервые, просто это мой первый раз с Адамом, поэтому я немного волновался, чтобы сделать всё правильно. Но всё равно, я был уверен в своём решении. Я начал расстёгивать его ремень, затем пуговицу на джинсах. Внезапно он начал тихо петь хриплым голосом: — Иди ко мне, непослушная девчонка. Ты так красива на коленях. Встань на шпильках и сорви с себя одежду. Ты пахнешь чертовски хорошо, я теряю контроль! * Я начал смеяться и перестал делать то, что делал. Дрожа от смеха, я согнулся пополам и упёрся головой в его пах. Я услышал, как он громко застонал, и готов был поклясться, что вибрации от моего смеха делали только хуже. — Это так портит мой настрой… — выдавил я слова между приступами смеха. Адам только промычал, но потом всё же тоже начал смеяться. Я постарался снова собраться, и через несколько минут мы оба перестали смеяться. Медленно подняв голову, я посмотрел на Адама. — Снимай рубашку, — сказал я, и Адам немедленно подчинился. Прежде чем я приступил к делу, он прервал меня: — Вообще, я не шутил, когда сказал тебе сорвать с себя одежду. — Конечно, — ответил я и снял с себя рубашку дразняще медленно. Адам смотрел на меня с неприкрытым вожделением. Когда я начал расстёгивать джинсы, он сказал: — Перестань! Блядь, Ханнес, хватит меня дразнить! — Ты хочешь, чтобы я раздевался быстрее? — шутливо спросил я. Он помотал головой и указал на свои боксеры. — С этим сперва закончи. Приказной тон его голоса заставил меня захотеть сделать всё наоборот, но я всё же подчинился и потянул его боксеры вниз. Большой твёрдый член Адама оказался на свободе. Я нагнулся и лизнул его от основания до кончика, который я медленно обвёл по кругу, дразня. Адам громко застонал и прикрыл глаза. Я держал головку во рту и продолжил круговые движения языком, пока спускался вниз по стволу. Завораживающе было видеть, как красивое лицо Адама выражает удовольствие и как Адам прикусывает нижнюю губу, чтобы не стонать громко. Я поднял голову вверх, и стон всё же вырвался из его сжатых губ. Я двигал вверх и вниз головой, пока не почувствовал, как Адам схватил меня за волосы. Я приостановился, но снова продолжил движения, пока Адам слегка тянул мои волосы. Стараясь с каждым разом опускаться всё ниже, я почувствовал, как Адам начал толкаться мне в рот, сперва медленно, потом быстрее. Мне нужно было взять его глубоко, я почти подавился. Я слышал, как Адам стонет, но концентрировался на члене во рту и старался сохранять ритм. — Ханнес… я кончаю, — Адам выдавил из себя предупреждение, прежде чем я почувствовал тёплую и солёную жидкость у себя во рту секундами позже. Он вытащил член, и я проглотил. — Чёрт, Ханнес, это было прекрасно… — выдохнул он, и я улыбнулся. — Не говори мне, что тренировался на огурцах и бананах, — предположил он, и я скатился на пол в приступе смеха. Адам воспользовался шансом и перекатился с кровати вниз, сперва натянув боксеры. Он приземлился поверх меня и прижал к полу. Затем он снова увлёк мои губы в глубокий поцелуй. Я обхватил его руками и прижал ближе. Тут мне в голову пришла мысль, заставившая меня захихикать. — Что? — промычал Адам в мои приоткрытые губы. — Я просто подумал о том, что бы подумали Юнас и Пер, если бы открыли дверь прямо сейчас… — с трудом ответил я. — Не волнуйся. Думаю, они достаточно умны, чтобы не входить, пока не погаснет свет. — Тогда, может, выключить свет? — предложил я, и он замотал головой. — Не, это испортит всё веселье… и я планирую сегодня сжечь ещё немного калорий. И тебе бы тоже не помешало, после недавней еды… — Адам широко улыбнулся. Я шлёпнул его по спине и прикусил ему нижнюю губу. — Ой… — буркнул он в ответ. — Шам финофат, — прошамкал я и влажно его поцеловал. Мы целовались какое-то время на полу, пока это не стало для меня очень некомфортно. — Давай переместимся на более удобное место… — прошептал я, и Адам скатился с меня на койку — это удачно была его койка, на которую мы упали. Я присел и растёр свою шею. Мой взгляд блуждал по стройному натренированному телу Адама, наблюдая, как вздымается и опадает его грудь в ритме дыхания. — Нравится зрелище? Я дёрнулся и поднял