Нежные моменты в тени Ада

Первые лучи багрового рассвета Ада, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна замка Люцифера, лишь намекали на новый день. В одной из самых светлых и уютных спален, выполненной в нежно-розовых и золотых тонах, на мягкой перине из лебяжьего пуха, укрывшись шелковыми простынями, проснулась маленькая Чарли. Её сердце, такое же чистое и искрящееся, как она сама, забилось быстрее. Сегодня был особенный день! Ей исполнялось целых пять лет! Маленькие ручки Чарли сбросили одеяло, и она соскочила с кровати, её пижама в виде маленьких яблочек приятно шуршала. Она тихонько прокралась к зеркалу, поправила копну своих светлых волос, которые так напоминали отцовские, и довольно улыбнулась своему отражению. Но сидеть в своей комнате не было ни малейшего желания. Ей нужно было к ним – к своим папочкам! Маленькие ножки быстро, но бесшумно ступали по полированному мрамору бесконечных коридоров замка. Высокие потолки, украшенные замысловатыми фресками, изображающими сцены из истории Ада, и тяжёлые гобелены, висящие на стенах, могли бы показаться пугающими любому другому ребёнку, но для Чарли это был просто дом. Её дом, где её любили больше всего на свете. Тишина огромного замка нарушалась лишь легким шорохом её пижамы. Наконец, она остановилась перед массивными, резными дверями, ведущими в спальню её родителей. Дыхание перехватило от волнения. Не стуча, Чарли легонько нажала на ручку и проскользнула внутрь. Обширная спальня, утопающая в тенях раннего утра, была выполнена в роскошных тёмно-красных и золотых тонах. Центр комнаты занимало гигантское ложе с балдахином, где, обнявшись, спали два силуэта. Чарли подошла ближе. В лунном свете, проникающем сквозь тонкие занавески, она различила своего папу Люцифера – его светлые волосы были растрёпаны по подушке, а одно из больших, пернатых крыльев нежно обнимало второго отца, Аластора. Тот спал, повернувшись к Люциферу, и даже во сне на его элегантном лице виднелась едва уловимая, фирменная улыбка. —Папочки? — шепотом позвала Чарли, но они даже не пошевелились. Она позвала чуть громче.—Папочки! Просыпайтесь! Ноль реакции. Они спали так крепко, словно и не подозревали о самом важном дне в жизни их дочери. Чарли надула пухлые щёчки. В её маленьком сердечке зашевелилась обида. Как же так? Неужели они забыли? Не желая сдаваться, она осторожно пробралась на край гигантской кровати. Это было непросто, ведь она была такая маленькая! Добравшись до Люцифера, она маленькими ручками ухватилась за его плечо и начала несильно трясти. —Папа..., Папа..., —прошептала она, её голос дрогнул от досады. Люцифер кряхтнул, его веки дрогнули, и он медленно приоткрыл один рубиновый глаз. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, и увидел перед собой маленькое, надутое личико своей дочери. —М-м-м? Что такое, моя звёздочка?— пробормотал он сонно, его голос был глубоким и хриплым. —Папа...— Чарли совсем обиженно шмыгнула носом, —У меня... день рождения! Глаза Люцифера распахнулись, и в них тут же вспыхнул огонёк полного осознания. Сон как рукой сняло! Он мгновенно проснулся, а на его лице появилась широкая, нежная улыбка, полная тепла и любви. —Ох, моя принцесса! Моя самая драгоценная девочка!— воскликнул он, тут же подтягивая её к себе и крепко-крепко обнимая. —Как же я мог забыть! Прости меня, моё солнышко!—Он осыпал её поцелуями в макушку, в щёчки, а Чарли тут же забыла о своей обиде, прижимаясь к нему. —С днём рождения, моя радость! Тебе уже пять! Пять лет счастья! —Я думала, вы забыли...— прошептала Чарли, обнимая его в ответ. —Никогда! Никогда, моя сладкая! Папа Люцифер никогда не забудет день рождения своей любимой Чарли,— заверил он, поглаживая её по голове. —А теперь... давай разбудим твоего второго папочку. Он ведь тоже не должен пропустить такое событие, верно? Чарли радостно кивнула. Люцифер, всё ещё обнимая дочь одной рукой, нежно потрепал Аластора по плечу, а Чарли, хихикая, начала щекотать его ухо. —Аластор, мой дорогой... Просыпайся,— промурлыкал Люцифер. Аластор издал тихое кряхтение, похожее на урчание старого радио. Его глаза медленно приоткрылись, улавливая сначала светлые волосы Люцифера, затем светлые волосы Чарли. На его губах, даже сонных, проступила знакомая, широкая улыбка. —М-м-м... Кажется, вы решили устроить утренний переполох,— проговорил он своим фирменным голосом, слегка искажённым сонливостью, но все равно наполненным фоновыми радио-шумами. —Папа! У меня день рождения!