Глава 1 | “Среди огней и теней.“
2 октября 2025 г., 19:19
Аид родился в семье, где любовь и преданность оказались сломлены давлением чужих ожиданий. Его отец, Оливер, ещё в юности осознал свою тягу к мужчинам, но вырос в доме, где подобное считалось позорным. Его мать — будущая бабушка Аида — не могла смириться с этим и насильно женить сына на девушке, которая искренне любила его.
Мать Аида была доброй, нежной женщиной. Она верила, что любовь способна согреть и изменить всё, и отдала себя замужеству до конца. Но счастье оказалось иллюзией. Сразу после рождения ребёнка Оливер признался себе и миру, что больше не может жить во лжи. Он ушёл к мужчине, которого по-настоящему любил. Для молодой матери это стало ударом: предательство, одиночество и осуждение окружения лишили её сил. Не выдержав позора, она покончила с собой.
Так маленький Аид остался на руках бабушки. Она никогда прямо не говорила, что винит его, но это чувствовалось в каждом взгляде, каждом слове. Она воспринимала внука не как ребёнка, которому нужна любовь, а как символ поражения: напоминание о том, что её сын оказался «не таким». Для неё Оливер стал предателем, а его выбор — проклятием. Внуку она внушала ту же ненависть, что носила сама. Любое проявление «инаковости» каралось холодом, любое отклонение воспринималось как угроза.
Детство Аида прошло в тени этой суровости. Он рос тихим, старался не попадаться на глаза. В школе его считали умным, но замкнутым. Он не участвовал в шумных компаниях, избегал разговоров о личном. Когда одноклассница однажды проявила симпатию, он резко оттолкнул её. Не потому, что хотел обидеть, а потому что ничего не чувствовал. Любая попытка разобраться в себе оборачивалась страхом: а вдруг он такой же, как отец? А вдруг бабушка права и в нём та же «испорченная» кровь?
Слухи преследовали его. «Нежеланный ребёнок», «сын того, кто ушёл к мужчине» — это тянулось за ним, как тень. Он привык закрываться и молчать. И, возможно, именно поэтому однажды так неожиданно сблизился с Лилу.
Она появилась в его жизни посередине учебного года, когда перевелась в их класс. Мало кто обратил на новенькую внимание: все были заняты экзаменами, компаниями, собой. Но Лилу ворвалась иначе — шумная, энергичная, будто слишком живая для их унылого коллектива. Она села рядом с Аидом просто потому, что место было свободным, и тут же засыпала его вопросами.
Аид отвечал нехотя, но не молчал. То ли боялся обидеть, то ли ему действительно было не безразлично. С того дня Лилу будто приросла к нему. На переменах таскала его по школе, выдумывала предлоги для прогулок.
— Здесь всегда так шумно? — спросила она однажды, когда они стояли в буфете среди криков и запаха дешёвой выпечки.
— Бывает хуже. Особенно, когда дают сосиски, — пожал плечами Аид.
Лилу хитро прищурилась.
— В будущем, если будешь голодать, я могу выкрасть для тебя сосиску у первоклашек.
Он тогда лишь криво усмехнулся, решив, что это её очередная глупая шутка. Но однажды она и правда воплотила её.
В столовой гудела привычная суета. Маленький первоклассник, с трудом дотянувшийся до подноса, бережно уселся за стол, держа в руках тарелку с сосиской. Лилу, заметив это, толкнула Аида в бок.
— Смотри и учись, — прошептала она и, не моргнув глазом, подошла к малышу.
— Эй, дай-ка попробую, вкусные ли у вас тут сосиски, — сказала она и прямо из тарелки выхватила добычу.
— Ты же всё равно не доешь, зачем тебе? — дразнила она.
Аид стоял в стороне, чувствуя, как краснеет от позора. Он бы провалился сквозь землю, лишь бы никто не подумал, что он тоже в этом участвовал. Но Лилу смеялась так искренне, что даже сердитый малыш в итоге засмеялся вместе с ней.
Такими моментами она врезалась в его жизнь. Суетливая, шумная, наглая — и настоящая. Она ломала стену его молчания так, будто и стены не было.
Но кроме Лилу, в жизни Аида появилась ещё одна фигура — Вивьен.
Это случилось на музыкальном фестивале в университете. Аид тогда пришёл скорее из любопытства, чем из желания. Толпа студентов, сцена, прожекторы — всё казалось чужим. И вдруг он увидел её.
Вивьен стояла на сцене в окружении своей группы, держа микрофон так, словно он был продолжением её руки. Свет прожекторов делал её ещё ярче: каштановые волосы падали на плечи, глаза сияли. Когда она запела, зал будто замер. Голос чистый, сильный, звенящий — он пробирал до мурашек.
Аид стоял в толпе, не в силах отвести взгляд. Он не решился подойти, лишь делился впечатлениями с Лилу, которая хмыкала и подшучивала над его восторгом.
— Ну всё, парень, считай, пропал. Влюбился с первого аккорда, — дразнила она.
Но он и вправду чувствовал: будто увидел не девушку, а явление.
С тех пор Вивьен заняла место в его мыслях. Он тайком искал её выступления, читал афиши, надеялся снова встретить.
И вот однажды этот день настал. День города. Толпа гудела, площадь была наполнена запахами попкорна, сладкой ваты, жареного мяса. Музыка и смех сливались в один сплошной гул.
— Господи, Аид... Мы вообще гулять вышли или следить за твоей пассией? Там, между прочим, халявные эклеры раздают, а я тут с тобой торчу... — ворчала Лилу, переступая с ноги на ногу.
Аид же смотрел только вперёд.
— Она должна скоро выйти, — пробормотал он, пробираясь через толпу.
И вот его взгляд зацепился за сцену. Там была она. Вивьен. Голос её разливался над площадью, притягивая каждого слушателя. Она казалась недосягаемой, как звезда.
Толпа свистела, аплодировала, кто-то кричал поздравления. Но Аид слышал только её. Его сердце грохотало, он забывал дышать.
— Ты хоть понимаешь, как на неё смотришь? — толкнула его Лилу.
— Да ты хоть слюни подотри, — фыркнула она, но с лёгкой улыбкой. — Пошли, тебя тут раздавят.
Музыка взлетела к кульминации. Народ захлопал, кто-то подкинул в воздух шляпу. Аид стоял, будто заворожённый, глядя на Вивьен.
— Ну что, подойдёшь к ней? — спросила Лилу.
— Я... не знаю, — честно признался он.
— Пока думаешь, она уже замуж выйдет, — усмехнулась подруга.
Аид вздохнул. Внутри у него боролось всё: страх, надежда, стыд, желание.
И всё же он решился. Сделал шаг к сцене, бормоча себе под нос:
— Подойти... пригласить... куда? В кино? Банально. В кафе? Подумает, что я её толстой считаю...
Он уже видел, как подойдёт, как попытается шутить. Но в тот миг всё оборвалось.
Рядом с Вивьен стоял парень. Высокий, уверенный, красивый. Улыбка лёгкая, движения свободные. В глазах Аида он переплюнул его во всём.
«Её парень?» — кольнула мысль.
И он понял: Лилу была права. Он слишком долго молчал.
Опустив голову, он поспешил уйти. В толпе, в шуме, в сладком запахе праздника он чувствовал себя лишним.
Но, завернув за сцену, вдруг ощутил взгляд в спину. Лёгкий, но цепкий, будто кто-то искал его в этой толпе.
Он не обернулся. Лишь сжал в руке бумажку от эклера и пошёл дальше, не понимая, чего в нём сейчас больше — разочарования или надежды.
