Ну привет. Старый друг

Дым от сигареты вился в полутьме, цепляясь за ржавые железные балки потолка. Бар был пустым, как обычно в этот час. Хозяин уже привык к единственному ночному клиенту — рыжеволосому мужчине с двумя торчащими «рогами» из прядей. Торд сидел у стойки, покручивая стакан дешёвого виски и усмехаясь, будто разговаривал сам с собой. Он пил уже четвёртый бокал, хотя и не выглядел пьяным. Лишь глаза выдавали в нём усталость и злость. — Всё это дерьмо возвращается, — пробормотал он, затягиваясь и стряхивая пепел прямо в пустую рюмку. — И я тоже возвращаюсь. Щёлкнула дверь. Звук шагов заставил его замолчать. В бар вошёл Том. Такой же, каким Торд его запомнил — разве что моложе на три года, глаза по-прежнему спрятаны за чёрными очками, в руках бутылка пива. Том всегда пил прямо из горла, никогда не церемонился. Торд ухмыльнулся, выдыхая дым. — Ну, если это не призрак… Не привет, старый друг. Том резко повернул голову на его голос. По выражению лица можно было понять: он ожидал увидеть кого угодно, но только не Торда. — Ты, блядь, издеваешься? — голос Тома дрожал, в нём было больше ярости, чем удивления. — Ты вообще как сюда посмел прийти? Торд сделал глоток виски и лениво обернулся. — Город скучал по мне. Хоть кто-то должен был, верно? — Я не скучал, — отрезал Том, ставя бутылку с таким звуком, что дерево стойки застонало. — Я тебя ненавижу. Ненавидел и буду ненавидеть, пока не сдохну. Рыжий только усмехнулся, облокотившись на стойку. — Ненависть, Томми, — это тоже чувство. А значит, я всё ещё в твоей голове. — Заткнись, — прошипел Том. — Ты разрушил всё. Команду, друзей, меня. Ты оставил только пепел и свои чёртовы сигареты. Торд посмотрел на свою сигарету и медленно затушил её о пепельницу. — Пепел… знаешь, иногда это всё, что остаётся после огня. Но без огня — нет и пепла. Том скривился. — Хватит играть словами. Ты думаешь, это романтично? Ты думаешь, твоё появление что-то значит? Торд сделал шаг ближе, его дыхание с запахом алкоголя смешалось с запахом дешёвого табака. — А ты думаешь, твои крики что-то изменят? Мы всегда были такими, Том. Я толкал, ты сопротивлялся. Я провоцировал, а ты взрывался. Это наш танец. Том хотел что-то сказать, но замер. В этих словах было что-то мерзкое… и что-то болезненно-правдивое. Он сделал большой глоток из бутылки и облизал губы, будто смывая с себя чужие мысли. — Наш танец закончился. Я больше не хочу танцевать с тобой, понял? Торд подошёл ещё ближе, их разделяло меньше метра. — Но ты всё ещё здесь, со мной, в этом чёртовом баре. Значит, хочешь. — Я здесь, чтобы выпить. Не ради тебя, — выдохнул Том, но голос звучал неуверенно. Торд улыбнулся, обнажая зубы. — Ты врёшь себе. Ты ненавидишь меня, потому что не можешь выкинуть из головы. Том не выдержал. Схватил его за ворот рубашки и резко дёрнул на себя. — Хватит! Ты всегда лезешь в мою жизнь, даже когда я хочу забыть! Торд не сопротивлялся. Его лицо оказалось совсем близко, он почти шептал: — Может, потому что я — часть твоей жизни, Томми. Та, от которой ты не убежишь. Они стояли так несколько секунд, дыша в унисон, глядя друг другу в глаза сквозь темноту и алкогольное марево. Том первым разжал руки. Оттолкнул Торда, словно боялся, что ещё миг — и он сделает то, о чём пожалеет. — Ты больной ублюдок. — Возможно, — спокойно ответил Торд, подбирая с пола сигарету и вновь прикуривая. — Но скажи честно, Томми… если бы я прямо сейчас исчез, тебе стало бы легче? Том хотел сказать «да». Очень хотел. Но язык предательски замолчал. В груди клокотала ненависть, но за ней что-то другое — тоска, желание, боль. Всё вперемешку, как дешёвое пойло в стакане. Он сделал глоток, чтобы заглушить это, но вкус оказался слишком горьким. Торд наблюдал за ним с тем самым взглядом, который сводил с ума — полушутливым, полупризнающимся. — Чёрт возьми, — выругался Том, ударив кулаком по стойке. — Почему ты не можешь просто исчезнуть?! — Потому что ты этого не хочешь, — прошептал Торд. — Потому что ненависть и любовь, Томми… это две стороны одной монеты. И в ту секунду, когда тишина стала невыносимой, Том вдруг резко наклонился и врезал ему кулаком в челюсть. Торд отшатнулся, выронил сигарету, но не рассердился. Он засмеялся. — Вот это я понимаю! Настоящий Том! Глаза Тома блестели от слёз и злости. — Ненавижу тебя… — голос его сорвался. — Но, сука, я всё ещё чувствую. Торд медленно поднялся, стёр кровь с губы и посмотрел прямо в него. — А я люблю и ненавижу тебя одновременно. Вот почему мы с тобой никогда не закончим. Они молчали. Только тиканье часов и хрип бармена, который давно делал вид, что не замечает этой сцены. И где-то глубоко внутри Том понимал: может, Торд и прав. Может, их история — это не привет, старый друг… и никогда не будет прощанием. Не