Без тебя

Сегодня я узнала, что его больше нет. Сет умер. Это слово крутилось в голове, как заевшая пластинка. Умер. Умер. Умер… Все вокруг поплыло, будто мир рухнул в бездну. Воздух стал тяжёлым, ноги не держали, рот пересох, а по щекам ручьями текли горячие слёзы. Девушка осела на пол, громко и надрывно плача. Руки тряслись, сердце билось так сильно, будто хотело вырваться из груди. — Нет… нет… нет… — повторяла она, задыхаясь. — Это невозможно. Это неправда! Это не может быть реальностью… Сет, прошу, ответь мне… Эвтида не понимала, что происходит. Всего несколько минут назад она ждала его любимого, родного, того, кто час назад написал, что едет домой. Она улыбалась, смотрела на часы, считала минуты. Пока не зазвонил телефон с неизвестного номера. Она ответила, думая, что это он хоть и странно, что звонит не со своего телефона. Но вместо его голоса был чужой, холодный, равнодушный:  — Ваш муж погиб. Нам очень жаль. Эти слова словно ударили током. В ушах зазвенело, в груди образовалась дыра.  “Как погиб? Почему? Ведь он же только что… писал мне…” — мысли путались, не складывались. Эвтида снова позвонила ему  — Абонент временно недоступен.  Временно. Значит, ещё ответит. Должен ответить. Обязан. — Нет… прошу, Сет… это какая-то глупая ошибка, плохая шутка… ответь мне… умоляю… — голос сорвался на крик, руки дрожали, пальцы вцепились в волосы, и ей показалось, что она сходит с ума. Почему? За что? Почему каждый, кого она любит, уходит? Почему снова боль, снова смерть, снова одиночество? Её тело сотрясала истерика, дыхание сбивалось, грудь сжимала такая тяжесть, будто весь мир обрушился прямо на душу. “Случайно”, — сказали. “Попал в перестрелку, пуля в голову”. Случайно. Как будто судьба просто вычеркнула его. — Почему ты?.. Почему не я?.. — прошептала она, оседая на холодный пол.  — Что со мной не так?.. Почему всё, к чему я прикасаюсь, умирает?.. Комната погрузилась в тишину, но в её голове продолжал звучать его голос, такой живой, будто он всё ещё рядом. Только теперь — навсегда молчаливый. Ночь опустилась тихо, как саван. В квартире было мёртво и холодно. Ни звука. Даже часы, казалось, перестали тикать, боясь нарушить её тишину. Эвтида сидела на полу у двери, где он обычно снимал обувь. Там всё ещё стояли его кроссовки. Рука дрожала, когда она провела по шнуркам — они были такие тёплые, живые, будто он просто ушёл на минуту. Она поднялась и пошла в спальню, не включая свет. Всё осталось как утром: аккуратно заправленная кровать, его чашка на тумбочке, книга, раскрытая на половине страницы. Она присела на кровать, вдохнула — в воздухе всё ещё витал его запах, смесь табака, кофе и чего-то родного, от чего раньше замирало сердце. Теперь — оно болело от каждого вдоха. Эвтида легла на его сторону кровати, прижимаясь лицом к подушке, где ещё хранился его запах. Слёзы снова потекли сами собой, пропитывая ткань. — Почему ты не здесь?.. — прошептала она в темноту. — Я не знаю, как жить без тебя. Я не умею… В голове всплывали обрывки воспоминаний: как притягивал к себе и увлекал в страстный поцелуй, как он улыбался от одного её вида, как касался её щеки, как шептал на ухо что любит. Его голос звучал так ясно, что она на секунду поверила — сейчас он войдёт, скажет, что это ошибка, что всё хорошо. Но тишина стояла глухая, мертвая… Тело дрожало от холода и боли. Мир стал чужим, ненужным. Всё, что осталось — это пустая кровать, запах, и имя, которое теперь было проклятьем. Она закрыла глаза и прошептала в темноту: — Если ты слышишь… забери меня к себе. Я не хочу без тебя. — Так и провалилась в сон, но каждые пол часа девушка просыпалась и начинала реветь все сильнее и сильнее 

