Ι. I. Начало начал
12 октября 2025 г., 21:47
Когда Эуфемия Тринкет зашла впервые в помещение и заговорила, Хеймитча Эбернети словил себя на мысли, что где-то уже слышал этот чудесный голосок. Нежный и трепетный. Что никак не сопоставляется с её броским потешным внешнем видом. Ему нравится её размеренный голос. Его раздражает, что на ней так много ярких красок. В дистрикте никто не позволил бы себе нацепить на себя такие тряпки.
— Хеймитч, теперь Эффи будет новой сопровождающей вашего дистрикта. Просим любить и жаловать, — процедил один из представителей Игр.
Долгое время на месте сопровождающей была женщина средних лет, для которой Игры были всего лишь шоу — она наблюдала за смертью трибутов из дистриктов, как за простыми играми животных. Не более. Она даже однажды высказала Хеймитчу: «Это всего лишь шоу, а я в нём маленькая деталь. Я не обязана вникать, дорогой». Она не вникала в свою работу от слова совсем. Ей было неинтересно.
Так что, когда новая сопровождающая возникла на горизонте, Хеймитч и не надеялся, что эта капитолийка будет хотя бы пальцем шевелить ради трибутов из грязного, никчемного дистрикта. Изнеженная девица с голубыми глазами. Он и сам медленно, но верно терял надежду на то, что хоть кто-то из его детей выживет. «Ну, ни в этот раз», — каждый раз твердила бывшая сопровождающая. И с каждым погибшим трибутом единственный выживший из дистрикта двенадцать всё больше и больше погружался в алкогольную пучину. Порой он даже из своей комнаты не выходил к детям, которым нужны были его наставления. Всё заранее — потеряно.
Бывшая сопровождающая даже не попрощалась с Хеймитчем. Посчитала неважным сказать до свидания человеку, с которым она проработала более десяти лет. Он и не ждал тёплого разговора, объятий напоследок. Но хотя бы банального да сухого прощай — было бы с головой достаточно. Но это было бы ни в её характере — капиталийка с головы до ног.
— Эффи Тринкет, — громко прозвучал голос молоденькой девушки. Раздался эхом. Он точно где-то его уже слышал, но если взять в расчёт, что он старательно избегал светских мероприятий и не захаживал на званные вечера в Капитолии к приятным дамам… Не находилось и повода встретиться с такой особой. Яркой, как вспышка кометы.
— Хеймитч Эбернети, — он произнёс машинально и протянул руку, не подумав. Девушка, стоящая напротив, удивленно посмотрела на протянутую руку, с каким-то пренебрежением, но всё же пожала руку. На ней были длинные розовые перчатки в цвет короткого платья, которое безумно нелепо на ней смотрелось в этот момент. Как будто ни к месту. Как будто в таком платье можно только на вечеринки Капитолия ходить, а не на знакомство с коллегой.
И в тот момент никто не догадывался, что эту маленькую яркую капитолийку буквально заставили вступить в должность эскорта от двенадцатого дистрикта. Вырвали из её реальности. Не дали переодеться во что-то менее пафосное… Эффи улыбалась одной из своих самых фальшивых улыбок, скрывая за ней слёзы. «Я же не могу… я же не справлюсь с этим бременем!» — проносилось в голове у юной девушки.