— выпалила Чарли, сияя от счастья. Аластор моментально пришёл в себя. Его улыбка стала ещё шире, искреннее, и он протянул руки, заключая дочь в тёплые объятия. —Ах, мой маленький оленёнок! Как же я мог упустить столь знаменательное событие?— он нежно прижал её к себе. —С днём рождения, моя драгоценная Чарли! Пять лет – это уже такая солидная дата!—Он поцеловал её в лоб, а затем посмотрел на Люцифера. —Дорогой, кажется, нам предстоит очень насыщенный день. Люцифер улыбнулся, глядя на своих любимых. —Ну что, Аластор, готов к безудержному веселью? Наша принцесса ждёт чудес! —Всегда готов, мой Король. Особенно когда дело касается нашей принцессы,— ответил Аластор, его глаза сияли. Вся троица лежала в мягкой кровати, обнявшись. Чарли чувствовала тепло отцовских рук, их любящие взгляды и слышала их нежные слова. Она была самым счастливым ребёнком в Аду. Предстоял долгий, радостный день, наполненный смехом, подарками и безграничной любовью. В замке Люцифера, в самом сердце Ада, царила атмосфера чистого, неземного счастья

***

Праздник был в самом разгаре. Огромный бальный зал замка, обычно внушающий холодным величием, теперь переливался всеми оттенками багрового, золотого и чёрного. Сотни зажжённых свечей в массивных канделябрах, хрустальные люстры, низвергающиеся с высоких сводов, и мириады мерцающих демонических огней создавали атмосферу помпезного торжества. Аромат с дорогих демонических парфюмов смешивался с запахом выдержанного вина и экзотических яств, разносимых бесчисленными слугами. На позолоченных, инкрустированных рубинами тронах восседали Люцифер и Аластор. Люцифер, сияющий в своём белоснежном костюме с красными акцентами, излучал ауру царственной власти, но его взгляд то и дело с любовью скользил по дочери. Аластор, элегантный в своём неизменном тёмно-красном наряде, восседал чуть позади, с той же неизменной широкой улыбкой на лице, его глаза внимательно следили за происходящим. К ним нескончаемым потоком тянулись самые влиятельные демоны Ада: высокомерные Грехи, надменные герцоги Гоэтии, могущественные Оверлорды и бесчисленные знатные демоны рангом пониже. Каждый из них произносил цветистые поздравления, опускался на колено или делал глубокий поклон, преподнося Чарли подарки. Горы изысканных, а порой и жутковатых презентов росли рядом с тронами: сияющие драгоценности, зачарованные игрушки, редкие книги, маленькие артефакты, даже живые, но очень милые демонические питомцы в клетках. Чарли, нарядная в нежно-розовое шёлковое платье, расшитое крошечными золотыми яблочками, поначалу была в восторге. Она радостно принимала каждый подарок, её изумрудные глаза светились счастьем. Но спустя какое-то время однообразие поздравлений, громкий гул взрослых разговоров и необходимость сидеть смирно начали её утомлять. Маленькие ножки, свисающие с мягкого пуфика, предназначенного для неё, нетерпеливо покачивались. Она потрогала огромного плюшевого дракона, затем заглянула в шкатулку с мерцающими камнями, но всё это не приносило того безграничного веселья, которое она себе представляла. Ей стало невывыносимо скучно. Скучнее, чем на уроках этикета. Чарли взглянула на своих отцов. Люцифер оживленно беседовал с Асмодеем, а Аластор обменивался любезностями с Бельфегором, его улыбка казалась застывшей. Собравшись с духом, Чарли соскользнула с пуфика. Она протиснулась между парой демонов с рогами, слегка приподняв подол своего платья, и тихонько подошла к Аластору. Его колено было идеальной высоты. Она легонько потянула его за край алого пиджака. Аластор, почувствовав прикосновение, слегка наклонил голову, его глаза, обычно полные задора, смягчились, когда он увидел свою дочь. —Что такое, моя дорогая?— прошептал он, его голос был едва слышен на фоне общего шума. Чарли надула губки и прижалась к его ноге. —Папа,— прошептала она в ответ, её голос был полон детской досады, —мне ску-у-учно. Очень-очень скучно. Они все только говорят и говорят. Пожалуйста... пошли поиграем? Ну, пожалуйста?