взгляд на Адама, улыбнувшись в ответ на его вопрос. Он тоже сел, а потом снова забрался на койку. Адам махнул мне, и я так же поднялся на койку. Наклонившись вперёд, он поцеловал меня, пока его руки гладили мою спину, двигаясь вниз и переходя на мой живот. У меня перехватило дыхание, когда я почувствовал, как его рука движется к моим штанам. — Подожди, — прошептал я и потянул его за руку. Его тёплая ладонь покинула мои джинсы, а сам он выглядел озадаченным. — Я… я… — Мои щёки залило жаром, и я посмотрел в сторону. — Ты бы хотел… хотел бы переспать со мной? — спросил я и тут же почувствовал себя глупо. Конечно же он не будет со мной спать. Даже после всего, что между нами только что произошло, после открытого признания Адама, что ему нравятся не только те, у кого есть сиськи. Наступило молчание, и мне очень хотелось ударить себя за такой тупой вопрос. — Прости, что спросил, это было очень глуп- — Да, да! Я бы хотел с тобой переспать, Ханнес. Думаю, мы оба достаточно долго этого ждали. — Ничего страшного, Адам. Я не ожидал другого ответа, — начал я и остановился. Что он сказал?! — Подожди, что? Что ты сейчас сказал? — переспросил я, чтобы убедиться, что услышал верно. Адам мягко улыбнулся мне. — Я сказал, что хочу секса с тобой, потому что правда хочу тебя! — ответил он, и моё лицо озарилось широкой улыбкой. Но потом я увидел его задумчивое лицо, и моё сердце упало в пятки. — Но как завтра? У нас концерт, и я не хочу травмировать тебя… Вообще не хочу делать тебе больно. Я пожал плечами. — Ну, может, я буду стоять немного неуклюже завтра на сцене, может быть, приму немного обезболивающего… это неважно. И немножко боли не нужно избегать. К чёрту всё, я хочу тебя сегодня! — сказал я в предвкушении. Адам ответил улыбкой. Я бросился вперёд, приземляясь сверху на Адама, атаковал его шею поцелуями, определённо оставляя на ней отметку. Теперь мы оба помечены как… собственность друг друга. Его руки проследовали вниз в мои джинсы. — Давай от них избавимся… — пробормотал Адам, и я скатился с него на спину и выпутался из своих дурацких скинни. Когда наши губы снова соединились, только два тонких слоя ткани разделяли наши тела. Хм, чего-то не хватает. Конечно! Смазки… но я вспомнил, что у нас, очевидно, нет её в туре. Но мы можем использовать крем вместо неё. — Нужно кое-что принести, — сказал я и поднялся. Я прошёл в уборную и достал из шкафчика увлажняющий крем. Затем вернулся на койку и показал тюбик Адаму. — Важно, — пояснил я односложно, но он понял. Я лёг рядом с Адамом, и мы продолжили целоваться. Трение между нами убивало меня, я застонал, когда Адам скользнул рукой в мои боксеры и обвил пальцами мой твёрдый член. Он начал двигать рукой вверх и вниз, и я прикусил язык, чтобы не стонать как шлюха. Я схватился ладонями за одеяло и сжал кулаки. Волны удовольствия накатывали на меня, и я ощущал горячий шар, формирующийся у меня в животе. Но прежде, чем я перевалился за грань, Адам убрал руку и потянулся к крему. Я открыл глаза и удивлённо на него воззрился. — Не смотри так на меня… я вполне уверен, что знаю, как всё делается, — ответил он, и я широко улыбнулся. Конечно, Адам знал, но я не думаю, что из опыта. Каким-то образом я ощущал, что у него не было подобного опыта, но мы это сейчас изменим. Он стянул с меня боксеры, и я снова посмотрел в его сосредоточенное лицо: его обычно идеально уложенные волосы растрепались, но он сам всё ещё был идеален. Я полностью доверился Адаму, поэтому я не вздрогнул, когда почувствовал его палец, покрытый влажным и холодным кремом. — Готов? — Спросил он, и я кивнул. Адам продолжил целовать меня, а потом я почувствовал, как первый палец вошёл в меня. У меня не было этого уже очень долгое время, поэтому ощущалось незнакомо и слегка неприятно. Я постарался расслабиться, а он подвигал пальцем. Через некоторое время второй палец тоже вошёл в меня. В этот раз стало даже больно, и лучше не стало, когда Адам начал растягивать меня ими. Он продолжал, пока я не кивнул, тогда он добавил третий палец. У меня, похоже, было довольно страдальческое выражение лица, потому что Адам