***
Эффи помнит, как ей впервые пришлось переступить через себя и через свои хочу. Ради семьи, ради их безопасности. Семья Тринкетов устроила грандиозную вечеринку в честь дня рождения отца. Об этом событии говорил весь Капитолий, и поэтому присутствие президента Сноу не было чем-то из ряда вон выходящим. Он был приветлив и не скуден на похвалу, — он действительно восхищался четой Тринкетов и их приверженностью режиму. И в какой-то момент, во время разговора с Эрнестом Тринкетом, отцом Эффи, он приметил саму девушку, порхающую рядом со своими подружками. Совсем молодая, с глазами нараспашку. Её короткое платьице привлекало большую часть мужчин вокруг, но никто не осмеливался к ней подойти. Золотая молодёжь. Дочка сами знаете кого… Но это лишь для окружающих… — Эрнест, твоя дочь просто чудо! — воскликнул Сноу, наблюдая за каждым движением юной Тринкет. — Такой малышке место только на сцене! Чтобы ею любовались… восхищались… брали пример! — Да, президент. Эффи — сокровище! Она желает в будущем стать стилистом, — ответил тут же отец Эффи, поглядывая на дочь. — Я думаю, её мечте суждено сбыться. У неё тонкое чувство вкуса… Она всегда выглядит подобающе. И не смотря на похвалу, Эрнест понимал, что подобное пристальное внимание не может не настораживать. Он был наслышан о том, как дочери знаменитых и властных капитолийцев становились любовницами Сноу. Многие считали, что это всё слухи, но он ни раз видел этих юных красоток. Видел, как высоко они взлетают и как низко падают потом. Он не хотел такой же участи и для своей малышки. Но пойти поперёк слова президента — заранее подписать себе смертный договор. И когда Сноу приказывает ему познакомить его с Эффи, он без сопротивления подзывает дочь к себе. — Эффи, солнышко, президент Сноу хочет… — Эрнест не успел договорить свою речь, как его наглым образом перебил властный голос. — Эффи. Прекрасное имя. Это же от греческого имени Эуфемия, — произнес мужчина, смотря в глаза юной Тринкет. В её движениях чувствовалась скованность, в глазах неприкрытый страх. — Не волнуйтесь так. Я просто хотел познакомиться с вами поближе. Быть рядом с вашим сиянием… — Сноу широко улыбнулся и окинул взглядом стесняющуюся девушку. — Президент, я… — едва раскрыла рот девушка, как её перебили. Музыка сменилась на медленную и Сноу пользуется моментом. Он пригласил девушку на медленный танец, отказаться от которого было просто невозможно. Они кружат в танец, как сильный хищник и загнанная лань. И у этой лани нет ни шанса спастись, — это понимают окружающие, её отец и она сама. Когда танец подошёл к концу, Сноу даёт ей чёткие указания, когда она должна явится к нему для приватного разговора. «Твоё место ни среди этой мишуры, твоё сияние должно ослеплять народ…» А Эффи и не желает сиять в свете софитов, не желает быть со Сноу в приватных отношениях. Но неповиновение сразу же станет камень преткновения между её семьей и президентом. Отец ничего не сказал, когда за Эффи подъехал президентский кортеж. Он ничего не сказал, когда она кинула на него взгляд полный боли и отчаяния. В тот момент Эуфемия Тринкет поняла, что никто за неё не вступится — никто не сразится за её честь.***
Первые пять лет совместной работы пролетают быстро. Хеймитч и Эффи не общаются на личные темы, не лезут в жизнь друг друга. Лишь здороваются, обсуждают трибутов, стараются помочь им в продвижении и прощаются на перроне. Не более. Но что-то ломается на шестой год их совместной работы. Наряды Эффи становятся всё вычурнее, а Хеймитч начинает беспробудно пить, как ни в себя. — Ты животное, Хеймитч! Ну сколько можно пить! — тихо ворчит каждый раз девушка, находя мужчину в отключке на диване. Ему плевать на то, что он и пальцем не шевелит ради детей. Он хотел бы, чтобы все оставались жить; хотел бы, чтобы всё было иначе, но не может на это повлиять. — Боже, радугу на тебя что ли стошнило, — вопит каждый раз Хеймитч, когда она появляется на площади перед жителями дистрикта. Но она молчит, ибо не может и слова молвить — по кодексу. Никто не должен знать, как ей паршиво и как же хочется выкинуть этот чертов парик вместе с этим шмотьём на ближайшую мусорку. Шестой год совместной работы не делает их ближе, но они хотя бы начинают замечать друг друга. Начинают понимать, что они не просто временные коллеги, но они ещё и приятные знакомые с огромной дырой в сердце. Но оба молчат. Смотрят друг на друга и смиряются.***
