«Публичная» страсть

Вспышки фотокамер на красной дорожке, многочисленные вопросы журналистов, фирменные улыбки и наигранно-естественные позы — к повышенному вниманию со стороны других быстро привыкаешь, особенно когда оно становится обыденностью. В этой привычной суете ты играешь с публикой, тянешь время, рассказывая подробности о том, как проходили съёмки второго сезона «Уэнсдей», и невольно ищешь пару знакомых — желанных — глаз. Дженна появляется неторопливо, словно нарочно дразнит, и ты наивно думаешь, что именно тебя, а не жаждущих эксклюзива репортёров. Один из них, вероятно, сравнит её образ с Афродитой, только что сошедшей с небес, — читатели всегда в восторге от подобных сравнений. Аккуратно уложенные тёмные волосы ласково касаются плеч и ключиц, а белое платье насмешливо подчёркивает невинность, от которой, кроме названия, ничего не осталось. — Эмма, — первое, что она говорит, когда подходит ближе. — Как я рада тебя здесь видеть! Фраза произнесена скорее для радости публики, чем для тебя. В ней нет искренности, она не согревает изнутри. Она не интригует, в ней нет загадочности, как тогда, когда выключаются камеры и вы остаетесь наедине. Тебя тошнит от этой театральности, но ты подыгрываешь её капризам. Потому что так нужно. Дженна лучше плавает в безбрежном море шоу-бизнеса, она знает, что делает, как продвигать сериал, как взаимодействовать друг с другом и что говорить на интервью, чтобы не дать озорному огоньку в глазах поклонников погаснуть — Ортега знает лучше. «Девочка, верь», — говорил взгляд актрисы, когда её пальцы впервые переплелись с твоими. И ты поверила и продолжаешь верить. Властительница ярко-красных губ расплывается в лёгкой улыбке, а затем игриво шепчет: «Не дать ли им повод для очередных слухов о нас?» Ты знаешь: ей не нужен ответ, и вряд ли она остановилась бы, даже если бы с твоих губ сорвалось решительное «нет». Тем не менее даже в собственных мыслях ты не в состоянии противостоять этой женщине. Изысканные пальцы касаются плеча и плавно опускаются ниже, скользят по чёрной ткани, пробуждая недопустимые воспоминания. Моменты близости, которые лучше бы забыть, позволить им раствориться среди бурлящих глубин памяти. Ядовито-сладкие обещания, в которых нет ничего, кроме наигранной театральности, но каждый раз ты — как будто в первый раз — веришь им, впуская змея-соблазнителя в мысли и позволяя ему обвиться вокруг сердца, которое и без того болезненно бьётся. Змей душит, выбивает из лёгких последний воздух, но умереть не даёт — он, как опытный хищник, который ещё не наигрался вдоволь, вовремя ослабляет убийственную хватку и дарит тебе мгновение для вдоха. — Мы хорошо чувствуем друг друга, — немного прищурив глаза, словно лисица, отвечает Дженна и в ту же минуту накрывает твою ладонь своей. И на какую-то мизерную секунду ты забываешь, где находишься, и что тепло чужих рук — не более чем кость, брошенная на потеху голодной до интриг публике. — Уверена, завтра о нас будут говорить все таблоиды. — Хватка её руки ослабевает стоит вам войти в гримерку, куда еще не пробрались репортеры. Как только вы закрыли дверь гримёрки, мир камер и вспышек остался снаружи. Тишина встретила нас неожиданно. Она давила на уши и заставляла слышать собственное сердцебиение. Здесь не было чужих взглядов, никто не собирал сенсационные заголовки. Только я и она. Дженна стояла слишком близко, её аромат смешивался с запахом косметики и легкого парфюма, от которого кружилась голова. Мы встретились взглядами — на миг дольше, чем позволяет обычное дружеское взаимодействие. В этой паузе было больше правды, чем в сотнях отрепетированных фраз перед журналистами. И тогда всё произошло почти непринужденно: её пальцы коснулись твоей ладони, скользнули по ней, словно проверяя, позволишь ли ты ей сделать ещё шаг. А уже через мгновение её губы оказались совсем рядом. Губы Ортеги на вкус как мята и вишня, а нежные, словно бархат. Эмма охватывает их своими, медленно, немного шевелясь. Брюнетка замирает на миг, боясь ответить на неожиданный, но желанный поцелуй, а затем кажется зарывается