Под кожей

Солнечный зайчик плясал на стене спальни в общежитии Лисов. Нил следил за ним взглядом, лежа на кровати и притворяясь спящим. Он слышал, как Эндрю движется по комнате — тихие, уверенные шаги, скрип шкафа, звон ключей. Обычно эти звуки были саундтреком его утра, предвестником дня, который они начинали вместе. Тренировка, завтрак, возможно, поездка куда-то на машине Эндрю под предлогом «ничего не делать». Но уже третью неделю этот саундтрек звучал без его партии. Эндрю не будил его. Не бросал ему пачку сигарет на одеяло. Не стоял у кровати, безмолвно требуя начать день. Он просто собирался и уходил. Сегодня было то же самое. Шаги замерли у двери, щелчок замка, и тишина. Нил открыл глаза. Пустота в комнате была ощутимой, почти физической. Он вдохнул, пытаясь уловить в воздухе запах яблочного шампуня и сигарет, но уловил лишь пыль, витающую в солнечном луче. На первой тренировке, куда Нил пришел с опозданием, Эндрю даже не посмотрел в его сторону. Он отрабатывал приемы с Кевином, его лицо было привычно-бесстрастным, но в глазах горела та самая концентрация, которая раньше была предназначена Нилу. На него, на его безопасность, на его странности. - Все в порядке? — спросил Кевин во время перерыва, его взгляд скользнул между Нилом и Эндрю, который отошел к кулеру с водой. Да, — бодро ответил Нил. — Просто не выспался Он лгал. Он почти не спал. Он провел ночь, ворочаясь и прислушиваясь к дыханию Эндрю с соседней кровати, пытаясь понять, в какой момент все пошло не так. Эндрю наблюдал за Нилом через стекло душевой. Тот что-то оживленно рассказывал Мэтту, размахивая руками. Его рыжие волосы были мокрыми от воды, на щеке краснел свежий синяк от случайного удара клюшкой на тренировке. Раньше Эндрю тут же подошел бы, провел бы пальцем по ушибу, молча спрашивая: «Все в порядке?» И Нил бы кивнул, и его синие глаза сказали бы: «Да, потому что ты здесь». Но сейчас Эндрю чувствовал лишь тяжелую, вязкую усталость. Не физическую. Ту, что просачивалась глубоко внутрь, в самое ядро. Все было одним и тем же. Тренировки, игры, сигареты, Нил. Предсказуемо. Безопасно. Скучно. Это слово, «скучно», казалось кощунственным по отношению к Нилу Джостену, бывшему беглецу, взрывоопасной смеси лжи и таланта. Но это была правда. Острые углы Нила стали для Эндрю привычными, его демоны — рутинными. Даже его присутствие в кровати по ночам, которое когда-то было нарушением всех личных границ, а потом стало навязчивой необходимостью, теперь казалось просто… фактом. Он отдернул взгляд, поймав себя на том, что анализирует выражение лица Нила, как делал это раньше, автоматически. Нет. Он дал себе обещание. Перестать быть сторожевой собакой. Перестать быть привязанным. Даже к Нилу. Особенно к Нилу. Он закурил, отвернувшись от душевой, и пошел прочь, не обращая внимания на то, как оживленная улыбка Нила медленно угасла у него за спиной. «Он просто устал», — говорил себе Нил, глядя в потолок. «Сезон. У всех стресс». Но его внутренний голос, голос выживания, шептал другое: «Ты стал обузой. Он понял, что ты не стоишь таких усилий. Ты слишком сложный. Слишком сломанный». Они сидели в гостиной все вместе, смотрели фильм. Эндрю занял свое обычное кресло. Нил сел на пол рядом, прислонившись к его ногам. Раньше рука Эндрю автоматически опускалась бы на его волосы, бессознательно играя прядями. Сегодня Эндрю просто убрал ногу. Мешаю? — тихо спросил Нил. Нет, — коротко бросил Эндрю, не отрывая взгляда от экрана. Но это был не «нет» как «все в порядке». Это