— На колени, — грубо произносит президент Сноу за закрытыми дверьми. И девушка без лишних эмоций и пререканий становится на колени, в тот же миг разбивая их до крови об холодный кафель. Ей не привыкать. Она подчиняется ему во всём. Делает всё, что он просит, — и старается тут же блокировать всё произошедшее в своей памяти. Как будто это страшный сон. Но сталкиваясь с ним в коридорах, Эффи сложно делать вид, что он — не главный душитель в её жизни; она задыхается и плачет в своей квартире после каждой встречи. Любовница Сноу. И об этом знают все сливки Капитолия. Никто не упрекает, но сторонятся, чтобы не попасть под руку влиятельного и могущественного. Родители стараются не акцентировать на этом внимания. И будто не видят синяков на её запястьях да разбитых колен. Перед ними пелена, от которой невозможно отделаться. А сама Эффи не может перестать вызывать у себя рвоту после каждого похода к президенту. В слезах и отчаянии она сидит у унитаза и желает, чтобы всё это побыстрее закончилось. Но эти походы не заканчиваются, — Сноу нравится забавляться с молодой девчушкой. Он старается не замечать безразличия в её взгляде, её брезгливости. Всё это неважно, когда ему так хорошо… На пятый год их отношений в Играх выигрывает Хеймитч Эбернети. И всё бы ничего, если бы президента не смутил его выигрыш. Сноу был вне себя! Так ещё и весь Капитолий кричал имя этого доморощенного самозванца. И решение проблемы под кодовым словом Эбернети пришло к президенту быстро. После победы в Капитолии спланировали званный вечер, где будет присутствовать победитель. «Они собираются носить его на руках, вместо того, чтобы относится к нему с брезгливостью! Какой фарс!», — думает Сноу и загадочно улыбается. Этот званный вечер запомнился всем — своей помпезностью, очаровательным победителем, который улыбался фальшиво, но мило, и последствиями. Перед самим вечером президент вызывал к себе Эффи. Она уже не тряслась от каждого шороха и принимала всё окружающее, как должное. И в этот раз она зашла к нему в кабинет, осознавая, что не выйдет из него не покалеченной физически и морально. Но впервые Сноу её удивил. — Сегодня ты нужна мне в роли моей спутницы и… исполнительницы. Я слышал как-то у вас дома твой звонкий голосок. Так что, собирайся, — коротко и по делу. Подчинение уже было в крови у юной девушки. И уже через час она с широкой улыбкой на лице стояла по правую руку от президента и старалась вести себя непринуждённо. Будто всё происходящее — не фарс. Эффи смотрела на окружающую её обстановку и понимала, какое же всё вокруг искусственное и лживое. Все эти люди вместо того, чтобы пойти по своему пути, пляшут под дудочку человека, который уничтожает искренность. Любовь. Веру в лучшее будущее. В какое-то мгновение она сталкивается взглядом с юным парнем. Это тот самый Эбернети, заставивший весь Панем вздрогнуть. Тот самый юноша, о котором мечтала не малая часть капитолиек. Он улыбался, а глазах читалась невероятная боль и отчаяние. — Эффи, будь добра, подойди ближе ко сцене. Через пять минут твой выход, — прошептал Сноу, наклонившись к девушке. И она тут же оторвала взгляд от Хеймитча. Посмотрела в глаза своего мучителя. — Ну же!.. И Эффи пошла на сцену. И исполнила победную песню, во время которой где-то далеко в двенадцатом дистрикте убивали семью юного Эбернети. Она пела тихо, завораживающе, искренне, смотря в глаза парню. Он навсегда запомнит её голос и последнюю строчку песни:«Будь счастлив и обрети покой
Для них ты — праздник, а для неё…».
А вернувшись в свой дистрикт, Хеймитч осознает, что потерял всё. Обрёл свободу от очередной Жатвы и потерял всю свою семью и любовь. Всё растоптано и уничтожено. Жизнь перестала иметь смысл; зачем продолжать эти пустые скитания?! Он ни раз пытался уйти из жизни, утонуть в алкоголе, но каждый раз его что-то спасало. Маленькие случайности. Так он смирился со участью и стал жизнь отшельником. Жил один в деревне победителей на пару с гусями. И только раз в год его вырывали из его реальности и увозили в Капитолий. Он — ментор. Ментор, который даже палец о палец не ударяет для своих ребят, потому что знает — выиграют они или нет — это не важно. В любом случае их жизнь кончена. Сноу уничтожит всё, что вы любите. Сноу не выносит, когда он остаётся в дураках.
