Старые шрамы

Стоя сейчас под начинающимся дождем у памятника, Миша совсем не думал, что эта поездка обернется слишком откровенным разговором и... признанием? А началось все вполне безобидно, в прочем, как и всегда. Страна ещё приходила в себя после декабрьского восстания и настроения во дворце ещё были не совсем спокойными. Николай Павлович оставался нервным и слишком недоверчивым, поэтому Миша поспешил, мягко говоря, съебаться оттуда как можно скорее, пока и его во всех смертных грехах подозревать не стали, и уехал любоваться своей свежеотстроенной Москвой, которую после пожара заканчивали восстанавливать. Ожогов на теле уже почти не было, так, все ещё бинтовал кисти и ладони для собственного спокойствия, но той ужасной боли уже не было. Сегодня погода была пасмурной, но это не помешало ему прогуляться по Кремлю. Он медленно выхаживал по брусчатке и был в своих мыслях, когда к нему подбежал молодой человек. - Московский Михаил Юрьевич? - Да, это я. - У меня для вас письмо от ее светлости. И ему протянули конверт с хорошо знакомой печатью. - Хорошо, спасибо. Можешь быть свободен. Молодой человек откланялся и ушел в неизвестном направлении, а Миша, не став долго ждать, распечатал конверт. "МИША! Срочно откладывай все свои дела! В Нижнем Новгороде снова начинается ярмарка, и ты просто обязан туда приехать. Святослав мне уже написал и теперь я пишу тебе и так же приглашаю на сие мероприятие. Отговорок принимать не собираюсь, ибо наша троица слишком давно не собиралась вместе, что мы просто обязаны исправить. Жду тебя в Нижнем как можно скорее. Твоя Камалия" Гласило письмо. Миша только улыбнулся и, сложив листок пополам, убрал его в карман кафтана. Да, он давно не виделся с друзьями, ведь Александр, пусть тот уже был взрослым, нуждался в его совете, да и здоровье несколько лет назад ему не особо позволяло куда-то ездить. Сейчас же все было более чем нормально, так почему же ему действительно не съездить к друзьям? Вернувшись в Кремль он сразу написал ответ о том, что сожалеет о своей занятости в последнее время, и, что обязательно посетит вместе с ними ярмарку. Отправив письмо, он решил подождать пару дней, чтобы приехать в акурат накануне начала ярмарки. Тут его планы не нарушились, и, подготовив коня, он выехал к городу, решив поехать верхом. Не хотелось париться в карете, да и своим ходом было быстрее. Не стоит тратить время и описывать его дорогу. До Нижнего Новгорода он добрался за пять дней. Въехав в город, он не пожалел, что решил приехать так рано. Рассвет занимался медленно, и солнце вставало над Волгой, красиво освещая небо розовым цветом. На пристани виднелись силуэты торговых кораблей, и город медленно просыпался. У входа в терем его встретил Святослав. Он был сонным и опирался на деревянные перила лестницы, но все же улыбка озарила его, когда они с Мишей обнялись. - Ты как снег на голову. Чего так рано? - Приедь я хоть на час позже, тут было бы не протолкнуться. - Ладно, пошли уже. Я все равно не ложился. Слишком много хлопот с этой ярмаркой. - Так иди сейчас поспи. Время - петухи петь не начали. - Не могу. У меня знаешь сколько этой волокиты. Да и я привык. Не в первый год ведь. Они вошли в терем и сразу сели завтракать. Оба начали расспрашивать друг друга о делах в городе. Так же проскочила тема Мишиного здоровья, но замялась быстро. Не хотелось акцентировать внимание на этом. Через час к ним подключилась Камалия, которая с радостными визгами бросилась на шею своему бывшему мужу. Теперь их "звёздная" троица снова была в сборе. Приземлившись за стол, Камалия начала перечислять свои планы и куда они просто обязаны сходить. Свят и Миша только улыбались её энтузиазму и посмеивались. - Дорогая, ты все так рассказываешь словно к штурму крепости готовишься, не меньше. - Мой дорогой, даже в таких мелочах обязан быть чёткий план. И, плюс, здесь есть и наши торговцы не забывай. Я о своих переживаю, как бы не натворили чего мои сатучы(торговцы) очень уж они вспыльчивы и ой как не любят торг, а здесь его не избежать. - Не переживай. В конце концов ответственность за них несёт твой губернатор а не ты. Они лениво переговаривались дальше и попивали привезенный Камалией чай. Вскоре Свят ушел по делам, так как некоторые вопросы в последних приготовлениях не терпели отлагательств, А Миша с Камалией стали сплетничать и обсуждать последние новости столицы. Отношения у двух бывших супругов стали лишь крепче после их развода, словно они скинули с себя бремя статусов мужа и жены, позволяя себе наконец избавиться от семейных обязательств. - Ага, ты представляешь какой это позор для него. Вот так, при всём высшем свете. Там император потом со смеху чуть не помер, но и на бал его больше не пустят. - Ну слушай, будем честны и откровенны, он всегда был таким пьяницей. Вот, наконец, это его сгубило. И по делом гаду. - Но неужели нельзя было вести себя сдержаннее? Да и вряд-ли от шампанского можно так напиться. - Это ты так говоришь. Просто не все так воспринимают алкоголь. Тебя и с водки не торкнет, а кто-то и шампанским может до потери памяти напиться. - Согласен. Но меру нужно знать. - Да, нужно, но, опять же, он всегда много пил. - Ладно, не наше дело, судить не нам. - Ой, а я тебе рассказывала? У нас весь город об этом говорил. - О чём же? - Один дворянский сын русского помещика влюбился в молодую татарку, которая работала у них прачкой. А как