было «нет» как «перестань привлекать внимание». Нил почувствовал, как по его коже поползли мурашки Он встал и вышел из комнаты под предлогом, что хочет пить. В кухне он стоял, сжимая край раковины, пока костяшки его пальцев не побелели. Он чувствовал себя невидимкой. Призраком в собственном доме. А потом, в глубине его сознания, родилась мысль. Тихая, ядовитая, но до боли знакомая. Если он не может чувствовать боль от Эндрю, может, ему стоит почувствовать свою собственную? Чтобы доказать, что он все еще здесь. Все еще жив. Все еще чего-то стоит. Первым это заметил Аарон. Они с Ники возвращались с ночной тренировки и зашли на кухню за водой. Нил стоял у плиты, разогревая себе ужин. Рукав его худи закатился, когда он тянулся за тарелкой, и Аарон заметил на его предплечье свежий, красный порез. Не глубокий, но явно не спортивная травма. - Эй, что это? — спросил Аарон, указывая подбородком. Нил резко дернул рукав. - Ничего. Поцарапался о замок в раздевалке Он солгал. Аарон почувствовал это кожей. Он перевел взгляд на Ники, и тот едва заметно нахмурился. Они ничего не сказали, но тревога, тихая и настороженная, поселилась в доме. На следующей игре Нил играл с безрассудной яростью. Он бросался в столкновения, которые можно было избежать, игнорировал простые передачи, шел напролом. Один раз он так сильно врезался в стену, что на несколько секунд замер, и Кевин крикнул ему: -Джостен, соберись, черт возьми! Эндрю, стоявший на воротах, видел все. Он видел этот саморазрушительный огонь в глазах Нила. И впервые за долгое время что-то дрогнуло в его ледяном спокойствии. Но это была не тревога. Это было раздражение. Еще одна проблема. Еще одна истерика, которую нужно было игнорировать. После игры, в раздевалке, он прошел мимо Нила, который сидел на скамейке, тяжело дыша, с окровавленной губой. -Хочешь сказать что-нибудь? — выдохнул Нил ему в спину. Эндрю обернулся. Его взгляд был пустым. -Молодец. Устроил хорошее шоу Он видел, как глаза Нила наполнились болью, и почувствовал странное удовлетворение. Хорошо. Пусть ему будет больно. Может, тогда он поймет. Ссоры стали их новым языком. Короткие, колкие перепалки, полные невысказанного. -Ты вообще меня слышишь? — кричал Нил, когда Эндрю в очередной раз проигнорировал его вопрос. -Ты становишься фоновым шумом, — равнодушно парировал Эндрю, закуривая. Это ранило сильнее любого удара. Нил чувствовал, как сходит с ума. Он начал «забывать» поесть. Он выходил на пробежки под проливным дождем и возвращался дрожащим, с синими губами. Однажды он «случайно» упал с лестницы на втором этаже, отлеживая потом сведенную судорогой ногу. Команда наблюдала за этим с растущим ужасом. - С ним что-то не так, — сказала Элисон, её голос дрожал - Он… он вредит себе. Я видела шрамы на его руках -А Эндрю просто смотрит на это — прошептала Дэн, сжимая подушку - Как будто ему все равно Кевин был зол. Он подошел к Эндрю после тренировки. - Что ты делаешь? — прошипел он -Ты же видишь, в каком он состоянии! — Это не мое дело, — ответил Эндрю, натягивая куртку. - Он был твоим делом! — взорвался Кевин - Ты требовал, чтобы он был твоим! А теперь просто выбрасываешь его, как мусор? Эндрю посмотрел на него с таким холодным презрением, что Кевин отступил на шаг -Не лезь не в свое дело, Дэй Нил стоял под ледяным душем, пытаясь заглушить жгучую боль в груди. Вода стекала по свежим царапинам на бедрах, которые он сделал лезвием несколько часов назад. Это был единственный способ заставить себя что-то чувствовать, кроме