0
2 октября 2025 г., 18:35
Жарким мондштадтским летом последний час до закрытия библиотеки становился самым любимым временем суток Лизы. И не только потому, что мысли о скучных рабочих делах сменялись приятным ожиданием окончания трудового дня и планами на вечер. Просто когда летнее солнце наполовину склонялось к горизонту, в библиотеке не оставалось ни души. Не упуская тёплые деньки, капитан Кэйя от рассвета до заката гонял по плацу рыцарей Ордо Фавониус. Тут уже не до чтения книжек, беднягам и в патруль было выбраться в радость. По своим делам разбредались и гражданские: у кого поле, у кого огород, у кого виноград зреет. Рыбаки, охотники и грибники и вовсе пропадали на природе неделями, добавляя работы патрульным. Дети радовались каникулам, и из Сидрового озера обратно в библиотеку их было не загнать. Даже праздные горожане предпочитали переносить жару не над пыльными книжками, а где-нибудь поближе к водопадам Спрингвейла. Библиотека погружалась в сонную ленивую тишину, в которой можно было привести в порядок мысли, выпить чашечку чая с охлаждающими листиками мяты и провести время за интересной книгой, а то и вовсе подремать на диванчике. Если только к Лизе не наведывались гости. Гость.
— Только взгляни, какую красотку я спас из подвала господина Дилюка!
Тонкие пальчики гостя любовно поглаживали бутылку вина, прижатую к груди. Он напоминал довольного кота, укравшего здоровенный кабаний окорок с кухни — вот-вот замурчит.
— Какие изгибы, какие формы, а какой аромат! Но до тебя ей, конечно, далеко.
В ответ на сомнительный комплимент Лиза лишь вздохнула и строго покачала головой:
— Милашка, на территории библиотеки запрещено употребление пищи и напитков.
— Но тебе же можно здесь чаи гонять. А значит, можно и мне. Я же собираюсь пить не один, а с тобой, — хитро улыбнулся мальчишка-бард.
Лиза могла бы сотню раз ему возразить, могла бы позвать рыцарей и выставить наглеца за дверь, могла бы припугнуть своей магией — но каждый раз проигрывала озорным искрам в его глазах и беспечной обезоруживающей улыбке. Позволяла раз за разом приходить и отвлекать, сидеть на подлокотнике дивана и болтать ногами в воздухе, сыпать комплиментами и стихами. Поэтому Лиза снова притворно вздохнула:
— Только если пообещаешь, что не прольёшь на диван ни капли. Не хватало ещё, чтобы в моей библиотеке несло, как в каком-нибудь кабаке.
Словно маленькая юркая пташка, мальчишка спорхнул с подлокотника, сорвал с головы берет и отвесил глубокий церемониальный поклон:
— Слушаюсь и повинуюсь, миледи!
Уж чего-чего, а хороших манер ему было не занимать. Многих рыцарей Ордо Фавониус заткнул бы за пояс. Лизе такое нравилось.
Жаль только, что свои таланты юный бард проявлял зачастую лишь тогда, когда хотел выпить. Удивительно, что ему вообще продавали алкоголь, с его-то невысоким ростом, милым личиком и высоким голоском. И Лиза непременно отчитала бы Чарльза из «Доли ангелов» за то, что спаивает молодёжь, если бы не одно весомое «но». Когда господину Дилюку случалось подменять своего бармена в таверне, он наливал мальчишке-барду лично, не спрашивая о возрасте и законе. А уж если господин Дилюк, ярый трезвенник и ханжа, считал, что озорному барду достаточно лет для вина и секретных бесед после закрытия таверны — значит, так оно и было. В вопросах порядочности Лиза доверяла ему точно больше, чем себе.
Она откинулась на спинку дивана и спросила:
— Ты же не собираешься пить вино из моих чайных чашек?
— Вот ещё, — фыркнул бард. — Портить прекрасное выдержанное вино привкусом чаинок? Как можно!
Щёлкнув пальцами, он крутанулся вокруг себя на каблуках. Тонкие косички взметнулись в воздух, а зелёный плащ едва не смёл со стола карандаш и писчие перья. А в ладони мальчишки, словно сотканная из воздуха, блеснула хрустальными гранями маленькая рюмка. Дешёвый трюк уличных фокусников, и таких трюков в рукаве у этого барда было бесчисленное множество. Ни разу перед Лизой не повторился, каждый раз выдумывал что-то новенькое. А ещё рифмовал на ходу и немедленно превращал свои стишки в баллады для лиры. Многие из этих баллад немедленно уходили в народ: и грустная лирика, и весёлые застольные песни, но особенно — озорные частушки, заставлявшие краснеть девиц и монашек.
— «Бутылка крепкого вина
Соблазном и грехом полна», — пропел бард, наполняя рюмку.
— «Но ей с тобою не сравниться,
С твоих ланит хочу напиться».