— Её большие, полные надежды глаза смотрели на него. Аластор лишь на секунду прикрыл глаза, а затем взглянул на Люцифера, который всё ещё был занят важной беседой. На его лице промелькнуло нечто, похожее на лёгкую усталость или, возможно, тонкое понимание ситуации. Он слегка наклонился к Люциферу, ожидая небольшой паузы в его разговоре. —Люцифер,— прошептал Аластор, его голос стал чуть ниже, чтобы его мог услышать только Люцифер, —наша маленькая принцесса, кажется, пресытилась официальными почестями. И, боюсь, я разделяю её мнение. Возможно, пришло время для более... активных развлечений?— Он намекнул глазами на Чарли, которая нетерпеливо ждала ответа. Люцифер обернулся к ним, его взгляд задержался на обиженных глазках дочери. В нём промелькнуло мгновенное желание встать и обнять её, но затем он вновь посмотрел на вереницу ожидающих демонов. Долг Короля был превыше всего. —Еще рано, Аластор,— ответил Люцифер, его тон был непривычно строгим, но в нём слышались нотки сожаления. —Мы не можем просто так прервать приём. Это важные гости, и они пришли поздравить нашу Чарли. Она должна быть здесь.—Он мягко взял Чарли за ручку. —Ты же знаешь, моя звездочка, это очень важно. Чарли грустно опустила голову, её плечики поникли. Она поняла, что папа Люцифер не пойдет с ней. Аластор, глядя на разочарованную дочь, принял решение. Его улыбка стала чуть шире, приобретя оттенок вызова. Он посмотрел на Люцифера, и в его глазах на мгновение вспыхнул огонёк, который всегда появлялся, когда Аластор собирался сделать что-то по-своему. —Прошу прощения,— произнёс Аластор, его голос был теперь чётким, хотя и негромким, — но долг отца зовёт и , кажется, в данный момент он требует более... живого участия. Прежде чем Люцифер успел что-либо сказать, Аластор ловким движением поднял Чарли на руки. Маленькая принцесса вскрикнула от радости, обхватив руками его шею. —Ну что же, мой маленький оленёнок,— промурлыкал Аластор, обращаясь к Чарли, его голос стал мягким и заговорщическим, —кажется, эти важные господа совсем забыли, что на дне рождения нужно веселиться. Пойдем, мы найдем что-нибудь гораздо интереснее, чем скучные разговоры. Чарли, сияя от счастья, уткнулась ему в плечо. —Аластор, подожди...— начал было Люцифер, поднимаясь с трона. Но Аластор уже не слушал. С изящным поворотом, его широкая улыбка всё ещё была на месте, но теперь она была обращена только к Чарли, он направился к выходу из зала, легко лавируя среди ошарашенных демонов. По залу пронёсся шепоток, а затем воцарилась гробовая тишина. Все взоры, от Грехов до самых мелких инкубов, были прикованы к уходящей фигуре Радио-демона, несущего на руках маленькую принцессу Ада. Их силуэты исчезли за массивными дверями. Люцифер, оставшись стоять у трона, ощутил, как холод пронзил его сердце. Одиночество, которое он так хорошо знал до брака и появления Чарли, на мгновение сдавило ему грудь. Его любимый муж и дочь ушли, оставив его одного среди этих... гостей. Ему показалось, что все пары глаз смотрят на него с немым вопросом. Люцифер, опустившись обратно на трон, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его рубиновые глаза опасно вспыхнули. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя надеть маску невозмутимого владыки. —Что ж...— его голос эхом разнёсся по залу, став на пару октав ниже и злее, —Праздник продолжается! И попрошу всех демонов Грехов, Гоэтии и Оверлордов, насладиться им в полной мере, иначе... последствия будут крайне неприятными.

***

Тишина, наконец, опустилась на замок. Праздник, растянувшийся на долгие часы после ухода Аластора и Чарли, подошёл к концу. Последние гости, измученные и довольные (или, по крайней мере, делавшие вид), покинули бальный зал, оставив за собой лишь опустевшие бокалы и хаотично разбросанные остатки демонических угощений. Аластор, чувствуя себя куда более отдохнувшим и удовлетворённым, чем его муж, провёл остаток вечера, играя с Чарли. Они построили целую крепость из подушек и одеял в её комнате, устроили чаепитие с воображаемыми друзьями, а затем Аластор рассказывал ей захватывающие истории о своих приключениях в Аду, пока маленькая принцесса не уснула, прижавшись к его красному пиджаку. Он нежно укрыл её одеялом, поцеловал в лоб и тихонько вышел из комнаты, оставив надёжную охрану у дверей. Его собственные апартаменты, прилегающие к общей спальне, были погружены в приятный полумрак. Аластор скинул перчатки, расстегнул галстук-бабочку и ослабил воротник. Наконец-то можно было расслабиться после долгих часов вынужденной светскости. Он лишь успел убрать галстук в ящик, когда дверь, ведущая в общую спальню, распахнулась с силой, от которой вздрогнули оконные стекла. На пороге стоял Люцифер. Его обычно безупречный белоснежный костюм был слегка помят, золотые волосы растрёпаны, а глаза горели яростью, как рубиновые угли. Улыбка, обычно сияющая на его лице, сменилась жёсткой гримасой, а уголки губ были опущены. Вся его аура кричала о глубоком недовольстве и злости. —Аластор!