всепоглощающего ощущения ненужности. Дверь душевой открылась с глухим стуком. Вошел Эндрю. Он был без куртки, руки в карманах. Его глаза, темные и нечитаемые, скользнули по Нилу, по его рукам, по каплям воды, смешанным с следами крови на ногах. Нил замер, почувствовав себя пойманным. Он ждал крика, упреков, чего угодно. Но Эндрю просто сказал: - Довольно Голос его был тихим, но в нем была сталь. Та самая, что заставляла замолкать целые комнаты. - Что? — прошептал Нил. - Я сказал, довольно, — повторил Эндрю. Он сделал шаг вперед, и Нил инстинктивно отступил, прижавшись спиной к холодной плитке. - Ты думаешь, я не вижу? Эти твои дурацкие попытки привлечь внимание. Ты режешь себя, моришь голодом, ломаешь кости. Думаешь, это что-то изменит? Глаза Нила наполнились слезами, которые он отчаянно пытался сдержать. - А что еще мне делать? — его голос сорвался - Ты даже не смотришь на меня! Я для тебя не существую! - Ты существуешь! — внезапно крикнул Эндрю, и это был первый раз, когда он повысил голос на Нила за последний месяц. Он ударил кулаком по кафельной стене рядом с головой Нила, и тот вздрогнул - Ты существуешь настолько, что это болит, черт тебя дери! Каждый твой дурацкий порез, каждая твоя идиотская улыбка, каждый твой вздох — все это болит! Он тяжело дышал, его глаза горели. - Ты хочешь, чтобы я обратил на тебя внимание? Хорошо. Ты его получил. Ты доволен? Я смотрю на тебя и вижу, как ты медленно убиваешь себя, и я ненавижу это. Я ненавижу тебя за это Нил смотрел на него, не в силах вымолвить слово. Сердце колотилось у него в груди, как птица в клетке. - Ты думаешь, мне все равно? — прошипел Эндрю, приблизив свое лицо к лицу Нила. — Мне не все равно. Это хуже. Мне надоело. Надоело быть твоим якорем. Твоим смотрителем. Я устал нести этот груз. Твой бой с самим собой, твои демоны… Я не хочу в них больше участвовать». Слезы потекли по щекам Нила, смешиваясь с водой из душа. - Так почему ты просто не уйдешь? — выдохнул он. - Потому что не могу! — рывком выпрямился Эндрю. Он провел рукой по лицу, и в этом жесте была такая беспомощность, которую Нил видел очень редко. - Потому что даже когда ты меня бесишь, даже когда я хочу тебя задушить, мысль о том, чтобы оставить тебя одного с этим… она невыносима Он отступил, его гнев сменился той самой усталостью, с которой все началось. - Я просто… я не знаю, как быть с тобой, не теряя себя Он развернулся и вышел, оставив Нила одного под ледяной водой, с головой, идущей кругом от услышанного. Это не было безразличием. Это была война. И Нил только что понял, что сражался не на той стороне. Той ночью Нил не пошел в их общую спальню. Он забрался на крышу, завернулся в старое одеяло, которое нашел в кладовке, и смотрел на звезды. Слова Эндрю эхом отдавались в его черепе. «Мне надоело. Я устал. Это болит». Он был так сосредоточен на своей собственной боли, что не видел боли Эндрю. Он требовал внимания, как ребенок, тыча пальцем в свою кровь, не понимая, что вид этой крови ранит другого. Он слышал скрип открывающейся двери на крышу. Легкие шаги. Эндрю сел рядом с ним, не говоря ни слова. Он протянул Нилу сигарету. Тот взял ее дрожащими пальцами. Эндрю прикурил сначала ему, потом себе. Они курили молча, под звуки ночного города. - Мне жаль, — тихо сказал Нил, и его голос прозвучал хрипло от слез и дыма. Эндрю ничего не ответил. Проще выдохнул дым. - Я не хотел быть твоей обузой», — продолжил Нил, - Я просто… я испугался, когда ты отошел. Я подумал, что ты разочаровался во мне. Что я тебе