его папенька узнал про это, так он прачку выгнал, а сына на дворе выпорол и тоже погнал, а парень этот не растерялся. Ислам, говорят, принял и без всякого гроша в кармане свататься пошёл. - Да ты что. Вот это любовь, конечно. И как сватовство? - Поговаривают, что за ту девку просят большой калым. А парень так уж и любит, что пошел на военный завод работать. Но это слухи. Можно он и не стал деньги собирать. - А какой калым просят? - А что могут просить татары, газиз(милый)? Алтын белән төрле хайваннар (Золото да скотина всякая). А может пять вороных коней, бравых скакунов. Аны кем белә (Кто ж его знает). - Так разве это много? - Для тебя может и не много. А для него теперь одна даже кляча ой как дорого обойдется. У нас кони хорошо ценятся. Пять бравых скакунов в рублей тридцать пойдут, не меньше. У нас лошади нынче дорого стоят. - Дорого... От чего ж так? - Зима суровая была. Морозы лютые. Скотина померла почти вся. Сейчас и корова не рубль а три. Миша только покачал головой. Стихии были всегда сильнее и неподвластны людям. Суровые зимы могли загубить целые жизни. - Җаным(милый), иди спать. Ты, мало того, что ехал долго, так ещё и с утра не ложился. Вон, сидишь и зеваешь постоянно. - Не могу. У меня тут тоже есть торговцы из Москвы. Нужно с ними переговорить. - Тогда расходимся? Но все же отдохни сначала. Каждый ушёл по своим делам. Миша долго общался с купцами, проверял верны ли цены и хорошо ли качество товара и, чего греха таить, просто прогулялся по городу. Закончив с делами ближе к обеду он вернулся в терем и сразу лёг спать, моментально уснув сном без сновидений. Он не слышал как к нему зашёл Святослав чтобы позвать на обед, и не почувствовал как его получше накрыли одеялом. Свят же, посмотрев на него в последний раз, развернулся и закрыл дверь. Проснулся Миша только ближе к вечеру и спустился как раз к ужину. Друзья снова сидели рядом, переговариваясь то между собой, то общаясь с губернатором, который остался у них на ужин со своей семьёй. - Как, кстати, дела в Москве нынче идут? Всё ли ладно? - Не смею жаловаться. Город вновь цветёт на радость и мне и всем жителям. - А как в столице? Что говорят по поводу повстанцев? - Не смею вам соврать, но я не знаю. Ни Александр Петрович ни его Величество не посвятили меня в курс дела. - Неужели вас списали со счетов, что уже и в дела государства не посвящают? Миша сглотнул ком в горле и чуть нахмурился. Он знал, что губернатор абсолютно бестактный человек и никогда не блистал учтивостью, но вот так в открытую заявлять, что тобой пренебрегают - чистая наглость. - Егор Владимирович, это уже через чур. Вмешался Святослав. - Правда, дорогой, ты не совсем правильно говоришь. Губернатора осадила его жена. За столом повисло гнетущее молчание. Миша не имел сейчас никакого желания ругаться. Ему было просто лень, ведь это получился абсолютно бессмысленный спор и он испортил бы отношение с губернатором. - Егор Владимирович, государственная тайна не для того нужна чтобы за столом сплетничать. Последующая часть ужина прошла в молчании. Друзья оставались молчаливыми, а когда губернаторская семья откланялась и ушла, то лишь молча переглянулись. - әдәпсез дуңгыз(непристойная свинья). Зло прошипела Камалия. Свят с Мишей только вздохнули и переглянулись. - Как ты с ним вообще ужился? Это же просто невежа! Продолжала злиться Казань. Она что-то бурчала себе под нос на татарском и иногда яро всплескивала руками. - Нет, что же это получается?! По его логике Симбирские города тоже со счетов списаны? Казань моя со счетов списана раз меня в дела государства не посвящают?! - Җаным(милая), ну, что ты так злишься? Мало ли, что этот человек тебе наговорил. Он - лишь часть той истории, что мы создаём. Камалия тяжело вздохнула, но согласилась. - Так. Завтра с самого утра на ярмарку. Как только откроется она мы должны там быть. - К чему такая спешка? - Чтобы не раскупили ничего. - Камалия! В один голос без злобы осадили ее за друзья. Ну, не хотелось им вставать в такую рань. - Ничего не хочу слышать! Я хочу купить турецкий жемчуг и персидский шёлк. Может и украшений куплю. Через час все наконец разошлись по комнатам. Покои Свята и Миши были в одной стороне, поэтому, расставшись с Камалией у лестницы, они свернули в нужный коридор. - Спокойной ночи. Завтра тогда в семь встаём? - Да, как бы не хотелось. Спокойной ночи. Свят нырнул к себе, а Миша, пройдя ещё две двери и дав указания приставленному камердинеру, тоже зашёл к себе.

***

Ночь прошла спокойно. Мишу разбудили, как он сам просил, в семь утра и ему сразу принесли завтрак, как оказалось, по распоряжению Святослава. Через, примерно, пол часа Миша и Свят уже стояли на улице и ожидали Камалию, которая опаздывала. На Святе были черные брюки и бежевая рубашка, которая была расстегнута на первых двух пуговицах. На Мише было примерно тоже самое, только рубашка была ярко красного цвета и со средней глубины вырезом, который немного открывал ключицы. Да, вид был не совсем подобающий, им следовало одеть фраки, но они шли туда не как важные особы. Хотелось слиться в толпе, отбросить маски помпезности и просто насладиться этим днём. Стояли молча, Миша смотрел, казалось, куда угодно, только не на Свята. Другой же наоборот, смотрел только на красную ткань, которая лёгким изгибом приоткрывала ключицы. От затяжного молчания их спасла Камалия, которая стремительно сбежала к ним