Дама-крести

Темное, слегка сырое помещение. Воздух пропитанный табачным дымом и запахом дешёвого виски. Лампочка под потолком закопчена, светит тускло, оставляя в тенях грубые и недобрые лица собравшихся за столом. Я сижу, пальцы нервно барабанят по липкой поверхности стола. Соперник напротив сверлит меня взглядом, тяжёлым и мутным. Он явно хочет возразить, но, не имея серьёзных карт, поддаётся страху и с отвращением отталкивает их в центр стола — фолд. Он сбросил. Снова. Я тянусь к фишкам. Играть ещё одну раздачу не намерен. Я получил всё, что хотел. Вся суть игры — остановиться, когда хватит. Не забирать больше, чем сможешь проглотить. Объявляю о выходе из игры и начинаю спешно собирать фишки. Эти парни недобры ко мне. Ни к кому. Их лица искажаются, когда я требую обналичить выигрыш. Между нами завязывается короткий, напряжённый спор. Но я настаиваю — и они уступают. Один из них нехотя достаёт из-под стола потрёпанную сумку, начинает отсчитывать купюры. В этот момент дверь с грохотом распахивается. На пороге — мужик, явно пьяный, растрёпанный. Он грубо тащит за собой девушку. Ты сопротивляешься, но тщетно. Его толстые пальцы впиваются тебе в шею, заставляя изгибаться от боли. Любая попытка вырваться лишь усиливает хватку. В твоих глазах — страх. Пустота. Полная обречённость. С каждой секундой ты слабеешь, силы покидают тебя. Эти твари смеются над своей «добычей». Они рады заполучить такую милую, беззащитную игрушку. Но миловать не настроены. Скорее — развлечься, отодрать как последнюю шлуху, использовать и выбросить. От этой картины по спине пробегает лёгкая дрожь. Ладони становятся влажными. Я делаю шаг вперёд. — Постойте… Это нечестно. Вы не даёте ей ни шанса! В ответ — хриплый, пьяный хохот. Такой чёрствый и пустой, что становится страшно не за неё, а за всех нас. За то, во что мы превратились в этих стенах. Мой крик о несправедливости снова взрывает тишину в комнате. Я затеваю спор, но в ответ лишь хриплое: — Ты своё уже забрал. Проваливай, пока цел. Второго шанса не дадим. Я закусываю губу. Ненавижу проигрывать, особенно когда победа была так близка. Азарт — это болезнь, лихорадка, заставляющая снова и снова подставлять руку под удар, лишь бы снова почувствовать сладкий укус победы. И раз уж все мы здесь столь больны, грех не воспользоваться слабостью этих ублюдков, если их, конечно, можно так назвать. — Давайте решим всё одной раздачей, — звучит моё предложение. — В «Пьяницу». Вам же к лицу. Ставка — всё, что я выиграл, против неё. Я должен был уйти. Это не моя проблема. Ты сама нарвалась. Но всё во мне восстаёт против этого. Я не могу уйти без тебя. Они с жадным хихиканьем соглашаются. Я снова за столом. Звук тасовки карт ласкает слух. Две колоды. Всё «честно». Рубашки разные. Я киваю ему, своему «джентльмену»: «Ваш выход». Он ухмыляется и тянет карту. Король. Он победно шлёпает её на стол. Король в бархатной мантии своей, Взирает на рабыню с высоты. Ему закон не писан, он святой, Кому дано право творить любой произвол. Он даже не смотрит на карту. Его руки уже на тебе. Грубые, потные лапы сдирают с твоих плеч тонкую ткань. Ты пытаешься вывернуться, но он прижимает тебя к краю стола, своим телом придавливая твои бёдра. Слышен резкий звук рвущейся ткани. Его пальцы, толстые и сильные, впиваются в твою кожу, оставляя красные полосы. Он уже не лапает — он захватывает, метит, готовится взять то, что, как он уверен, уже его. Его дыхание, тяжёлое и пьяное, сбивается в жадный хрип. Он пригибает тебя, игнорируя твой сдавленный стон, твои попытки вырваться. — Ты ещё не выиграл! — рычу я, и мой голос звучит чужим даже для меня самого. — Убери свои руки, пока я их не отрубил! — Тяни свою карту и проваливай в ад! — орёт он в ответ, не останавливаясь. Я протягиваю руку. Время замедляется. Всё, что есть — это грязный стол, твоё перекошенное от ужаса и унижения лицо, его животная гримаса. Я переворачиваю карту. Туз червей. Алое сердце на белом