— его голос прозвучал низко и опасно, словно предвещая бурю. В нём слышались раскаты грома, но он сдерживался, чтобы не разбудить спящую дочь. Аластор, не теряя ни секунды, повернулся к нему, его собственная улыбка чуть дрогнула, но осталась на лице. Он сделал успокаивающий жест рукой. —Люцифер, прошу, говори тише Чарли спит не стоит её будить. Люцифер лишь скрипнул зубами. —Тише? Тише?! Ты хочешь, чтобы я был тише после того, как ты унизил меня перед всеми моими гостями?!— Его голос, несмотря на попытки сдерживаться, всё равно дрожал от ярости. —Оставил меня одного, как дурака, посреди собственного праздника! Перед —Могущественными Грехами! Перед Гоэтией! Что это было, Аластор? Что это было за представление?! Аластор сделал шаг навстречу Люциферу, пытаясь разрядить обстановку. —Люцифер, прошу, успокойся. Я же видел, что Чарли было скучно. Ей не место на этих скучных официальных приёмах. Она ребёнок. Ей нужно веселье, а не бесконечные поздравления от тех, кто, по сути, лишь льстит тебе. —Льстит мне?!— Люцифер сделал шаг вперёд, его глаза сузились. —Это мой долг, Аластор! Мой долг как Короля! И твой, как моего мужа, поддерживать меня! А ты... ты просто ушёл! Вытащил её, словно я плохой отец, который не понимает, что нужно собственному ребёнку!— Он был явно задет за живое. —Люцифер, я вовсе не это имел в виду. Я просто хотел, чтобы наша дочь была счастлива...— Аластор попытался прикоснуться к его руке, но Люцифер отшатнулся. В следующий миг Люцифер, охваченный эмоциями, схватил Аластора, его движения были резкими и полными обиды. Он опрокинул Радио-демона на ближайшую кровать, которая стояла у стены комнаты Аластора. Аластор, застигнутый врасплох, упал на мягкое покрывало, его привычная грация на мгновение изменила ему. Прежде чем Аластор успел хоть что-то сообразить, Люцифер навис над ним. Его губы, всё ещё нахмуренные от гнева, яростно прильнули к губам Аластора, в поцелуе не было нежности, лишь обжигающая злость и обида. Руки Люцифера, словно в лихорадке, принялись расстёгивать пуговицы алого сюртука Аластора, затем потянулись к его рубашке. Воздух между ними искрил напряжением. Аластор, хоть и был застигнут врасплох, быстро пришёл в себя. Он не был против близости, но не такой близости, когда гнев и обида были доминирующими эмоциями. Он почувствовал, как ярость Люцифера пыталась поглотить его, и это не было приятно. Собравшись, Аластор оттолкнул Люцифера от себя. Не резко, но достаточно твёрдо. —Люцифер! Остановись!—его голос прозвучал с характерным статическим треском, предупреждая. —Не сейчас. И уж точно не так.— Он поправил свой расстегнутый сюртук, его улыбка была напряжённой. —Мы поговорим об этом, когда ты успокоишься и сможешь вести себя как разумный Король, а не как обиженный ребёнок. Люцифер замер, его глаза широко распахнулись от удивления и отповеди. Он посмотрел на Аластора, его взгляд был полон боли и ярости, но он не двинулся. —Мы не будем продолжать, пока ты не утихомиришь свой гнев,— твёрдо произнёс Аластор, поднимаясь с кровати и поправляя свою одежду. —Я не собираюсь быть разрядкой для твоих неконтролируемых эмоций.— Он бросил последний взгляд на застывшего Люцифера, его рубиновые глаза светились предостережением. —Спокойной ночи, Люцифер. Возможно, завтра утром, когда ты остынешь, мы сможем обсудить всё это цивилизованно. С этими словами Аластор, не дожидаясь ответа, повернулся и, пройдя через другую дверь, которая вела в ванную комнату, покинул спальню, оставив Люцифера одного, кипящего от ярости, обиды и теперь ещё и от отказа, наедине с собственными, бушующими эмоциями. Дверь закрылась за ним с тихим, но решительным щелчком.