вниз по лестнице. - Ой, простите мальчики, задержалась. Она остановилась перед ними и теперь можно было разглядеть ее традиционный кулмэк зелёного цвета с золотой вышивкой, а так же дополняющий образ калфак, спускающаяся, прозрачная ткань которого прикрывала две толстые косы. В ушах были массивные серьги из золотых колец, а шею украшало ожерелье с россыпью бриллиантов на белом золоте. Чем сама Камалия любило это платье, так это за рукава. Как таковых их не было. Лёгкая ткань обрамляла руки до локтей, а от плечей спускались специально пошитые для нее рукава, идею для которых она позаимствовала от кафтана Миши. - Ну как я вам? Она с довольной улыбкой покрутилась перед ними. - Как невеста. Хоть сейчас замуж выдавать. - А сам то! Вон жених какой! Возьмёшь меня в жёны опять? - Упаси Господь, ещё раз на тебе жениться. - А тебя с таким характером тоже никто в мужья не возьмёт. Да и в невесты тоже. Миша усмехнулся и посмотрел уже на Свята. - Взял бы меня в жёны? Учти, у меня характер тяжёлый, готовить не умею, да и приданного особо нет. Камалия звонко рассмеялась. Миша тоже прыснул в кулак и только Свят лишь слегка зарделся и мысленно уже потащил Мишу под венец. Они все же выдвинулись к месту проведения ярмарки, сразу вливаясь в толпу горожан и гостей. Стоял настоящий гам. Люди толпились у лавок, торговцы зазывали покупателей, а уличные артисты, стоя на деревянных постаментах, развлекали толпу музыкой. Камалия сразу убежала вперёд и теперь потарапливала остальных. - Давайте быстрее, там скоро весь шёлк раскупят! - Не переживай так, ярмарка все равно на десять дней. Успеешь. На площади стало просторнее. Первая часть торговых рядов осталась позади и теперь можно было спокойно пройтись, не толкаясь. Компания друзей шла в тишине и оглядывались по сторонам, осматриваясь. Солнце ярко светило на небе, которое отливало чистой синевой без единого облачка, отражаясь в Волге, что длинным шлейфом стелилась вдаль, унося бурные воды дальше на юг. Лёгкий ветерок трепал волосы и тюль от калфака. - Ах... Хорошо на Руси - Матушке жить... - Ты чего в былины ударилась? Голову напекло? С сарказмом прервал Камалию Миша. - Я сейчас тебя ударю. А жить и правда хорошо. Земли южные всегда солнцем полны. Тишь да гладь, божья благодать. - Да... Позагорать бы сейчас... Мечтательно протянул Святослав, тоже посмотрев на небо. Миша присоединился к ним и так же задрал голову. В небе кружила одинокая чайка и лишь иногда взмахивала крыльями. Молчание снова прервал Миша. - Было бы иронично если бы эта чайка насрала кому-то из нас сейчас на голову. - Московский! Они двинулись дальше, снова вливаясь в вихри торговых рядов. Камалия порхала меж лавками, переговаривалась с продавцами и что-то покупала. Миша и Свят тоже шли следом, без интереса разглядывая предлагаемый товар. Иногда они, конечно, останавливались, рассматривали, но все так же уходили. Им обоим не были свойственны импульсивные покупки ведь их не привлекали ни украшения ни парча, а другое им пока не попадалось. Однако, Миша остановил, все же, свой взгляд на прилавке с украшениями. На глаза попалась красивая золотая цепочка. Он остановился перед лавкой и подцепил цепочку за палец. - Сколько стоит? Поинтересовался он у купца восточной внешности. - Пятнадцать рублей, уважаемый. Миша дернул бровью. Цепочка ему приглянулась и была бы она сейчас как нельзя кстати. В пожаре его старая окислилась и на нее взглянуть было страшно, поэтому крестик, который он крепко сжимал в кулаке тогда, сейчас болтался на простой верёвочке. А подарок от дорогого брата был достоин хорошего дополнения, но пятнадцать рублей... - Беру за семь. Турок опешил и часто заморгал своими чёрными глазами. - Нельзя, уважаемый. За двенадцать максимум, но ниже не дам. - За семь беру и ухожу. Даже думать не стану, сразу оплачу. - Говорю тебе, за двенадцать максимум. Мне семью кормить надо. - Хорошо, давай за девять. - Вай, дорогой, ну, какие девять. Двенадцать рублей и точка. Миша с внутренним азартом продолжил торговаться с купцом. Ему было плевать на цену этой цепочки, его больше завораживал процесс попытки сбивания цены, словно это было маленькое сражение на экономическом фронте. - А в одной лавке за пять рублей такую же продавали. Беру только за семь. За такое и больше дать стыдно. - Обижаешь, уважаемый. Это чистое золото и самая тонкая ювелирная работа. Техника ещё моего прадеда. Так что двенадцать рублей. Всё это время Камалия со Святом наблюдали за действом и переводили взгляд с торговца на Мишу и обратно. Тот упорно продолжал торговаться, и в какой-то момент Святослав тяжело вздохнул и тоже подошёл к лавке, отсыпая на деревянный прилавок двенадцать рублей. Миша с непониманием посмотрел на Святослава и взял его за кисть, как бы останавливая. - Зачем? Спросил он шёпотом. Но торговец уже заграбастал себе монеты. - Вай, ну вот так бы сразу. Забирай теперь свою цепочку. Они отошли от лавки и Миша встал перед Святом. - Не нужно было. Я тебе отдам. Он уже полез было в карман за кошельком, но теперь Святослав взял его за кисть. - Я не просил. Считай, это тебе подарок. Хоть что-то увезешь с этой ярмарки. - Но правда не нужно было. Я бы заплатил сам. Мне просто нравится торговаться, это не значит, что у меня нет денег. - Надевай уже. Святослав с лёгкой улыбкой отстегнул замочек на верёвке и снял крестик, вложив его в руку Миши. Тот быстро нацепил его на