больше не нужен Эндрю повернул голову, его глаза в лунном свете казались почти серебряными. - Ты — самая раздражающая, навязчивая и проблемная вещь в моей жизни, Джостен. Но ты не обуза - Тогда что? Эндрю затянулся, выдохнул. - Привычка. Плохая привычка, от которой я не могу избавиться Нил почувствовал, как уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. - Как курение? - Хуже, — парировал Эндрю, - от курения только рак легких. От тебя — все, что угодно Это было почти признание. Почти «я тебя люблю» на их языке. - Я перестану, — пообещал Нил, глядя на звезды, - Вредить себе - Сделай это, — голос Эндрю был низким и серьезным, - Потому что в следующий раз, когда я увижу на тебе свежий порез, я пришпорю тебя к кровати и не отпущу до тех пор, пока ты не поймешь, что твое тело принадлежит не только тебе От этих слов по спине Нила пробежали мурашки. Не от страха. От чего-то другого. От обладания. От того, что его снова считают своей собственностью. - Оно твое? — тихо спросил он. Эндрю посмотрел на него. Долгим, тяжелым взглядом. - Да. На следующий день что-то изменилось. Эндрю не вернулся к своей прежней, навязчивой опеке, но он снова видел Нила. Он сидел с ним за завтраком, передавая ему кофе без слов. Он ждал его после тренировки, чтобы они могли вместе пойти в раздевалку. Команда заметила это. Напряжение в доме начало рассеиваться, как туман. -Они поговорили? — спросила Рене у Ники, наблюдая, как Эндрю бросает Нилу ключи от «Мазератти» — молчаливое приглашение поехать куда-то. - Похоже на то, — улыбнулся Ники. - Слава богу Но старые раны заживали не так быстро. Ночью Нил просыпался от кошмаров, в которых Эндрю снова отворачивался от него. Он лежал и прислушивался к его дыханию, пытаясь удостовериться, что он все еще здесь. Однажды ночью он проснулся от того, что его трясло. Он попытался сдержаться, закусить губу, но рыдание вырвалось наружу. - Нил, - голос Эндрю в темноте был хриплым от сна, но четким. - Прости, — прошептал Нил, отворачиваясь, - Просто сон Он ждал, что Эндрю вздохнет и повернется на другой бок. Вместо этого сильные руки обняли его и притянули к твердой, теплой груди. Эндрю не сказал ни слова. Он просто держал его, положив подбородок на макушку Нила, пока тот дрожал и плакал. Его пальцы медленно водили по спине Нила, избегая старых шрамов, но утверждая свое присутствие на здоровой коже. Это было лучше тысячи слов. Это было «я здесь». Это было «ты в безопасности». Нил наконец уснул, прижавшись щекой к груди Эндрю, под звук его ровного сердцебиения. Через несколько дней Эндрю зашел в их спальню и увидел, что Нил сидит на кровати, скрестив ноги, и смотрит в окно. На его коленях лежала коробка с бинтами и антисептиком, которую они держали на случай травм после игр. - Что случилось? — спросил Эндрю, его голос сразу стал жестким. Нил посмотрел на него, и в его глазах не было ни вызова, ни страха. Была только решимость. - Я хочу, чтобы ты помог мне Эндрю замер. - С чем? - С этим, — Нил указал на свои предплечья, на старые шрамы и несколько свежих красных полос. - Я не хочу прятать это. И я не хочу делать это в одиночку. Я хочу, чтобы ты… был со мной Это был акт беспрецедентного доверия. Больше, чем позволить кому-то прикоснуться к своим шрамам. Это было позволить им увидеть процесс исцеления. Эндрю медленно подошел и сел на кровать рядом с ним. Он взял антисептик и ватный тампон. Его движения были точными, аккуратными. Он обработал каждую царапину, его пальцы были удивительно нежными на коже Нила. Нил