***

Утро пришло, но она его не заметила. Свет пробивался сквозь шторы, скользил по стенам, по её лицу, но ничего не менял. Эвтида лежала в той же позе, в которой заснула ночью, если это вообще можно было назвать сном. Так прошёл день. Потом второй. Она не считала время. Телефон вибрировал, кто-то стучал в дверь, звонил, писал — но звуки казались далекими, будто происходили в другом мире. Она не вставала. Не ела. Не мылась. Не говорила. Просто лежала, уткнувшись лицом в подушку, плакала, кричала, впитывая запах, который ещё хранил надежду и его присутствие. Тело становилось слабым, голова кружилась, но она не чувствовала ни голода, ни усталости. Только пустоту. Как будто из неё вырвали сердце, и вместе с ним — смысл. Иногда она шептала его имя. Едва слышно. Просто чтобы не забыть, как оно звучит. Сет. Каждый раз это имя ломало её изнутри, но молчать было страшнее. Иногда она засыпала на несколько минут и видела сны, где он был жив. Где он улыбался, тянул к ней руку. И каждый раз просыпалась с криком, захлёбываясь воздухом. Она перестала понимать, какой сегодня день. Какое время. Какая погода за окном. Всё слилось в один бесконечный серый день, где нет ни света, ни тепла. Прошло пару часов. Сначала она даже не думала вставать, но постепенно осознала, что Сет не хотел бы видеть её такой. Ей нужно было двигаться дальше, хоть каждый шаг получался с огромным трудом. А получался ли вообще? Руки дрожали, ноги едва держали, а каждый шаг отдавался болью в груди, где всё ещё зияла пустота и груз на душе.  Она опиралась на стены, на мебель, словно на привычные ориентиры в этом чужом мире. Комната, где всё осталось как было, казалась ещё более пустой и холодной. Её глаза были полны слёз, а в голове всё ещё звучало его имя и множество вопросов ‘’почему с ней это происходит?’’.  Но шаги были её собственные маленькие, робкие, тяжёлые. Мир не вернулся. Но она вернулась к нему хотя бы телом. И это был первый крошечный шаг к жизни, где его нет, но где ещё осталась она.