— Шалун, — хихикнула Лиза и легонько щёлкнула наглого мальчишку по кончику носа. Нечего тут язык распускать. И наклоняться так близко.
Но мальчишка не отстранился. Только голову склонил к плечу игриво. Сейчас он больше всего напоминал молодую любопытную сороку — в основном благодаря волосам, переливающимся из иссиня-чёрного цвета в нежно-зелёный на кончиках косичек. И в лицо он заглядывал по-птичьи внимательно, не моргая, словно выпрашивал угощение.
Бережно придерживая двумя пальчиками за алые винные бочка, бард поднёс свою рюмку к декольте Лизы и осторожно опустил в ложбинку меж грудей. Тяжёлая рюмка погрузилась в своё роскошное ложе по самую каёмку. А чтобы ничего ненароком не опрокинулось и не пролилось, Лиза скрестила руки на груди, дополнительно приподнимая свой драгоценный бюст.
Огромные изумрудные глаза барда светились изнутри, словно сгустки чистейшей энергии анемо, подёрнутые восхищением и жаждой. Не бывает таких глаз у простых мальчишек. И умения флиртовать — тоже. И господин Дилюк с кем попало не пьёт и не советуется. Уж не стихийный ли дух, подобный адептам Ли Юэ и инадзумским йокаям, являлся к ней на посиделки, думала Лиза. Впрочем, а не всё ли равно? Ни один человек не смотрел на Лизу так, как он. Не как на женщину, не как на госпожу — как на произведение богов. Лизе нравились хорошенькие мальчики, и отказывать себе в удовольствии нравиться им в ответ она не собиралась.
Сделав решительный вдох, бард нырнул в декольте Лизы и припал к рюмке. Курносый нос уткнулся меж ключиц, дыхание защекотало нежную кожу, заставляя сердце трепетать.
— Поделиться с тобой?
— Я всё-таки на работе, милашка, — выдохнула Лиза, вложив в голос весь укор, на который ещё была способна. — А ты не отвлекайся.
Но рюмка была маленькой, а донышко — глубоким. Чтобы дотянуться до вкусненького, мальчишке пришлось опуститься на колени и зарыться в бюст лицом. Его щёки полыхали горячее полуденного солнца, а нежные безусые губы так и дразнили, прикасаясь чаще к мягкой груди, чем к хрусталю.
Наконец, обхватив рюмку губами, бард вытащил её из тесного плена и, задрав голову, опрокинул остатки вина себе в рот. И всё же он оказался недостаточно быстр, несколько алых капель успело упасть Лизе на грудь.
— Ты обещал, что ничего не прольёшь, — напомнила она.
— Я человек чести, миледи! — воскликнул бард.
Его раскрасневшееся и чересчур довольное лицо вновь припало к груди Лизы. Умелый язычок собрал всё до последней капли и скользнул в ложбинку меж грудей. Вина там не было, но мальчишку это не смутило. Как и его нежные губы, оставлявшие за собой мягкие влажные поцелуи. Несмотря на кажущуюся пылкость и поспешность, лишнего он себе не позволял: ни засосов, ни укусов. И доверившись ему, Лиза знала, что надевать закрытое платье ей завтра не придётся. Не зря, ох не зря своим призванием мальчишка выбрал стихи и песни. Языком он владел превосходно — во всех смыслах. В общем-то, он и пальчиками не только на лире умел бренчать, но их время ещё не пришло.
Колокола собора Барбатоса пробили шесть. Но только после выразительного «кхм» Лизы мальчишка-бард нехотя отстранился.
— Мой рабочий день закончился, — напомнила она. — А я привыкла уходить с работы вовремя.
— И что, даже не выпьешь со мной?
— Если употреблять вино на голодный желудок, быстро опьянеешь. Ты же не собираешься меня споить, а, милашка?
— Не споить, а спасти от одиночества!
Тихо усмехнувшись, Лиза поднялась с дивана и наскоро оправила платье. Обогнув коленопреклонного барда, она медленно подошла к двери. Ноги двигались неохотно, а тело, размякшее от лености и ласки, хотело обратно. Ключ от библиотеки, всегда желанный освободитель из клетки работы, жёг ладонь. Подцепив за резное кольцо, Лиза задумчиво покрутила его на кончике пальца.
— Только если сможешь потом донести меня до дома, милашка. Справишься?
— У меня Глаз бога анемо. Донесу прямо по небу, как Барбатос на своих крыльях, даже туфельки не запылятся. Можем лететь хоть сейчас.
С тихим лязгом ключ повернулся в замке и исчез в кармане Лизы.
— Можем, — сказала она. — Мой диванчик довольно хорош… для полётов.
Кончики косичек барда полыхнули чистейшей зеленью анемо, а лицо его озарила яркая торжествующая улыбка.
Как хорошо, когда не нужно ничего объяснять и можно просто плыть по течению, в который раз подумала Лиза. Ведь даже могущественные ведьмы имеют право на свои маленькие слабости. Разве нет?