цепочку и застегнул за шеей. Теперь крестик держало красивое, действительно тонкой работы, украшение. - Спасибо... Миша хлопнул Свята по плечу и они пошли дальше по рядам. Камалия продолжала что-то радостно щебетать, а после, когда они к обеду пошли все те лавки, которые её интересовали, она подозвала специального человека, которому отдала свои покупки и приказала отнести в терем. Солнце продолжало освещать, ни разу не скрывшись за облаками. Была настоящая жара и Камалия теперь постоянно обмахивалась веером. - Дождь наверно будет... Такая духота всегда перед грозой стоит. Задумчиво протянул Миша, смотря куда-то вдаль, словно ожидая увидеть там свинцовые тучи. Но небосклон до самого видимого горизонта оставался чистым. Но эта мысль быстро забылась. Камалия утянула их в хоровод, а после они стояли в тени дерева и попивали квас. - Эх, хорошо. Камалия вернула кружку на лавку и стёрла рукой пену с губ. - Да. В этом году прям на славу постарались. - Ну так. У нас так каждый год. Людям нужны такие мероприятия. Помогает наладить связи, торговлю, и просто расслабиться на празднике. - Это да. Друзья направились дальше и вскоре снова вышли к набережной. Камалия первая подошла к ограждению и оперлась на него. Теперь они втроём стояли и смотрели на убегающую вдаль Волгу. Вновь поднявшийся ветер трепал их волосы, и теперь они лезли в глаза. Камалия театрально вздохнула и затянула песню. - Издалека, долго, течет река Волга... Течёт река Волга, конца и края нет. Среди хлебов спелых... Среди снегов белых... Течёт моя Волга, а мне семнадцать лет. - Сказала мать:"бывает всё, сынок. Быть может ты устанешь от дорог. Когда домой придёшь в конце пути, свои ладони в Волгу опусти..." Миша подхватил, и припев с Камалией они спели уже вдвоём. - Твой первый взгляд, и первый плеск весла. Всё было, только речка унесла. Я не грущу о той весне былой. Взамен неё твоя любовь со мной. Свят громко вступил со вторым куплетом и осторожно положил руку на талию Миши. Тот немного спустился, но не отпрянул. Так они и пели уже втроём. Камалия легко покачивалась в такт песне, а Миша со Святом так и стояли, прижавшись друг к другу. Мишу уже ничего не смущало, а Свят буквально сверлил взглядом светлую макушку, которая сейчас была слишком близко. - Эх... Где ж мои семнадцать лет... Немного грустно протянула Камалия, оперевшись кулаком на металлическое ограждение. - Остались в нашем браке. Миша наконец отошёл от Свята, и тот незаметно выдохнул. - Куда дальше? - Поесть бы. С семи утра на ногах. - Ага! Только по чьей милости? Святослав только закатил глаза. Они двинулись в сторону ресторана, когда к Камалии подбежал какой-то мужчина и начал что-то быстро и сбивчиво говорить по татарски. Камалия сначала нахмурились, а потом посмотрела с ужасом. - О, Аллах, за что мне это. - Что случилось? - Купцы мои драку учинили. Зовут разбираться как главную... Ребят, я вас оставлю? Встретимся в тереме? - Конечно, не переживай. Камалия кивнула, подобрала подол платья и побежала к месту проведения ярмарки. - Как в воду глядела, слушай. - И не говори. - Пойдем дальше? - Конечно. Они дошли до ресторана, пообедали. Миша десять минут убеждал Святослава, что он заплатит за обед, пока просто не сунул деньги официанту. Дальше друзья просто слонялись по городу без дела. Улицы были полны народу, город жил свою жизнь, но для Святослава мир сосредоточился в одной точке перед собой, которая упрямо тянула его за руку, поднялся на смотровую. - Там сейчас такая толпа, что нас скорее столкнут. - Да будет тебе. Пошли поднимемся. И он не мог не повиноваться, позволив Мише все же утянуть себя на холм. Там действительно было много людей, но вскоре толпа рассосалась и они вышли к самому краю. - Смотри! У горизонта словно нет края! Миша с улыбкой раскинул руки, а Свят молча стоял рядом и тоже улыбался. Вот только смотрел он на Мишу. Как светлые волосы трепал ветер, заставляя их путаться и лезть в лицо. Как голубой взгляд искрился счастьем и жизнью. По городу они гуляли ещё долго. Друзья прошлись по каждой улочке и переулку, постояли на каждой площади и даже заглянули в церковь. Казалось, никто из них не чувствовал усталости, Святослав иногда сам вёл Мишу в разные места, а тот соглашался на любую инициативу. В какой-то момент, ближе к вечеру, им показалось, что они прошли весь город. Когда солнце почти упало за горизонт и часть неба покрыла тьма, они вышли к маленькой площади, в центре которой стоял памятник. Они подошли ближе и остановились перед постаментом, на котором возвышались медные фигуры двух людей - Минина и Пожарского. В молчании города смотрели на тех людей, кто умер уже столетия назад, но память о них жила будто вечность. Миша молча смотрел на медные фигуры и вдруг опустил голову, словно приветствуя героев смуты, освободивших не только его город, но и всю страну. - Они смогли увековечить себя... Их подвиг не умрёт. Я не позволю забыть. Святослав лишь кивнул, слишком живы были воспоминания о том времени в его сознании. - Кстати, я...все спросить хотел... Почему у тебя остался шрам? Обычно же они исчезают если... Их взгляды встретились. Немного грустный Миши и непроницаемый Святослава. - А я тоже не забуду. Мой город был слишком разорён интервенцией, погибло слишком много народу и кремль был сожжён. А ещё одна хитрая, белобрысая морда не захотела возвращать памятник. Последнее он сказал как будто с раздражением и зыркнул не совсем довольным взглядом. - А... - Миша на момент опешил, даже не нашелся, что сказать, но все же выдавил из себя нервный смешок - хахах... Не...