***

Прошло пять дней. Пять длинных, бесконечных дней, каждый из которых был пыткой. Эве было плохо. Очень плохо. Дышать становилось всё труднее, как будто воздух застревал в горле. Она почти не ела, не чувствовала вкуса еды, всё было бессмысленно. Иногда Ливий, их общий друг, приходил и буквально заставлял её сделать глоток воды, отломить кусочек хлеба. — Эва, ты должна поесть, — говорил он тихо, но настойчиво. Она только смотрела на него пустыми глазами, будто не слышала. Но однажды взяла ложку, не потому что хотела, а потому что не было сил спорить. Это был первый человек, кто пробился к ней сквозь стену боли. Она позволила ему себя поддержать. Сегодня — день похорон. 27 октября. Серое небо давило сверху, дождь срывался холодными, злым каплями на асфальт. Зонты скрипели под ветром. Люди говорили что-то шёпотом, кто-то крестился, кто-то плакал. Все эти слова до неё не доходили, как будто звуки проходили мимо, не оставляя следа. Столько людей пришло, столько лиц, которых она даже не знала. Все эти люди, которые через неделю забудут о Сете, вернутся к своим жизням. Но не она. Для неё он останется навсегда отблеском памяти, тенью голоса, запахом одежды на её пальто. Странно осознавать, что жизнь Сета оборвалась вот так, внезапно, как перерезанная нить. «Почему? За что?» — эти слова били в виски с каждым ударом сердца. Она не могла понять, как мир может продолжать вращаться, когда его нет. Слёзы лились сами собой. Она не пыталась их сдерживать, не прятала лицо. Всё равно все знали. Когда она увидела гроб сердце остановилось. Ледяной ком сдавил грудь, дыхание пропало. — Сет… — прошептала она, едва слышно. — Господи, за что… Она хотела кинуться вперёд, упасть на гроб, ударять его руками, кричать, чтобы его открыли. Хотела, чтобы её похоронили вместе с ним. Эта мысль прожигала мозг, как раскалённый нож. «Я не могу без тебя… слышишь? Не могу!» — шептала она внутри, но губы не слушались. Мир стал тихим, как будто звуки утонули в воде. Только дождь и это имя в голове: Сет. Эва вернулась на кладбище, когда уже начало темнеть. Всё вокруг окутывал тёмный, влажный сумрак, и только редкие фонари давали слабый свет, отражающийся в мокрых дорожках. Все присутствующие люди давно разошлись, оставив после себя пустоту и тишину, которая давила на грудь, как тяжёлый камень. Она шла медленно, будто каждое движение давалось через силу, ноги упрямо сопротивлялись. Ветер играл её волосами, шептал между могильными плитами, и казалось, что сама земля тянется к её боли. На ней были красные цветы и венки — символ страсти и любви, которая теперь осталась только воспоминанием. Когда она подошла к его могиле, Эва замерла. Сердце сжалось так сильно, что казалось, сейчас оно разорвётся. Она положила руку на холодную плиту, ощущая ледяной холод камня сквозь пальцы. Сет Арден 30.05.1994 – 22.10.2025 Имя и даты вырезались в камне, но для Эвы они звучали громче, чем любой голос. Она закрыла глаза и прокляла тот день, когда услышала эти слова в телефоне, когда мир её рухнул, когда смерть вошла в её жизнь без предупреждения. — Почему именно так… почему ты ушёл… — вырвалось шёпотом, едва слышно. Ветер, словно ответ, пронёсся между деревьями, холодный и пустой. Эва опустилась на колени, сжимая камень в ладонях, чувствуя, как боль, тоска и ярость смешались в один сплошной ком внутри. Она хотела кричать, рвать воздух, умоляла хоть о малейшем знаке, что он где-то рядом. Но могила молчала, и тишина была абсолютной. Внутри всё горело, как раскалённая угольная печь. Каждый взгляд на плиту — как удар по сердцу. Каждое дыхание как пытка. Она знала, что уходя отсюда, увезёт с собой только воспоминания, но это было всё, что у неё осталось. Между ними было всего два проклятых метра. Всего два метра до его гроба до Сета, до того, кто был смыслом её жизни, до того, кого она потеряла навсегда. Два метра, которые казались непроходимой пропастью. Она тянулась, хотела прикоснуться, почувствовать его снова, но что бы она ни делала не могла. Лёгкий ветер казался насмешкой, играя с её волосами, словно шепча: «Он здесь… но никогда уже не будет твоим». Слёзы текли сами собой, горькие и горячие. Сердце кричало, требовало хоть одного движения, одного прикосновения, одного взгляда. Но её руки останавливались на полпути, замерзшие от бессилия. Боль была такой резкой, что казалось, она прожигает её изнутри. «Почему… почему именно ты?» — шептала она, каждый раз повторяя имя, словно оно могло оживить его: Сет… Сет… Но могила молчала, а два метра между ними тянулись, как вечность.

***

Прошёл месяц. Тридцать один день без него. Тридцать один день, который не стал легче. Тридцать один день, который ничего не изменил. Эва жила, будто по инерции. Она просыпалась и сразу хотела обратно во тьму сна. Она не чувствовала вкуса еды, не различала дни недели. Всё стало одним серым и холодным полотном. Люди приходили, что-то говорили, пытались поддержать, а она смотрела пустыми глазами, кивала, и снова проваливалась в свою пустоту. Она поняла, что проиграла. Что не может больше ждать облегчения, которое не приходит. Сегодня ночью она сидела за столом, перед ней лежал белый лист бумаги. Рука дрожала, но она всё равно писала. «Сет… Я не знаю, слышишь ли ты меня. Я не знаю, видишь ли ты меня. Но я устала. Я больше не могу. Ты был моей жизнью, моим воздухом, моим всем. Без тебя здесь пусто, холодно и страшно. Я иду к тебе. Прости, если я делаю неправильно. Просто я не вижу другого пути». Чернила расплывались от слёз, капавших на бумагу. Она аккуратно сложила лист, положила рядом с фотографией Сета. Провела пальцем по его лицу на снимке. — Я иду, любимый… — прошептала Эва, голос сорвался, превратился в хрип. Она встала. Комната была тёмной, только слабый свет из окна падал на пол. В углу висела верёвка. Холодная, чужая, но в этот момент казалась единственным выходом. Её руки дрожали, сердце колотилось, но в голове стояла одна мысль: «Скоро всё закончится. Скоро я буду рядом с ним».

***

Тело Эвтиды Арден обнаружили спустя три дня. Её похоронили рядом с могилой Сета. Два имени, две жизни, теперь объединённые землёй.