поле. Яростное, кровавое, как сама эта любовь, что толкнула меня в эту пропасть. Как риск, на который я пошёл ради тебя. Его свинцовый взвал упал на меня. Ухмылка сползла с его лица, сменяясь гримасой чистой ярости. Он с рыком отшвыривает тебя от себя, и его тяжёлое тело летит на меня, как таран. Инстинкт сжимает мою ладонь на рукояти револьвера. Единственный патрон. Глухой щелчок взведённого курка разрезает пьяный рёв. Стрела из стали бьёт в корону зла, Пустой трон остаётся у стола. Один выстрел — и нету короля. Туза червей приняла земля. Звук выстрела оглушителен в тесной комнате. Тело берсерка оседает на пол. В воздухе повисает запах пороха и шоковая тишина, гуще прежнего дыма. Все отшатываются в страхе. Я не смотрю на них. Я протягиваю руку, хватая тебя за локоть, резко притягиваю к себе, давая уткнуться лицом в грудь, чтобы ты не видела этого. Второй рукой я сгребаю в сумку пачку денег — не чужое, своё. И мы стремительно покидаем это пекло. Холодный пот медленно отступает. Свежий воздух ночного города обжигающе чист после удушья дешёвыми сигаретами и перегаром. По твоим щекам катятся беззвучные слёзы. Я снимаю пиджак и накидываю тебе на плечи, прикрывая разорванное платье. Мы идём под скупым светом ночных фонарей, и тишина между нами — целительная. Я чувствую адреналиновую опустошённость и странное, горькое спокойствие. Я выиграл всё. И честь, и деньги, и тебя. Мои глаза не могут оторваться от твоего профиля, от твоих дрожащих рук, вцепившихся в полы моего пиджака. Ты — дама червей, что была в плену, Чья честь была поставлена на кон. Тебя из этой тьмы я заберу, Игра окончена. Ты спасена. Тишина в комнате мотеля густая и медленная, как мёд. Мы смыли с себя весь тот ужас, всю копоть и адреналин — вода унесла их в сток, оставив лишь чистое, розовое от пара тело и лёгкое головокружение от пережитого. Мы лежим на простом ложе, голые, плечом к плечу, прикрытые одним простыням, и смотрим в потолок. Внутри разлито странное, хрустальное спокойствие — после бури всегда наступает затишье. И тогда ты касаешься меня. Просто кладёшь свою ладонь мне на грудь. Лёгкое, едва заметное прикосновение обнажённой кожи к коже, от которого по телу бегут мурашки, а внутри всё сжимается в сладком комке. Мой взгляд сам находит тебя. Я тону в твоих глазах, в твоих чертах, залитых мягким светом ночника. Ты — моя вселенная в эту секунду. Единственная и неповторимая. Я медленно, будто боясь спугнуть этот миг, склоняюсь к тебе. Наши губы встречаются в поцелуе. Он нежный, бесконечно глубокий, он затягивает нас обоих, как тёплое течение. Ты отвечаешь мне с такой же силой, с таким же голодом, и по нашим спинам пробегает одинокий, но яркий разряд. Я оказываюсь над тобой, но не давя своей тяжестью, а лишь окружая тебя собой. Мои губы снова находят твои, потом сползают к уголку рта, к линии челюсти, к шее. Я целую её так, будто хочу запомнить вкус твоей кожи навсегда. Оставляю едва розовеющий, почти невидимый след — лишь намёк, обещание, тайную метку. Мои ладони скользят вниз, по твоему обнажённому боку, находят твою грудь. Я касаюсь тебя с благоговением, будто впервые. Кончиками пальцев я обвожу твои соски, чувствуя, как они наливаются под моим прикосновением. Я склоняюсь к ним и беру в рот один, лаская его тёплым влажным языком, а пальцами нежно перебирая второй. Ты изгибаешься подо мной с тихим стоном, и это самый прекрасный звук на свете. Моя рука плывёт дальше, по твоему животу, ощущая каждый вздох, каждую дрожь, и опускается ниже. Между ног у тебя влажно и жарко. Я не давлю, не тороплюсь. Два моих пальца мягко скользят по тебе, находя ту самую, сокровенную точку, и ласкают её, рисуя бесконечно нежные круги, заставляя всё твоё тело трепетать в ожидании. Я поднимаю голову и смотрю тебе в глаза. В них — всё та же вселенная, что и в моей душе. И в этом взгляде — обещание, что эта ночь будет долгой, нежной и принадлежит только нам. Медленно, не спеша, словно наслаждаясь