не понимаю о чём ты... Он отвёл взгляд и закусил губу, подавляя смешок. Пару лет назад жители города правда потребовали чтобы им вернули оригинал памятника перед которым они сейчас стояли, но Мише так понравился давний подарок, что просто развел руками и предложил сделать копию. - А ещё... Я не забуду тот день, когда мы освободили тебя. Миша резко развернулся к нему и с непониманием смотрел на друга. Он тоже помнил и слишком хорошо. Теперь они молча смотрели друг на друга, погрузившись в воспоминания прошедших лет. 1612 год. Москва. Битва была в самом разгаре. Повсюду стоял лязг мечей и сабель. Поляки, словно обезумев, отбивались от воинов ополчения, но все равно отступали все дальше. Святослав храбро наступал вперёд вместе со своими воинами и взглядом искал в толпе того, ради кого и из-за кого вся эта заварушка началась. Никто не обвинял Михаила в начале смутного времени, все же решения принимали люди, а он стал лишь жертвой их жестокости. Теперь, когда оборона Кремля была прорвана и русская армия наступала, нужно было найти воплощение города и вытащить его из этого ада на земле. Когда он прорвался сквозь стену врагов, разбивая ляхов одних за другим, он схватил одного рыцаря за грудки и зло прошипел. - Где ваш главный. Дрожащий солдат указал куда-то в сторону и Свят, получив ответ, насадил его на остриё меча и скинул на землю. Времени было в обрез, нужно было спешить. Если он найдет Краков, то узнает где Москва. Святослав почему-то искренне думал, что Михаил сражается на равне с ними, не беря в расчёт то, что столица несколько лет была в плену ляхов. Поэтому, когда он увидел как Краков занёс меч над лежащим на земле Михаилом, действовать пришлось молниеносно. Сорвавшись с места, он отражает удар меча и забирает внимание польской столицы на себя. Краков, чувствуя, как победа ускользает из-под пальцев словно песок, дерётся как зверь, загнанный в угол. Всё же Новгород отвлекается, проверяя как там Михаил и их взгляды встретились. В этот момент Свяь понял, что настолько слабым, жалким и потерянным, он друга не видел никогда. Этой заминкой воспользовался Краков и полоснул остриём сабли по глазу. Святослав взревел от ярости и нанес поляку решающий удар. Теперь Краков лежал у его ног и Святослав мог пронзить врага в сердце, но он здесь не за этим. Он подходит к Мише и протягивает ему руку. - Вставай, столица. Ты свободен. Его крепкие пальцы цепляют протянутую дрожащую руку и одним рывком он поднимает Михаила на ноги, который пошатнулся от резкого движения. Всё это очень напомнило Нижнему момент его присоединения к княжеству Москвы. Тогда Миша выбил его меч и уронил на лопатки, но убрал меч в ножны и протянул руку. Вот и сейчас он стоял и смотрел на друга, пытаясь найти в пустом взгляде хоть частицу сознания. Он чувствовал дрожь тела и обхватил его крепче за плечо. - Ты как вообще? Живой? Михаил был взъерошен и походил на живого мертвеца. Он вообще не реагировал на слова Свята и смотрел перед собой с чистым ужасом, словно находясь в своем кошмаре. Он чувствовал как сердце заходилось бешеным стуком, словно желало выбраться из груди. - Миша! Свят встряхнул его за плечи и попытался привести в чувства. Миша лишь тихо простонал и, дрогнув в последний раз, потерял сознание и мог бы свалиться на землю если бы Святослав ловко не подхватил его на руки. Тот опешил, но не растерялся, прижав столицу ближе к себе. Было ожидаемо, что Миша будет слаб, но чтоб настолько... Ему ничего не осталось и он понес его в Кремль, где его уже ждали остальные города и выжившие воины. - Князь, поляки бежали! Город освобождён! К нему подбежал воевода, но, увидев на руках Святослава едва живого Михаила на руках их полководца, замолчал и отошёл в сторону. Остальные города напряглись и непонимающим взглядом смотрели на них обоих. Святослав не стал ничего объяснять. Никто не ждал, что Михаил будет вместе с ними рубить ляхов. - Москва жива. И будет жить дальше на зло всем врагам. Он прошел мимо всех, стараясь не замечать осуждения в глазах Твери и сострадания Владимира. Камалия подбежала к нему и они пошли уже вместе. - Как он? И как ты? Ты ранен? - Всё хорошо. Они зашли в разбитые палаты и Свят положил Мишу на лавку. К нему тут же подбежал знахарь и утащил его обрабатывать кровоточащую рану на глазу, а Камалия осталась с Мишей. Всё остальное время Святослав не мог выбросить из головы эти потерянные, напуганные глаза 1612 год. Кремль в Москве. Ночь после изгнания польских войск. Святославу не спалось. В ушах всё ещё стояли крики солдат, лязг сабель и ржание коней, а рана на глазу, что сейчас была уже обработана и перевязана, оставив на белой тряпке пару проступивших капель крови, неприятно тянула и отзывалась тупой болью. Он грузными шагами шёл по пустому коридору и его шаги отдавались гулким эхом. Кремль был полуразрушен, но Москва нашёл места размещения для городов и оставшегося ополчения. Наверно, ещё одной причиной отсутствия сна у Святослава в данный момент это то, что он не мог выбросить из головы этот взгляд Михаила в тот момент, когда он отбил меч Кракова, который тот уже занёс над поверженной столицей. Москва посмотрел на него со страхом и тихой благодарностью, а после, когда он нес столицу без сознания в