Это ничего не меняет

      Ночная прохлада заставляет кожу покрыться мурашками. Мокрые джинсы неприятно липнут к коже, создают дополнительный вес. Майка пропиталась кровью, чужой или собственной, уже неважно. Мышцы ломит от усталости, глаза слипаются от недостатка сна. Элли держится… сама не знает на чём.       На чистой ярости ли, пустом гневе или на крупицах того, что когда-то называлось силой воли.       Это тоже неважно.       Перед ней Эбби. Такая же уставшая, измученная, исхудавшая. От былых мышц почти не осталось и следа, она больше не представляет собой чёртову машину с весом удара в тонну, ломающую руки. Теперь она словно… высохла. Оставила всё позади.       Часть былой формы всё же виднеется, едва-едва проглядывает, через тонкую кожу. Если захочет, если сможет, то Эбби могла бы вернуть свои мышцы. Но станет ли? Сможет ли?       И это неважно.       Уже ничего не важно.       У Элли в руке нож. Его конец упирается в горло Леву лежащему в лодке. Приятно осознавать, что Эбби напугана. Внутри колышется слабый огонёк удовлетворения. Но этого мало. Хочется больше. Голоса в голове кричат, нет, вопят о мести.       Покончить с этим. Убить дорогого ей человека, поступить так же, как поступила она. Это будет честно. Это будет справедливо. Забрать то, что ей важно и уйти, оставив ни с чем. — Почему?       Одно слово. Один вопрос. Эбби понимает. — Он убил моего отца.       Элли кивает. Услышала. Поняла.       Берег тих. Плеск воды едва слышен. Морской воздух отрезвляет. Немного. Голоса стихают. — Ты была там… В тот день… В день операции. Я видела список.       Эбби сидит в воде, дрожит. Ей холодно. Кивает. — Я не понимала. Была зла на него. Он спас мне жизнь. Они хотели убить меня, а он спас мне жизнь. Твой отец поступил бы так же для тебя. Он бы спас твою жизнь, несмотря ни на что.       Она вскакивает. Плеск воды. Пальцы сжаты в кулак. В глазах гнев и… что-то ещё, едва уловимое, скорбь? — Не тебе это решать! На кону была судьба мира! Марлин сказала в тебе ключ к вакцине! Мой отец мог спасти мир! — Чёрт подери!       Элли отбрасывает нож куда-то далеко в воду. Хватается за голову. Пальцы зарываются в волосы. — Вакцина?! Марлин?! Ты себя-то слышишь?! Оглянись вокруг. Мир в полной заднице. Ничего уже не исправить. С вакциной или без него, миру конец! Откуда такая уверенность, что у него бы вышло?       Она кричит, срывая голос. Ветер уносит её крик далеко в море, за грань горизонта. — Он был моим отцом!       Крик в ответ. Гнев. Ярость. Огонь в сердце. Они готовы наброситься друг на друга, порвать на куски, вцепиться зубами в глотку.       Обе не двигаются с места. Дышат. Тяжело. Устало. — Он был моим отцом.       Эбби повторяет, тише, почти шёпотом, обречённо. В глазах слёзы, боль утраты заменяет место гнева. Перед глазами тело, скальпель в шее, на полу кровь. — Мне жаль.       Она резко поднимает голову, не веря в то, что услышала. В глазах Элли сожаление. На лице грусть. В голосе правда. — Мне тоже.       За отца. За месть. За причинённую друг другу боль.       Тишина. Лишь ветер и тихий плеск воды. Волны слегка покачивают лодку.       Элли просто смотрит. Эбби смотрит в ответ. Они так похожи, обе отражение друг друга. Обе горели местью. И из-за неё же выгорели в пепел. — Скажи, что мне делать дальше?       Она плачет, прямо перед Эбби. Слёзы, двумя ровными дорожками, покрывают лицо.       Эбби слышит. Несмотря ни на что — она слышит.       Что нам делать дальше?       Ответ появляется сам собой. Что его выдало — сердце, душа или разум, — в последствии неважно.       Уже ничего неважно.       Они обе — пустышки. Обе поставили на месть и прогорели. От прежних Эбби и Элли не осталось ничего. Лишь израненные, изуродованные души.       И тела. Тела, покрытые шрамами. — Плыви с нами.       Элли просто кивает. Соглашается. Без борьбы, без криков.       Эбби тяжело вздыхает. Кивает в ответ. Будто ожидала согласия.       Обе садятся в лодку. Эбби заводит мотор, Элли накрывает Льва рваным покрывалом. — Это ничего не меняет, ты знаешь?       Элли смотрит вдаль, на линию горизонта. — Знаю.       Эбби отвечает, смотря туда же. Будто знает наверняка, что их там ждёт.       Волосы колышутся от ветра. В лицо бьют капли воды.       Это ничего не меняет.       Обе знали — на самом деле изменилось всё.