привет, старый друг Дым от сигареты вился в полутьме, цепляясь за ржавые железные балки потолка. Бар был пустым, как обычно в этот час. Хозяин уже привык к единственному ночному клиенту — рыжеволосому мужчине с двумя торчащими «рогами» из прядей. Торд сидел у стойки, покручивая стакан дешёвого виски и усмехаясь, будто разговаривал сам с собой. Он пил уже четвёртый бокал, хотя и не выглядел пьяным. Лишь глаза выдавали в нём усталость и злость. — Всё это дерьмо возвращается, — пробормотал он, затягиваясь и стряхивая пепел прямо в пустую рюмку. — И я тоже возвращаюсь. Щёлкнула дверь. Звук шагов заставил его замолчать. В бар вошёл Том. Такой же, каким Торд его запомнил — разве что моложе на три года, глаза по-прежнему спрятаны за чёрными очками, в руках бутылка пива. Том всегда пил прямо из горла, никогда не церемонился. Торд ухмыльнулся, выдыхая дым. — Ну, если это не призрак… Не привет, старый друг. Том резко повернул голову на его голос. По выражению лица можно было понять: он ожидал увидеть кого угодно, но только не Торда. — Ты, блядь, издеваешься? — голос Тома дрожал, в нём было больше ярости, чем удивления. — Ты вообще как сюда посмел прийти? Торд сделал глоток виски и лениво обернулся. — Город скучал по мне. Хоть кто-то должен был, верно? — Я не скучал, — отрезал Том, ставя бутылку с таким звуком, что дерево стойки застонало. — Я тебя ненавижу. Ненавидел и буду ненавидеть, пока не сдохну. Рыжий только усмехнулся, облокотившись на стойку. — Ненависть, Томми, — это тоже чувство. А значит, я всё ещё в твоей голове. — Заткнись, — прошипел Том. — Ты разрушил всё. Команду, друзей, меня. Ты оставил только пепел и свои чёртовы сигареты. Торд посмотрел на свою сигарету и медленно затушил её о пепельницу. — Пепел… знаешь, иногда это всё, что остаётся после огня. Но без огня — нет и пепла. Том скривился. — Хватит играть словами. Ты думаешь, это романтично? Ты думаешь, твоё появление что-то значит? Торд сделал шаг ближе, его дыхание с запахом алкоголя смешалось с запахом дешёвого табака. — А ты думаешь, твои крики что-то изменят? Мы всегда были такими, Том. Я толкал, ты сопротивлялся. Я провоцировал, а ты взрывался. Это наш танец. Том хотел что-то сказать, но замер. В этих словах было что-то мерзкое… и что-то болезненно-правдивое. Он сделал большой глоток из бутылки и облизал губы, будто смывая с себя чужие мысли. — Наш танец закончился. Я больше не хочу танцевать с тобой, понял? Торд подошёл ещё ближе, их разделяло меньше метра. — Но ты всё ещё здесь, со мной, в этом чёртовом баре. Значит, хочешь. — Я здесь, чтобы выпить. Не ради тебя, — выдохнул Том, но голос звучал неуверенно. Торд улыбнулся, обнажая зубы. — Ты врёшь себе. Ты ненавидишь меня, потому что не можешь выкинуть из головы. Том не выдержал. Схватил его за ворот рубашки и резко дёрнул на себя. — Хватит! Ты всегда лезешь в мою жизнь, даже когда я хочу забыть! Торд не сопротивлялся. Его лицо оказалось совсем близко, он почти шептал: — Может, потому что я — часть твоей жизни, Томми. Та, от которой ты не убежишь. Они стояли так несколько секунд, дыша в унисон, глядя друг другу в глаза сквозь темноту и алкогольное марево. Том первым разжал руки. Оттолкнул Торда, словно боялся, что ещё миг — и он сделает то, о чём пожалеет. — Ты больной ублюдок. — Возможно, — спокойно ответил Торд, подбирая с пола сигарету и вновь прикуривая. — Но скажи честно, Томми… если бы я прямо сейчас исчез, тебе стало бы легче? Том хотел сказать «да». Очень хотел. Но язык предательски замолчал. В груди клокотала ненависть, но за ней что-то другое — тоска, желание, боль. Всё вперемешку, как дешёвое пойло в стакане. Он сделал глоток, чтобы заглушить это, но вкус оказался слишком горьким. Торд наблюдал за ним с тем самым взглядом, который сводил с ума — полушутливым, полупризнающимся. — Чёрт возьми, — выругался Том, ударив кулаком по стойке. — Почему ты не можешь просто исчезнуть?! — Потому что ты этого не хочешь, — прошептал Торд. — Потому что ненависть и любовь, Томми… это две стороны одной монеты. И в ту секунду, когда тишина стала невыносимой, Том вдруг резко наклонился и врезал ему кулаком в челюсть. Торд отшатнулся, выронил сигарету, но не рассердился. Он засмеялся. — Вот это я понимаю! Настоящий Том! Глаза Тома блестели от слёз и злости. — Ненавижу тебя… — голос его сорвался. — Но, сука, я всё ещё чувствую. Торд медленно поднялся, стёр кровь с губы и посмотрел прямо в него. — А я люблю и ненавижу тебя одновременно. Вот почему мы с тобой никогда не закончим. Они молчали. Только тиканье часов и хрип бармена, который давно делал вид, что не замечает этой сцены. И где-то глубоко внутри Том понимал: может, Торд и прав. Может, их история — это не привет, старый друг… и никогда не будет прощанием.