Кремль на руках, тот неосознанно прижал ближе. После этого он Михаила не видел. Медики сразу увели его обрабатывать раны, а после приставленный слуга повел его в выделенную комнату. Теперь каждый раз, когда Свят закрывал глаза, ему виделся этот взгляд, ему казалось, что он не успевает и Михаил мёртв, поэтому он сейчас и бродил бесцельно. Взгляд поднялся совершенно случайно, но как нельзя кстати. У открытого окна, в свете луны, который отбрасывал тень на стену и делал кожу бледной, стоял Михаил. Стоял тоже молча и неотрывно смотрел в небо. В сиянии сестры солнца его длинные волосы отливали беллым золотом, а в глазах отражались все звёзды неба. Вот только по взгляду нельзя было прочитать эмоции и чувства. Святослав подошёл ближе и, только когда их разделяло пару шагов, решился подать голос. - Не спишь? Миша вздрагивает и резко переводит затравленный взгляд, но, поняв, что перед ним Святослав, выдохну и кивнул. На лице столицы сразу появляется маска холодного спокойствия, которая уже давно стала второй кожей. - Как ты? Святослав подходит ближе и неуверенно кладёт руку на плечо. От этого тихого прикосновения маска хладнокровия даёт небольшую трещину и Миша тяжело вздыхает. - Сносно... - нерешительно поднял взгляд на Святослава, словно сболтнул лишнего. Его ведь и так спасли от смерти, чего сейчас жаловаться - А ты как? Твоя рана... Он неуверенно тянет руку к повязке, окраплённой свежими каплями крови, но останавливается и поворачивается обратно к окну, заведя руки за спину. Пару минут они стояли молча. Свят все осматривал Московского, словно пытаясь понять, врёт ли тот о своём состоянии. Хрупкое молчание нарушил тоже Миша. - Луна сегодня прекрасна... Тихо и так не в тему начал он, что на мгновение Святослав не нашелся, что ответить. Второму оставалось лишь тоже посмотреть на небо и убедиться в словах. - Да, правда красивая. - Столько лет я даже не замечал этого... Подумать только, ничего не замечал... - Ну... Статус столицы не позволяет расслабиться. - Да... А сейчас словно время замерло... Словно эта ночь - маленькая передышка перед новым днём суматохи. Святослав только кивнул. Миша прав, сейчас ему предстояло решать слишком много вопросов по поводу страны и времени чтобы постоять вот так в тишине не осталось бы. - Спасибо... Правда, спасибо. Я... Я сделаю все, что необходимо для восстановления города. Выделю денег из казны, найду лучших архитекторов, верну жителей... - Успокойся. Свят перебивает его, положив обе руки на плечи столицы. - Я делал это не для награды. Мои жители сами отстроят Кремль. Позаботься о своём городе и стране. Мы пойдем за тобой, так веди нас. Миша сначала смотрит потеряно, словно не понимает, что тот говорит, а когда тот заканчивает, то медлит лишь секунду, а после резко обнимает его. Маска уверенности с грохотом осыпается на пол, когда он прижимает Святослава. Тот в свою очередь не медлил и так же обхватил его и ободряюще похлопал по спине. Так они и простояли у открытого окна, пока холодный ветер ноября не стал завывать за открытым окном. Оба, поежившись, отцепились друг от друга и Свят заметил как Миша смаргивает слёзы. - Пойдём спать. Завтра тяжёлый день. Миша тяжело вздохнул и потопал к себе, тихо проворчав себе под нос - И спокойной жизни мне не будет... Святослав только усмехнулся и пошел за ним. Они немного прошли по коридору и завернули к нужной двери. - А...можно я у тебя посижу? Святослав прикусил себе язык. О чем он вообще думал в этот момент? Но Мишу это не смутило и он кивнул. Они прошли в комнату, но Миша, словно забывшись, что он не один, стянул с себя рубашку, оголяя шрамы на спине и зияющую на руке рану. - Какого... Миша вздрогнул, но не обернулся. Святослав подошёл и схватил его за руку, осматривая рану. - Это от сабли? Миша лишь кивнул. Кровь уже не сочилась, но рана рисковала остаться глубоким рубцом. - А спина? Шрамы на спине были старыми, словно из прошлой жизни, той, которую Миша не хотел вспоминать. - Есугей... Ответил он надрывным шёпотом, но Святославу хватило чтобы всё понять. Он ушёл из комнаты, оставляя Мишу одного, который перебрался на кровать и теперь сидел, понуро опустив голову. Он вот так глупо раскрылся... Не хотелось чтобы кто-то ещё видел его слабость. Но Святослав не собирался оставлять друга. Он вернулся с бинтами и мазью, начав обрабатывать рану на руке. - Надо было сказать сразу. - Ты и так меня спас... Мне нет смысла жаловаться ещё больше... - Замолчи. Просто заткнись. Он туго обмотал руку бинтом и заправил рукав на место. - Не слишком туго? Миша лишь отрицательно покачал головой. Жёлтые пряди волос спускались по лицу, немного прикрывая глаза. Святослав не удержался и все же поправил прядку, заправив ее за ухо. Миша поднял на него взгляд. - Ты...