смотрел на него, на сосредоточенное выражение его лица, на то, как его темные ресницы отбрасывали тени на щеки. Он чувствовал не боль, а освобождение. - Все, — сказал Эндрю, заклеивая последнюю царапину пластырем. Он поднял глаза и встретился взглядом с Нилом. В его взгляде была не усталость, не раздражение. Была та самая интенсивность, которую Нил так долго искал. - Спасибо, — прошептал Нил. Эндрю не ответил. Он просто наклонился и прижал губы ко лбу Нила. Это был сухой, теплый поцелуй. Обещание. Печать. Исцеление — это не линейный процесс. Были дни, когда Нил снова замыкался в себе, и Эндрю приходилось физически вытаскивать его на пробежку или заставлять есть. Были дни, когда Эндрю снова уходил в себя, и Нил учился просто сидеть рядом в тишине, не требуя ничего, просто напоминая о своем присутствии. Но они учились. Вместе. Однажды вечером, через месяц после их разговора в душе, они лежали на диване в гостиной. Команда разошлась по своим комнатам. По телевизору шел какой-то старый фильм, но никто не смотрел. Нил лежал, растянувшись на диване, его голова покоилась на животе Эндрю. Пальцы Эндрю медленно перебирали его рыжие волосы. Это было так естественно, так правильно, что Нилу захотелось плакать от облегчения. - Знаешь, что я понял? — тихо сказал Нил, глядя в потолок. - Что? — голос Эндрю был низким, расслабленным. - Ты не обязан быть моим смотрителем. И я не обязан быть твоим спасением. Мы можем просто… быть Эндрю не ответил, но его пальцы на секунду сжали прядь волос Нила, прежде чем продолжить свой путь. Согласие. Нил перевернулся на бок, чтобы посмотреть на него. Эндрю смотрел на него сверху вниз, его лицо было смягчено в полумраке комнаты. В его глазах не было ни скуки, ни усталости. Была глубокая, бездонная нежность, которую он показывал только ему. Нил потянулся и прикоснулся к его щеке. - Я люблю тебя Он сказал это не для того, чтобы что-то потребовать. Просто как факт. Как «солнце встает на востоке». Глаза Эндрю сузились. Он поймал руку Нила и прижал ее к своим губам, оставив поцелуй на внутренней стороне запястья, прямо над пульсом. - Я знаю А потом он наклонился и поцеловал его. Это был не стремительный, отчаянный поцелуй, как во время ссор. Это был медленный, глубокий поцелуй, полный невысказанных слов и обещаний. Поцелуй, который говорил: «Я здесь. Я выбираю быть здесь. С тобой. Со всем твоим багажом». Нил ответил на поцелуй с такой же силой, обвивая руками шею Эндрю и притягивая его ближе. Мир сузился до точки — до прикосновения губ, до запаха кожи, до звука их дыхания. Нил прижался лицом к его шее, вдыхая его запах. - Я не позволю нам снова развалиться, — прошептал он. Эндрю поцеловал его в висок. - Мы и не развалимся. Мы просто будем иногда ломаться. А потом чиниться Это было самое романтичное, что Нил когда-либо слышал. Солнечный зайчик снова плясал на стене. Нил проснулся первым. Он лежал на боку, а Эндрю спал, прижавшись к его спине, одна рука обнимала его за талию. Нил осторожно положил свою руку поверх руки Эндрю. Он чувствовал под пальцами тонкие белые линии на своем запястье — напоминание, но не приговор. Они были частью его, как и шрамы Эндрю были частью его. Эндрю пошевелился и притянул его ближе, бормоча что-то неразборчивое во сне. Нил улыбнулся. Он закрыл глаза и позволил теплу от тела Эндрю и солнечному свету согреть его. Он был дома. Они были сломанными, они были поврежденными, они были сложными. Но они были вместе. И этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было все.