прекратил движение. Я посмотрел в его сосредоточенное лицо и попытался улыбнуться. — Скоро станет лучше, просто продолжай и не обращай на меня внимания, — пошутил я, и он поднял одну бровь, но всё же ввёл палец глубже. Он продолжал растягивать меня, и я начал привыкать. Адам дотянулся до небольшой точки внутри, и из меня тут же вырвался стон. Адам удовлетворённо улыбнулся и начал движение пальцами снова и снова по этому прекрасному месту, пока мои стоны не превратились в бессвязные звуки. Затем он вытащил пальцы, и я почувствовал себя пустым, но знал, что эта пустота скоро будет заполнена кое-чем побольше. Я наблюдал, как Адам стянул с себя боксеры, покрыл свой член кремом на манер смазки. Я перекатился на спину и раздвинул ноги. Адам разместился между моих ног, а руки поставил по обеим сторонам от моей головы и посмотрел на меня. — Уверен? — спросил он, и я закатил глаза. — Ты обычно не такой нерешительный, давай продолжай, — ответил я и слегка приподнял бёдра. После почувствовал, как кончик его члена прижался к моему входу. Я закрыл глаза и постарался сохранить нейтральное выражение лица, несмотря на боль, чтобы не дать Адаму повода волноваться ещё больше. Встревоженный тем, чтобы не причинить мне боли больше, чем необходимо, он медленно вошёл. Я был благодарен Адаму, что он не поддался искушению втолкнуться в тесный жар — я знаю, каково это на его месте, потому что обычно предпочитаю быть сверху, но когда я чувствую, что мой партнёр должен быть сверху, я подчиняюсь. И вот он погрузился в меня на всю длину и застыл, давая мне привыкнуть к ощущению заполненности. Я открыл глаза и встретился с его тёплым взглядом. Я кивнул, и он начал медленно выходить, а потом снова входить. Сперва было больно, но я привык к этому ощущению, и Адам ускорил темп и с каждым толчком становилось всё приятнее. Толчки стали сильнее и глубже, и я вскрикивал, когда он задевал простату. Шокированный своей же реакцией, я прикусил ладонь. Адам продолжил двигаться, и мои стоны приглушённо вырывались через руку. Я понял, что Адам прекратил движения, и озадаченно посмотрел на него. Он взял меня за запястье и вытащил руку изо рта. — Никаких тихих криков и стонов. Я хочу слышать, как ты кричишь, — сказал он хрипло и слегка запыхавшись. Я положил руки ему сзади на шею, переплетая пальцы вместе, и притянул для короткого поцелуя. Он продолжил движения, целясь прямо в точку удовольствия. Сперва мне было немного стыдно и неловко, что я такой громкий, но вскоре я начал терять голову всё больше и больше, а стоны и крики стали раскрепощённее. Адам даже вспомнил мой позабытый член, двигая по нему рукой в такт своим толчкам, и это было божественно! Между своими криками я слышал рычащий стон Адама и ощущал, как он внимательно наблюдает за тем, как я отчаянно кричу. Волны удовольствия прокатились по мне, и я бурно кончил, выкрикивая имя замечательного человека сверху меня. Адам толкнулся ещё пару раз, пока тоже не кончил глубоко внутри меня, отдаваясь оргазму. Он рухнул на меня сверху, и мы так и лежали, тяжело дыша в молчании. Потом Адам вышел из меня, и я немного поморщился. Я постарался собрать достаточно воздуха в лёгких, чтобы сказать что-нибудь в попытке описать самый прекрасный секс в моей жизни. Закончилось тем, что я выдохнул: — Это было прекрасно, Адам. Он улыбнулся мне такой полной любви улыбкой, что я готов был обнять весь мир от радости. — Да, уверен, что так и есть. Я потянулся и нащупал упаковку бумажных салфеток, которую удачно заприметил на полу. Очистив себя, я встал, собираясь выбросить салфетку в туалет. Моя походка была неловкой, и смешок с койки подтвердил это. Вернувшись, я бросил Адаму его боксеры, и он их натянул. Я надел свои и залез в кровать к Адаму. Пол был усеян нашей одеждой, но мне было всё равно, как и Адаму. Положив голову ему на грудь, я закрыл глаза, усталость переполняла меня. — Как насчёт помыться завтра? — спросил Адам, и я почувствовал вибрацию в его груди. Я устало кивнул. — Ой, кстати, я только что вспомнил, что у нас закончились обезболивающие. «Ну пиздец», — подумал я, прежде чем провалился в сон.