ты настоящий герой... - Когда-то я пообещал защищать тебя. Что изменилось сейчас? Миша, словно раздумывая над правильностью действия, все же присел ближе, а Святослав сгреб его в охапку. Они так и просидели в обнимку до самого утра. Миша все же задермал. Простов один момент Святослав, который до этого тихо говорил буквально обо всём, почувствовал как на его плечо опустилась Мишина голова. Тихая речь Святослава стала колыбельной для Миши и он уснул, а Свят сидел, не вздыхая лишний раз, лишь бы не тревожить беспокойный сон человека, который спустя несколько лет смог нормально уснуть. Так они и просидели до самого утра. По итогу, Святослав, чувствуя рядом с собой тепло Мишиного тела, положил свою голову на его и тоже тихо задремал. На утро, когда по комнате начали ползать юркие солнечные лучи, Святослав первым открыл глаза и, проморгавшись, сразу почувствовал на своём плече чужой вес. Миша так и не сдвинулся. Его лицо было умиротворённым, но брови слегка были сведены к переносице. Ещё спящий мозг Свята не отдавал отчёта в своих действиях, когда губы Свята опалили лоб горячим дыханием и накрыли лёгким поцелуем. Он дёрнулся, словно осознавая сделанное, и в этот момент светлые ресницы задрожали, словно это лёгкое прикосновение теплых губ стало тем волшебным поцелуем из старых сказок, что пробуждали царевн ото сна, являя миру, который сейчас сосредоточился в этой комнате, синеву прекрасных глаз. Миша поморщился и поднялся, отрываясь от чужого плеча. - А? Что такое? - Пора вставать. Утро. Святослав сверлил Мишу взглядом, пытаясь понять почувствовал ли тот поцелуй и просто делал вид, либо ничего не понял. - Как рука? - Как глаз? Спросили они одновременно, тут же улыбнувшись. Вот только у обоих улыбки походили на гримасы боли. Эта ночь стала чем-то сокровенным для обоих, вот только оба старались делать вид, что ничего не произошло. Миша не стал смущать Святослава, вот только он прекрасно почувствовал поцелуй на своем лбу, ведь он проснулся раньше Святослава. А для Святослава прояснилось слишком много вещей. Когда он, утром, смотрел на спящего рядом Мишу, ему подумалось, что ополчение он собирал не только ради долга спасения страны. Он шёл на Москву с намерением разгромить проклятых ляхов чтобы вызвалить из долгого плена лучшего друга. Чтобы его Миша снова был рядом с ним. Чтобы он обнимал его, прижимая к себе так сильно, чтобы у Святослава затрещали ребра, но на эту боль ему было бы плевать. Вот только... Может ли он так думать и так ли думают о лучших друзьях или о ком-то большем чем просто друг. Возможно, ответ на этот вопрос найдется не сразу. Должно пройти не одно десятилетие чтобы он наконец признал. Миша - нечто большее чем друг. И сейчас, стоя у памятника вместе с ним, он решился сказать это. Решился признаться как искренне сочувствовал ему, когда его статус столицы отдали Петербургу и он рыдал у себя в покоях от несправедливости. Признаться, как переживал когда грянула чума и ради сохранности остальных, Москва закрыла ворота города. Признаться, как сильно билось его сердце от страха, когда болезнь наконец отступила и он смог увидеть его вновь - худого и болезненно бледного и как он чуть не лишился чувств, когда наконец обнял его. Признаться, с какой болью в сердце принимал в своем городе всю знать, МГУ и все важные вещи, словно Москва чувствовала, что не выживет, и теперь судорожно спасала последние важные вещи и жителей. Признаться, как бродил по пеплищу и руинам бывшей красоты города и Кремля, пытаясь найти в каждом трупе черты Миши, при этом молясь, чтобы это был не он. Признаться, как не сдержался и искренне разрыдался от облегчения, когда стало известно, что Миша жив, просто юный Питер нашёл и увёз его раньше к себе. Признаться, как с трудом сдержал рвущиеся наружу слёзы, которые так и наровили вырваться, когда он наконец приехал в Петербург и увидел его. Он видел взгляд непонимания со стороны Миши, и уже решился начать целую тираду, но раскат грома прервал его, заставив обоих задрать головы к небу. Сначала небольшие капли падали с темного неба, и заставляли их морщиться, но через пару минут дождь перерос в настоящую грозу и ливень стоял непроглядной стеной, сразу намочив их с ног до головы. Святослав дёрнул Мишу за руку и побежал к крыше ближайшего дома, где они хоть немног могли укрыться от разразившейся стихии. - Миша, я все хотел сказать, но не мог подобрать слов, а сейчас, когда мы заперты здесь... Позволь снять камень с души. - Говоришь, словно я поп перед которым ты исповедуешся. Миша попытался усмехнуться, но серьёзный взгляд напротив заставил замолчать. - Ты...ты давно перестал быть для меня другом. - на этих словах Миша замер от неожиданности, сразу начиная прокручивать в голове моменты где он мог быть неосторожным и обидеть друга. - Ты стал для меня чем-то большим. Когда-то давно ты предложил объединить княжества и я согласился лишь из того, что ты не сделал зла моим жителям. Когда я шёл бить поляков, я думал ради чего я это делаю. Признаюсь, я чувствовал некий долг перед страной, но я делал это ради тебя. Миша, я не умею говорить красиво, но ради тебя я готов перебить ещё тысячи поляков и вытащить тебя из их рук. Знаешь, многие говорят, что не могут жить друг без друга, называют солнышками и зайками. Но ты к этому не относишься. В моей жизни ты не солнце или заяц, это глупо. В моей жизни ты подобен пламени, порыву ветра и резкому шторм у на Волге. Он взял чужие ладони в свои руки и повел пальем по шершавым бинтам, легко снимая их. - Возможно, сейчас я совершу самую страшную глупость в своей жизни. С этими словами он резко притянул Мишу к себе и накрыл его губы своими. Миша от неожиданности замер и не в силах был соображать здраво. Однако, вырываться и прекращать это тоже не хотелось. Святослав всё не отпускал Мишу, но уже и не надеялся, что тот ответит. Но, в тот момент, когда руки, которые до этого упирались ему в грудь, завелись за шею и Миша подался вперёд, у Святослава снесло крышу, а в голове взорвались залпы фейерверков. Не