пальцами в роскошные русые волосы. Майерс смокчет нижнюю губу и немного прикусывает её, металлический вкус крови четко ощущается языком и она сразу зализывает рану. Регенерация происходит мгновенно, следующие несколько секунд Дженна раздевает взглядом другую. Она прижимается ближе к ней, а Эмма сама притягивает ее, зарывается рукой в волосы и страстно целует. Она расслабляется, подаваясь ближе. Отвечает на поцелуй, открывает рот и сразу сплетается с языком Майерс. Поцелуй отдаёт той самой вишнёй, а ещё порочностью. Они обнимаются, сидя на диване в гримёрке. Со временем поцелуй становится настойчивым, переходя в жажду борьбы. Ортега становится диче, впивается ногтями девушке в плечи, она же крепко сжимает ее ягодицы, прижимая как можно ближе к себе. Шепчет ее имя и прикусывает мочку уха, артистка сладко стонет. Они целуются до тех пор, пока весь кислород не покидает их тела. Разожженная плоть контрастирует с холодной кожей Эммы, девушка медленными поцелуями опускается к ключице. Бывшая Аддамс падает вперед, стонет, едва слышно, когда губы другой задевают эрогенные зоны. Прикусывает мочку уха, вызывая у старшой пьяный смех. Дженна все еще путается в волосах, крепче прижимая ее к себе. Поцелуи плавно переходят в укусы, а на ее молочно-белой коже расцветают красные метки засосов. Майерс пробирается руками под платье, слегка царапая ребра, расстегивает бюстгальтер, освобождая грудь. «Коллега» по сериалу сжимает, немного оттягивая соски. Она опускается губами на грудь, обхватывает поочередно соски, облизывает и слегка прикусывает, смешивая наслаждение с возбуждающей болью. Эмма облизывает идеальное тело девушки, а та в свою очередь стонет во всю мощь, ей нравится это ощущение. Она поглаживает ореолы сосков, они твердеют на холодном воздухе. Еще никто не был с ней таким требовательным, она мечтала об этом моменте и наконец дождалась. Дженна как металл плавится под ее поцелуями, стоны брюнетки разносится по гримёрке. Эмма опускает одну руку Дженны между ног, касается влажного белья, проникая пальцами под трусики. Она влажная и горячая, а еще такая податливая и страстная. Старшая касается большим пальцем набухшего клитора, массирует, сжимает, оттягивает. Двигает пальцами быстро, набирая сразу же сумасшедший темп. Капельки пота стекают по вискам. Ортега стонет, дрожит всем телом, то расставляя ноги сильнее, то наоборот сводя их, пытаясь усилить трение между их телами. Ее соски краснеют, набухают от ласки губ русой девушки. А ладонь становится влажной от нее, пока она массирует клитор, доводя артистку до безумного оргазма. Эмма охватывает ее точеный подбородок и облизывает щеку, ненормальный блеск в синих глазах выдает ее возбуждение. Старшая царапает спину девушки и мурлычет ей на ушко, в то время как латиноамериканка покрывает ее шею засосами, крепко сжимая руку в своей. Ортега торопливо и жадно сжимает грудь, едва царапая соски, и опускается на колени, стягивая одежду, а затем и трусы. Прижимается губами к половым губам, раздвигает их, целуя клитор, охватывает его губами, прикусывает. Ласкает языком, проникая пальцами в тело Эммы. Она ускоряет темп, терзая его языком до безумного наслаждения. Пальцами трахает быстро и в то же время нежно, царапая стенки влагалища ногтями. Опускается чуть ниже, проталкивая вслед за пальцами и язык, теперь же касаясь клитора не только пальцами, тело Майерс трясет оргазм, перед глазами на секунду все плывет. Майерс резко хватает ее за волосы, поднимая с колен, толкает к спинке дивана и наваливается сверху. Она призывно расставляет ноги, обхватывая бедра, вжимается в девушку всем телом, двигает бедрами навстречу, имитируя секс. Эмма проталкивает в брюнетку сразу несколько пальцев, двигая рукой быстро и резко. Дженна громко стонет, расставляя ноги. Позже актриса ласкает губами клитор, а другая прогибается в спине, подмахивая бедрами навстречу движениям. Ортега стонет, оглушая младшую и, возможно, других за дверью. Ее губы доставляют девушке невероятный и безумный оргазм. Дженна изнеможенно падает на диван рядом с девушкой, обнимает и целует в шею.