***

Утро следующего дня принесло в замок Люцифера особую, напряжённую тишину. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи столовой, казались холоднее обычного. За столом из тёмного полированного дерева, рассчитанным на десятки демонов, сидело лишь трое. Аластор, как всегда, был безупречен. Его алый сюртук сидел идеально, улыбка была широка, но её обычная лучистость сменилась на оттенок вежливости и лёгкой иронии. Он сидел рядом с Чарли, терпеливо кормя её овсяной кашей с ягодами. Маленькая принцесса, нарядная в свой красный халатик, сидела на высоком стульчике и явно не проявляла энтутузиазма к завтраку. В противоположном конце стола, на своём обычном месте, сидел Люцифер. Он выглядел более собранно, чем накануне ночью – костюм был отглажен, волосы уложены, но выражение его лица было мрачным. Рубиновые глаза светились холодом, а уголки губ были опущены. Он демонстративно игнорировал присутствие Аластора, сосредоточившись на огромном куске яблочного пирога, который быстро исчезал под его вилкой. От аромата корицы и запечённых яблок в воздухе становилось чуть теплее, но это не смягчало атмосферу. —Ну же, Чарли , ещё одна ложечка, —уговаривал Аластор Чарли, держа ложку. Он даже слегка наклонил голову, издавая низкое, успокаивающее радио-шипение, чтобы развлечь её. Чарли поморщилась, её светлые локоны подпрыгивали, когда она мотала головой. —Не хочу! Фу! Она невкусная!— заныла она, отворачиваясь. —Я хочу пирог, как у папы! Люцифер лишь хмыкнул, откусывая очередной кусок пирога, но не взглянул на них. —Пирог не самый подходящий завтрак для юной принцессы, моя дорогая,— мягко, но твёрдо возразил Аластор. —А вот каша даст тебе силы для всех игр, которые мы сегодня придумаем.— Он снова поднёс ложку, но Чарли лишь сильнее зажмурилась, а её губы сжались в тонкую полоску. Вдруг Чарли совсем расстроилась. Её нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами. —Не хочу-у-у! Я не люблю кашу! Папа никогда не заставляет меня есть кашу!— она захныкала, и по её щёчкам потекли крупные слезинки. Аластор вздохнул. Его улыбка стала чуть более натянутой. Он знал, что Люцифер иногда балует Чарли, но такие протесты за завтраком были редкостью. Он аккуратно поставил ложку с кашей на стол. —Что ж,— проговорил Аластор, его голос был мягким, но в нём слышалась легкая усталость. —Раз уж принцесса не желает завтракать, то мы не будем настаивать. Иди, моя дорогая. Ты можешь поиграть в своей комнате, пока мы с папой закончим завтракать. Чарли, моментально забыв о слезах, спрыгнула со стула. —Ура!— воскликнула она и, не обращая внимания на напряжённую атмосферу, убежала из столовой, её топот быстро затих в коридоре. Аластор отпил немного чёрного кофе из своей чашки, затем поднял взгляд на Люцифера. Его глаза изучали короля Ада, ожидая хоть какой-то реакции, любого слова. Люцифер же продолжал демонстративно доедать свой пирог, не поднимая глаз, его лицо было как камень. Тишина в столовой была оглушительной. Слышался лишь едва уловимый скрип вилки по тарелке и редкие шорохи ткани. Аластор продолжал пить кофе, его улыбка не дрогнула, но глаза были полны вопросительной, даже слегка выжидательной решимости. Он ждал. Ждал, что Люцифер заговорит, что начнёт выяснять отношения, что хоть как-то отреагирует на его присутствие. Но Люцифер молчал. Наконец, когда последний кусочек пирога исчез с его тарелки, Люцифер отодвинул её, слегка отодвинул стул. Он поднялся без единого слова, не посмотрев в сторону Аластора. Его движения были подчёркнуто величественны и отстранены. Он просто повернулся и вышел из столовой, оставляя за собой лишь эхо своих шагов. Аластор остался один за огромным столом. Он медленно поставил чашку на блюдце, издавая лёгкий фарфоровый звон. Его улыбка, наконец, ослабла, и он издал глубокий, почти неслышный вздох. Это было не похоже на Люцифера – так демонстративно избегать разговора. Обычно его гнев был громким и прямолинейным. —Что ж,— прошептал Аластор самому себе, его голос прозвучал с характерным, но очень тихим радио-шипением. —Кажется, Его Величество решил сыграть в молчанку. Он некоторое время сидел неподвижно, глядя на пустую тарелку Люцифера, затем отпил ещё глоток уже остывшего кофе. Чувствовалось, что сегодняшний день будет долгим и напряжённым. Аластор знал, что этот конфликт нельзя оставлять нерешённым. Но, видимо, Королю нужно было ещё больше времени. Поставив чашку, Аластор поднялся. Дела не ждут. Он направился к выходу из столовой, его шаги были лёгкими и бесшумными, как всегда. Через несколько минут он уже был в своём кабинете, заполненном старинными фонографами, картами Ада и стопками документов. Дверь за ним закрылась, отделяя его от продолжающейся напряжённости в замке. Он должен был заняться работой, чтобы отвлечься от гнетущей тишины, но в глубине души Аластор знал, что это лишь отсрочка. Рано или поздно, им придется поговорить. И чем дольше Люцифер будет игнорировать его, тем сложнее будет этот разговор.