твоим телом как произведением величайшего художника, я ласкаю каждый его изгиб. Аккуратно и заботливо касаюсь самых чувственных мест, пока не оказываюсь между твоих ног. Первый поцелуй я оставляю на бедре, затем ещё один — чуть ближе, и вот я уже у самой цели. Моё дыхание обжигает твою разгорячённую плоть, заставляя тебя выгибаться и стонать. Теперь ты полностью в моей власти, и ничто уже не изменит этого. Меж ног твоих — вселенная моя, Где каждая частица — будто взрыв. Твой вкус, твой запах — чистый опиум. И я твой пленник, твой верный аколит. И только теперь я медленно приближаюсь к самому центру твоего желания. Начинаю с лёгких, едва ощутимых прикосновений кончиком языка. Вожу им вокруг твоего клитора, рисую невидимые узоры, наслаждаясь каждой твоей реакцией. Постепенно, не торопясь, я увеличиваю нажим, но всё ещё сохраняю нежность. Охватываю губами твой нежный бугорок, ласкаю его, чередую круговые движения с лёгкими пососами. Одной рукой мягко раздвигаю твои складки, другой притягиваю твоё бедро к себе и погружаюсь в тебя языком — глубоко и страстно. Чувствую, как сжимаются твои мышцы от наслаждения. Ты уже извиваешься, не справляясь с бурей чувств и эмоций, разрывающих тебя изнутри. Твои стоны для меня прекраснее любой музыки. Я ввожу в тебя два пальца, чувствуя, как горячо и влажно ты их принимаешь. От этого резкого движения твои пальцы с грубой нежностью впиваются в мои волосы, притягивая ближе. Я поддаюсь, впиваясь в тебя ещё сильнее, начиная двигать языком так активно и быстро, что у нас обоих сбивается дыхание. Твоё тело начинает содрогаться, ты приближаешься к пику наслаждения. Я чувствую, как ты сжимаешься внутри всё сильнее, пока по телу не проносится разряд дикого тока. В этот момент я полностью охватываю твой клитор губами и усиливаю ласки, от чего твоё и без того разгорячённое тело содрогается в двойном экстазе. Ты кричишь, твоё тело выгибается в мощном оргазме. Я продолжаю ласкать тебя, пока последние судороги не пробегут по твоему телу. Потом нежно целую внутреннюю поверхность твоих бёдер, поднимаюсь и прижимаю к себе твою дрожащую от наслаждения фигурку. — Как же ты прекрасна… Но никогда не насыщусь тобою, — мой шёпот хриплый и полный желания. — Мне нужно чувствовать тебя всю! Я слегка грубо беру тебя и укладываю, а затем, подведя к твоим влажным вратам разгорячённую головку члена, касаюсь ею. Лёгкое прикосновение заставляет тебя вздрогнуть и тихо застонать. Медленно, растягивая момент,  вхожу в тебя. Ты принимаешь меня полностью, обволакивая обжигающим теплом. Я замираю на мгновение, давая тебе привыкнуть, ощущая полное соединение. Твои ноги обвиваются вокруг моих бёдер, пятки прижимаются к пояснице, позволяя мне войти в тебя глубже. Я начинаю двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее и резче, каждый толчок достигает самой твоей сути, заставляя нас терять рассудок. Мои губы находят твою грудь, и я то грубо, то нежно ласкаю твой сосок, смешивая боль с заботой. Ритм ускоряется сам собой. Звук наших тел, сливающихся воедино, смешивается с громким прерывистым дыханием. Я чувствую, как напряжение в тебе нарастает, ты вся сжимаешься, готовясь снова погрузиться в волны наслаждения. — Кончи для меня! — дышу я тебе в губы, мои пальцы впиваются в твои бёдра. — Хочу чувствовать, как ты снова разваливаешься на части. Эти слова, мой страстный голос и точные толчки снова доводят тебя до края. Оргазм накрывает с головой, и ты вскрикиваю, оставляя следы на моей спине. Насладившись, друг другом, мы замираем, сплетённые воедино, пытаясь перевести дыхание. Я чувствую, как твоё сердце бешено колотится о мою грудь. Я мягко обнимаю тебя крепче, и ты засыпаешь на мне — довольная, счастливая, зная, что теперь тебя никто не обидит. А я лишь благодарно целую твою макушку и тихо шепчу на ушко: Ты уснёшь на мне, уставшая от ласк, А я шепчу, любуясь красотой: «Люблю тебя» — и не нужны нам сказки, Ведь эта ночь стала для нас с тобой.