удержавшись, он прижал Мишу к стене и, дав лишь секундную передышку, поцеловал его ещё раз, и в этот раз ответ последовал моментально. Сколько они так целовались, не считал никто, но, когда Святослав оторвался и посмотрел на Мишу, не переставая вжимать его в стену, но все же сделал шаг назад. Его руки взяли немного грубые ладони и провели по ним пальцем. Бинты уже давно намокли на земле и теперь он смог свободно прикасаться к пальцам и ладоням. Миша все не решался поднять взгляда. Его грудь тяжело вздымалась и он пытался осознать произошедшее. Глаз не было видно, их закрывали волосы, но Святослав прекрасно уловил смятение бывшего друга и начал немного переживать не был ли он слишком настойчив. - Миш, я... Прости, мне не стоило... Он осёкся, ведь Миша крепко вцепился в его ладони и прижался лбом к его груди. - Поцелуй ещё раз... - Что? Миша сказал это так тихо, что Святослав даже не расслышал сначала. - Поцелуй меня ещё раз. В третий раз просить не пришлось и в этот раз, но нежнее и уже не так требовательно, Святослав поцеловал его. Миша запустил пальцы в его длинные волосы и притянул к себе. Они оба сбросили груз души, открывшись друг другу. Когда они уже не целовались, но были всё ещё не в силах отпустить друг друга из объятий. - Ты дрожишь. Отметил Свят, заметив лёгкую дрожь в прижавшемся теле. - Нас потеряли наверно. Пора возвращаться в терем. Миша отпустил его и сделал пару шагов вперёд, но Святослав ловко ухватил его пальцем за цепочку, которую купил ему сам, и потянул на себя, снова поцеловав. - Прав был купец... Добротная работка... Пробормотал он, подхватывая Московского под бёдра на руки. Миша тихо посмеивался но не сопротивлялся. Он лишь крепче схватился за его шею и оставил неловкий поцелуй на ключице. Святослав замер под дождём и посмотрел на Мишу. - Дотерпи до дома. Там решим. От этих слов Миша покраснел как рак и спрятал лицо в изгибе шеи. Теперь его горячее дыхание обжигало Святослава. Когда они подошли к терему, он поставил его на землю. Оба были мокрые и красные от смущения. Войдя в прихожую, Святослав отдал приказ топить баню и ставить самовар. Через пару минут, услышав, что друзья вернулись, вышла Камалия. - О Господи, вы словно с того света. Констатировала она факт, спускаясь по лестнице. - Я...пойду к себе, пожалуй... Миша стремительно поднялся по лестнице и скрылся в коридоре второго этажа. - Что у вас уже случилось? Я вас на пару часов оставила. - Всё прекрасно. Я признался. - Ах! - Камалия закрыла рот рукой. Она знала о влюблённости друга и каждый раз подбивал его признаться, но она не ожидала, что он всё же решится. - И? Что он ответил? - Ничего. Я же сказал, всё хорошо. Он поднялся следом за Мишей и без стука вошёл в его спальню. Он стоял спиной к двери, уже без рубашки, что покоилась теперь на спинке стула, и отжимал в руку влагу с волос. Он услышал как Святослав вошёл и подошёл со спины, но не двинулся. Свят же положил подбородок на плечо и провел рукой по продолговатому шраму на левой руке. - Ты ведь тоже не забыл... Не вопрос, а голый факт. Свят подцепил пальцами Мишин подбородок и поднял на себя его взгляд. Они медлили всего секунду,и в момент отдавшись порыву, оба упали на кровать, не разрывая поцелуя. Длинные, и немного мокрые волосы Миши рассыпались по подушке. Они замерли, не решившись делать следующий шаг, Святослав вообще не планировал вот так брать Мишу. Оба смутились от этого положения. Святослав уже хотел слезть, но Миша перехватил его кисть и положил её на свою грудь. - Не смей останавливаться... У кого от этих слов не снесёт башню? Святослав исключением не был и он резко припал губами к шее и стал оставлять долгие и тягучие поцелуи, который медленно превращались в засосы. Миша смотрел на Святослава и запускал пальцы в длинные волосы. Когда он спустился ниже и взял в рот розовую бусинку соска и слегка прикусил её, он наконец выбил из Миши тихий вздох возбуждения. Начав активнее щупать и массировать грудь, он прикусил её, когда в дверь постучали. - Святослав Юрьевич, баня готова, как вы и приказли... Ой, извините, ради бога! Молодая служанка открыла дверь комнаты и тут же резко захлопнула её, увидев развернувшуюся картину. Никто даже не успел понять, что произошло, Святослав вообще впал в ступор и очнулся только когда услышал приглушённый смех. Миша лежал, закрыв лицо руками и смеялся. Нижний тоже не мог не улыбнуться и оба рассмеялись. - Ну, что, пойдем в баню? - Пошли. Не стоит лишний раз тратить время и уподобляться описанию их совместного времяпровождения если учитывать тот факт, что они спустя несколько веков наконец признались друг другу в чувствах. С вашего позволения я перенесу нас на час вперёд, когда наша новоиспеченная парочка легла на кровать в покоях Святослава. Миша, расслабленный после бани, устроился на груди у Святослава и мирно посапывал, почти засыпая. Святослав с лёгкой улыбкой наблюдал за ним и стал медленно перебирать золото волос, чем заставлял Мишу буквально мурчать от удовольствия. - Отдыхай, солнце... Миша зевнул и, обхватив руками грудь Святослава, уснул. Лёгким движением Святослав убрал упавшую на лоб прядь волос и накрыл их одеялом. За окном лил дождь, но в комнате было тепло, не смотря на потушенный огонь камина. Двое спящих наконец сняли с себя ношу недосказанности и смело открыли друг другу чувства, что не один год теплилась в сердцах и лишь крепли с каждым годом.