***

День медленно подходил к концу. Аластор, после нескольких часов работы в своём кабинете, снова уделил время Чарли. Они смеялись и играли в прятки по всему замку, а потом он снова рассказывал ей истории, пока она не уснула, обняв своего любимого плюшевого дракона. Убедившись, что дочь крепко спит и её не побеспокоят ночные шорохи Ада, Аластор направился в свою часть апартаментов. Он принял долгий, расслабляющий душ, смывая с себя остатки дневного напряжения. Когда он вышел из ванной, завернувшись в мягкий тёмно-красный халат, он надеялся найти Люцифера в их общей спальне. Он рассчитывал, что к этому времени Король Ада остыл и готов к разговору. Однако комната была пуста, освещённая лишь тусклым светом, пробивающимся из-за плотных штор. Аластор нахмурился, его улыбка слегка поблекла. Люцифер редко задерживался в кабинете так поздно, особенно после такого эмоционального дня. Это подтверждало его опасения: Люцифер всё ещё был зол и, возможно, пытался избежать его. Не теряя времени, Аластор направился к кабинету Короля. Массивные двери были приоткрыты, и сквозь щель пробивался золотистый свет настольной лампы. Он тихонько вошёл. Кабинет Люцифера был отражением его самого: роскошный, но функциональный. Высокие книжные шкафы, заполненные томами в кожаных переплётах, огромный стол из красного дерева, заваленный бумагами, перьями и свитками. В центре всего этого сидел Люцифер, склонившись над очередным документом. На нём была расстегнутая рубашка, а золотые волосы растрепались от напряжения. Люцифер поднял голову, когда Аластор вошёл, но тут же снова опустил её, сделав вид, что полностью поглощён своими бумагами. Он даже не моргнул, не говоря уже о том, чтобы поприветствовать Аластора. Воздух в комнате был тяжёлым от его надутой обиды и упрямства. Аластор медленно подошёл к столу. Его глаза, зафиксировались на Люцифере. —Люцифер, – начал он мягко, его голос был тихим, лишённым обычного статического шума, —ты не думаешь, что пора бы уже закончить с этой... игрой? Люцифер лишь скрипнул пером по пергаменту, не поднимая головы. Аластор вздохнул. Он протянул руку и начал нежно поглаживать спину Люцифера, его пальцы легко скользили по напряжённым мышцам. —Ты не можешь вечно избегать меня, Люцифер. И уж точно не можешь вечно дуться, как ребёнок. Тем более, после вчерашнего. Люцифер лишь сжал челюсти, его плечи напряглись, но он по-прежнему молчал. —Хорошо,— сказал Аластор, его тон стал чуть более настойчивым. —Раз уж ты не хочешь говорить, я буду говорить за нас обоих.—Он обошёл стол и встал перед Люцифером. С легким усилием Аластор повернул стул Короля к себе, заставляя Люцифера поднять голову и посмотреть ему в глаза. Глаза Люцифера встретились с глазами Аластора. Взгляд Люцифера был полон обиды, но и какой-то скрытой боли. —Послушай меня,— произнёс Аластор, его голос был твёрдым, но полным искренней заботы. — Я понимаю, что ты чувствовал себя униженным. Я понимаю, что ты злишься, но ты должен подумать не только о себе и о своём авторитете перед этими важными демонами.— Он сделал паузу, чтобы убедиться, что Люцифер слушает. —Ты должен думать о Чарли. О нашем ребёнке. Её день рождения — это её день, а не очередной политический приём. Она хотела веселья, она хотела внимания от нас, от своих отцов. И я дал ей это. И я ни о чём не жалею. Глаза Люцифера расширились, когда он слушал. В его взгляде медленно начали гаснуть огни ярости, уступая место пониманию и, возможно, стыду. Аластор был прав. Он был настолько поглощён своим статусом и обидой, что забыл о самом важном. —Ты думаешь только о том, как выглядишь в глазах других,— продолжил Аластор, его голос стал мягче, когда он увидел изменения в лице Люцифера, — но забываешь, что для нашей дочери мы – это весь мир. Мы – её родители, а не просто Правители. Наконец, Люцифер опустил голову, его светлые волосы закрыли часть лица. Его широкие плечи поникли. Он молчал несколько секунд, а затем, почти неслышно, прошептал. —Прости... Это было едва слышно, но для Аластора это был самый желанный звук. Он знал, как трудно Люциферу признавать свои ошибки, особенно после такой демонстрации силы. Аластор тут же шагнул ближе. Он нежно приподнял голову Люцифера, заставив его посмотреть на себя. —Я знаю, мой дорогой,— сказал он с искренней улыбкой, полной прощения.— Знаю, что ты хороший отец. Просто иногда... ты немного забываешь о приоритетах. Затем он крепко обнял Люцифера. Это объятие было долгим, полным облегчения и невысказанной любви. Люцифер ответил на него с не меньшей силой, уткнувшись лицом в плечо Аластора, вдыхая знакомый запах. Когда они разомкнули объятия, напряжение, висевшее между ними с самого утра, полностью исчезло. Люцифер посмотрел на Аластора глазами, полными раскаяния и нежности. —И что мне теперь делать с тобой, мой своенравный Радио-демон?— прошептал Люцифер, лёгкая, но уже искренняя улыбка тронула его губы. Аластор, не говоря ни слова, лишь улыбнулся в ответ, его улыбка была такой же тёплой и искренней, как и у Люцифера. С лёгким движением, которое заставило его халат зашелестеть, он развязал пояс. Халат соскользнул с его плеч, открывая вид на его худощавое, но жилистое тело. Затем, с изящной грацией, Аластор сел на край массивного стола Люцифера, раздвигая ноги. Он притянул Люцифера к себе, обвив руками его шею, и поцеловал его. Этот поцелуй был уже совсем другим – глубоким, страстным, полным примирения и невысказанных желаний, сметающим все обиды и недоразумения. Люцифер, притянув Аластора к себе, уткнулся лицом в изгиб его шеи. Его губы обжигали кожу, оставляя за собой дорожку жарких поцелуев. Наконец-то гнев отступил, уступив место неутолимому желанию и нежности. Он вдыхал знакомый, притягательный запах Аластора, смешанный с ароматом мыла после душа. Руки Аластора, не теряя ни секунды, уже скользнули к рубашке Люцифера. Ловкие пальцы быстро расстегнули оставшиеся пуговицы, и ткань упала на пол, открывая взору подтянутое, сильное тело Короля Ада. Аластор сам стал целовать Люцифера, его губы скользили по груди, оставляя за собой нежные, а иногда и чуть болезненные укусы, алые следы проступали на бледной коже. Он уже сам горел от нетерпения. Его руки скользнули ниже, к брюкам Люцифера, ловко расстегивая их. Аластор прижался к мужу всем телом, чувствуя его возбуждение. —Ну же, Люцифер,— прошептал Аластор, его голос был низким и хриплым, с характерным, усилившимся статическим потрескиванием. — Будь быстрее. Я больше не могу ждать. Люцифер отстранился, его глаза горели шаловливым огнём. В них мелькнула знакомая искорка озорства, сменившая обиду. —Ох, мой оленёнок? Не можешь ждать? Но я, кажется, помню, как кто-то учил меня терпению,— его губы изогнулись в дьявольской усмешке. —Я бы мог подождать... если бы ты умолял меня. Аластор закатил глаза, но его тело дрожало от нетерпения. Он знал эту игру Люцифера, и, признаться, она ему нравилась. Гордость была важна, но сейчас другое чувство захлестнуло его полностью. —Хорошо,— прошептал Аластор, прижимаясь к нему всем телом, —Умоляю вас, Ваше Величество. Прошу, будьте быстрее. Пожалуйста...—Его голос, обычно такой уверенный, стал чуть более надломленным, полным страсти. Улыбка Люцифера стала шире, торжествующей. —Вот так-то лучше,— промурлыкал он, и в следующий миг его движения стали быстрыми и напористыми. Аластор издал глубокий, протяжный стон, его тело выгнулось. Фоновые радио-помехи усилились, заполняя кабинет странными, но при этом эротичными звуками. Каждый толчок Люцифера встречался с хриплым выдохом, а иногда и с громким, почти животным стоном Аластора. Его руки вцепились в волосы Люцифера, он царапал его спину, оставляя свои следы. Стол скрипел, документы разлетались, но никто из них не обращал на это внимания. Их собственные голоса, дыхание и стоны заглушали всё вокруг. —Люцифер... ах... быстрее... да... да!— хрипел Аластор, его тело дрожало от каждого движения. Люцифер, чувствуя, как Аластор на грани, на мгновение остановился, его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Затем, с неожиданной силой, он перевернул Аластора на живот. Аластор ахнул от неожиданности, его лицо прижалось к прохладному дереву стола. Прежде чем он успел опомниться, Люцифер снова начал свои движения, более глубокие и властные. В этот момент, когда Аластор был полностью беззащитен и охвачен страстью, Люцифер, со своим дьявольским чутьём, заметил его хвостик – маленький, олений хвостик, который обычно был скрыт под сюртуком и лишь изредка подрагивал от эмоций. Люцифер ухватил его. Нежно, но очень чувствительно сжал основание хвостика. Мгновенно по телу Аластора пробежала судорога. Из его горла вырвался громкий, пронзительный крик, в котором смешались боль, наслаждение и полная, абсолютная отдача. Это был не обычный стон, а глубокий, почти животный вопль, который эхом разнёсся по кабинету. Из его глаз, которые теперь были зажмурены, полились настоящие слёзы, оставляя мокрые дорожки на коже. Тело Аластора выгнулось дугой, он уже ничего не мог контролировать. Люцифер, видя такую реакцию, почувствовал волну триумфа и глубочайшего удовлетворения. Его собственные движения стали ещё более быстрыми и мощными. Он издал глубокий, звериный рык, его собственный крик наслаждения, который пронзил ночь. В следующий миг Люцифер резко сжал хвостик ещё сильнее и одновременно достиг кульминации, извергаясь в Аластора. Тело Аластора сжалось в последней судороге. Люцифер отпустил хвостик, и Аластор рухнул на стол, его тело дрожало, а дыхание было прерывистым, глаза всё ещё были закрыты, а слёзы текли по его щекам. Он был полностью измотан и опустошён. Люцифер тяжело дышал, его лицо было покрыто потом. Он склонился над Аластором, нежно целуя его в макушку, впитывая его запах, чувствуя его дрожь. Он отстранился от Аластора, который всё ещё лежал распростёртым на столе, его тело мелко дрожало, а дыхание было прерывистым. Лицо Аластора было красным, влажным от слёз и пота, глаза всё ещё зажмурены, а хвостик расслабленно покоился на деревянной поверхности. На полу валялись смятые бумаги и несколько перьев, свидетели их бурного примирения. Люцифер, чувствуя прилив нежности и ответственности, начал собирать их разбросанную одежду. Он быстро поднял свои брюки, затем рубашку, которую Аластор с него сорвал. Аккуратно накинул рубашку на плечи, не застёгивая её, и обернулся к Аластору. Тот медленно, словно нехотя, начал приходить в себя. Он тихонько застонал, когда его мышцы дали о себе знать, и медленно, осторожно опустился со стола на пол, его ноги едва держали его. Он покачнулся, явно дезориентированный. Люцифер тут же шагнул к нему. Он поднял халат Аластора с пола, где он лежал после их страстной встречи. —Ну что, мой дорогой?— голос Люцифера был нежным и ласковым, лишенным всякого намёка на вчерашний гнев. — Ты выглядишь так, словно пережил мини-Армагеддон.—Он аккуратно накинул халат на плечи Аластора, помогая ему просунуть руки в рукава. —Я был слишком груб, прости. Аластор лишь хрипло выдохнул, его улыбка была слабой, но всё же появилась на губах. Он покачал головой, прислонившись к Люциферу, впитывая его тепло. —Ничего... я... я в порядке, — прошептал он, его голос был охрипшим и прерывистым. —Просто... это было... очень интенсивно.— Он прикрыл глаза, чувствуя себя полностью опустошенным, но и безмерно счастливым. Люцифер нежно провёл большим пальцем по его щеке, стирая последние следы слёз. —Ты мой глупый Радио-демон,— промурлыкал он, его губы коснулись лба Аластора. —Пойдем. Тебе нужен отдых. Не дожидаясь ответа, Люцифер легко поднял Аластора на руки. Аластор, хоть и был выше Люцифера, весил не так много, и для Короля Ада он был почти невесом. Аластор обвился руками вокруг шеи Люцифера, уткнувшись лицом в его плечо, ощущая тепло его кожи под расстегнутой рубашкой. Он чувствовал себя в полной безопасности, окруженный заботой и любовью. Люцифер осторожно понёс его из кабинета, минуя разбросанные полы бумаги, через длинные, тихие коридоры замка. Демонические стражи, дежурившие у дверей, лишь склонили головы в почтительном молчании, привыкшие к эксцентричности своего Короля. Наконец, они оказались в своей общей спальне. Люцифер нежно опустил Аластора на мягкую, огромную кровать. Тот сразу же провалился в перину, чувствуя, как расслабляется каждая мышца его тела. Люцифер быстро расстегнул свои брюки и скинул их. Он остался лишь в рубашке, которая была расстегнута, обнажая его грудь. Король Ада тут же лёг рядом с Аластором, притянув его к себе. Он укрыл их обоих тяжёлым шёлковым одеялом, чувствуя, как Аластор прижался к нему. —Спи, мой любимый,— прошептал Люцифер, целуя его в макушку и нежно гладя по волосам. —Все обиды забыты. Только мы... и наша Чарли. Аластор, прижавшись к его тёплому телу, удовлетворенно выдохнул. Его улыбка, теперь уже искренняя и мягкая, была обращена к Люциферу, хоть глаза и были закрыты. —Да... только мы...—пробормотал он сонно, его голос затих, когда он погрузился в глубокий сон, чувствуя себя в полной безопасности в объятиях своего мужа. И так, в объятиях друг друга, в тишине королевской спальни, Люцифер и Аластор наконец-то нашли свой покой после бурного дня, заснув под покровом адской ночи, их сердца вновь соединились.